Inside us

Солнце вставало медленно, с опаской, будто стремясь ненароком