Химера

Роза вскочила на ноги и метнулась к столу. Она опрокинула его на бок, не обращая внимания на чашку со стаканом, раскидав еду и посуду до самой стены. Две его ножки лежали параллельно друг другу на полу, она подняла правую стопу и ударила по третьей, полностью отломив ее. Свод ее голой стопы протестующе взвыл, но Роза проигнорировала боль. Серый человек в углу пришел в движение, начал взбираться по стене; послышался механический хлопок, и дверь в потолке раскрылась. Не дав себе задуматься о своих действиях, Роза подхватила отломанную ножку стола и, разбежавшись, прыгнула на серого человека. Она поймала его за лодыжку свободной рукой, и существо зашипело, повернуло к ней свою голову, извиваясь и брыкаясь, держась за стену. Оно продолжало двигаться, взбираться наверх, пол отдалялся от них. Его плоть на ощупь была холодной и гладкой, не было ни ткани, ни какой-то другой знакомой ей формы одежды. Она перебросила вторую руку наверх, не до конца представляя, что собирается делать со своей самодельной битой, но, тем не менее, чувствуя себя с нею увереннее. Сжала ногу серого человека обеими руками, в то время как тот продолжал передвигаться по стене, затем по потолку, с Розой, свисающей под ним. Он добрался до двери, выскользнул наружу и остановился как раз, когда рука Розы, сжимающая его голень, оказалась снаружи, а все остальное ее тело все еще было внутри камеры. Прозвучал механический хлопок, и дверь пришла в движение, готовая закрыться на запястье Розы. Роза перевернула ножку стола, заклинила ее в проем за долю секунды до того, как тот стал бы для этого слишком мал. На данный момент ножка удерживала дверь открытой. Механизмы, управляющие дверью, протестующе гудели и завывали, приводы скрежетали, пытаясь справиться с нею. Серый человек брыкался и пинался, исступленно шипя во тьме над ее головой. Роза ухватилась за край двери свободной рукой, затем выпустила его, взявшись за край обеими руками, и подтянулась вверх. Она ждала, что ее ударят чем-то сверху, силой вернут обратно в помещение, но когда ее голова показалась над краем дверного проема, она не увидела никого поблизости. Роза перенесла свой торс за край дверного проема, и вот тогда-то это и произошло – гравитация сменила направление. Она считала, что поднимает себя наверх из пола, но на самом деле она вытаскивала себя из проема в стене; скорее всего, гравитация в ее камере была искусственно изменена и поддерживалась в таком состоянии. Оставшийся путь из камеры принес ей странные ощущения – гравитация тянула ее ноги вниз, а верхнюю часть тела в сторону. Волна тошноты прокатилась по телу Розы, когда она свалилась на стену – на пол – свалилась вниз, ее центр тяжести смещался. Она чувствовала легкое головокружение, потому что не ела и не пила более двадцати четырех часов, и воздух здесь снаружи был гораздо холоднее, чем в ее камере. Она подрагивала в своих лифчике и трусиках, босиком в тусклом металлическом коридоре. Подняв руку, она вытащила ножку стола из двери и проем сомкнулся. Серого человека не было видно, да и, раз уж на то пошло, никого другого тоже, но это не означало, что она одна; вполне возможно, что она просто пока их не видит. Взвешивая в руке свою самодельную биту, Роза стояла абсолютно неподвижно и прислушивалась. Отдаленное гудение и лязг механизмов доносились откуда-то справа. Роза направилась в противоположную сторону от шума, звуков двигателей или генераторов. Потому что независимо от того, была ли она на космическом корабле или же на военном объекте, источник энергопитания должен был находиться в центре, наиболее закрытом месте. Доктор же будет где-то ближе к внешней части. Минута тянулась за минутой. Роза открыла с полдюжины люков, пробиралась через них, и гравитация менялась еще два раза: пол превращался в стену, затем в потолок. Шипение доносилось из полумрака вдоль стен, из пространства под решетчатым полом, и она сжимала свою ножку стола так сильно, что рука у нее онемела. Но пока она продвигалась по коридорам, никто из них не встал у нее на пути. Постепенно воздух наполнился резким запахом расплавленного металла, и появились доказательства произошедшего взрыва – изогнутые куски металла, разорванные трубы, которые Розе приходилось аккуратно обходить своими босыми ногами, однако, в конце концов, она все равно порезалась. Шаги Розы ускорились, шипящие звуки затихли, и когда она завернула за угол, она увидела кого-то, стоящего у компьютерного терминала и изучающего показания на инопланетном языке. Это не серый человек, хотя его голова и покрыта серыми от седины волосами. Высокий, худой, в длинном коричневом пальто, сжимающий звуковую отвертку в одной руке и импульсный пистолет в другой. У его ног лежат трупы – дюжина покрытых ожогами от выстрелов серых туловищ и гладких, лишенных черт серых лиц. Роза нерешительно остановилась, все еще сжимая ножку стола. Сердце трепетало у нее в груди, адреналин курсировал по ее телу, и она осторожно решилась произнести: - Доктор? Седовласый мужчина резко обернулся, и воздух застрял у Розы в горле. Он стар. На его лбу морщины, глубокие складки вокруг его глаз и рта, которые, за исключением этого, так ей знакомы. Далеко за семьдесят, может быть, старше. - Роза! – Сдавленным, надломленным голосом произнес он. – О боже, Роза! – Перекрыв расстояние между ними, он сгреб ее в объятия, приподнял над полом. Несмотря на то, каким старым выглядело его лицо, он ощущался, как ее Доктор, полным жилистой силы. - Доктор. – Она вцепилась в него, дрожа в его руках, и его тело тоже подрагивало. Он зарылся лицом ей в волосы и прошептал на ухо: - Что они с тобой сделали? – Выпустив ее, он отстранился на достаточное расстояние, чтобы снять с себя пальто и обернуть его вокруг ее плеч. Она скользнула руками в рукава, завернулась в теплую ткань. Доктор сунул отвертку в карман пиджака и переложил пистолет в другую руку. Он обращался с ним с отточенной легкостью опытного стрелка, щелкая предохранителем и подключая энергопатронник не глядя. - Мы должны уходить. Прямо сейчас. - Сколько… сколько прошло? Сколько прошло времени? – Выдавила Роза, наблюдая за его длинными пальцами с несомненным зарождающимся ужасом. Он потянулся, чтобы взять ее за руку. Поглядел на свою кожу, покрытую веснушками и возрастными пятнами, складками собравшуюся вокруг его костей; и ее кожу, молодую и розовую, под которой билась кровь и жизнь. - Сорок лет, - произнес он, встретившись с ней взглядом. – Они держали тебя в стазисе на протяжении сорока лет. Коридор за ними наполнился шипящими звуками. Доктор большим пальцем переместил еще один переключатель на импульсном пистолете, выстрелил оранжевым энергетическим лучом в темноту. Казалось, что стены ожили, киша и извиваясь от серых тел. Доктор потянул ее за руку, его карие глаза до сих пор были такими яркими и молодыми. - Бежим! Роза бросилась бежать, летя за ним во весь дух, даже не смотря на босые и кровоточащие ноги. Длинные полы пальто цеплялись за ее икры, она была не в состоянии удерживать переднюю часть закрытой, и отвороты развевались. Двигаясь в ритме, порожденном сотнями совместных приключений, они перемахнули через горы разрушенных механизмов и трупов погибших в результате взрыва, произошедшего при появлении Доктора, и последовавшей за ним стрельбы. Доктор провел их через три перекрестка и, повернув за угол, они оказались в коридоре, который заканчивался стеной. Когда-то. Сейчас ее не было, а на ее месте зияла дыра, за которой виднелось холодное и неумолимое звездное пространство. Они неслись к ней, не замедляя движения. - Ты все еще доверяешь мне? – Крикнул Доктор через плечо, сжимая ее руку. - Всегда! – Без колебаний ответила Роза. Доктор отшвырнул в сторону свой пистолет, выудил из кармана звуковую отвертку. Направил ее на дыру в боку корабля. Послышался треск энергии, хлопок и свист воздуха, и аварийного щита или герметизационного механизма, подключенного для поддержания атмосферы, не стало. Они были на расстоянии лишь нескольких шагов, когда вакуум столкнулся с атмосферой, когда гигантским порывом ветра их толкнуло в спины, выбило дух из Розы и выбросило их обоих за пределы корабля в космос. Кусок металла зацепил Розу за руку по пути наружу, разорвав рукав пальто Доктора и пробороздив глубокий порез на ее бицепсе. Несколько капель крови выскользнули наружу, замерзнув и закристаллизовавшись, разлетелись в разных направлениях. Боль прострелила ее от макушки до пальцев ног. Абсолютный холод, отсутствие давления, от чего ее тело, казалось, раздувалось, искривлялось и готово было взорваться. Она не могла вдохнуть – вдыхать было нечего – ее тело кричало о недостатке воздуха, кровь в венах кипела. Она трепыхалась, словно рыба, неспособная остановиться, когда вдруг вокруг ее торса сомкнулись руки. Холодные, одеревенелые пальцы обхватили ее затылок. Доктор был прямо перед ней, так близко, что она видела крапинки светло-коричневого цвета в темных глубинах его глаз, сверкающие отражения тысяч солнц, что он видел. Доктор нашел ее рот своим, его одеревенелые губы раскрылись, и порыв дыхания скользнул по ее языку и вниз по горлу. Доктор, звезды, разрушенный корабль – все моргнуло. Содрогнулось. Рассыпалось. Роза проснулась в своей камере. Нетронутый стол стоял посреди комнаты, стакан и чашка в первоначальном состоянии. Моргая и пытаясь стереть из памяти образ пожилого, умирающего Доктора, дрожа с головы до ног, Роза глубоко вдохнула абсолютно нормальный воздух. Она с усилием поднялась на ноги. Серый человек в углу шагнул вперед и наклонил голову в ее сторону. Щурясь, Роза проигнорировала головную боль, растекающуюся с обратной стороны ее глаз, пытаясь заглянуть за фильтр восприятия. - Это становится утомительным, - сказала она ему. Горло ее полностью пересохло, голос был хриплым и полным раздражения. – Не пора ли уже привести своего руководителя на пару слов?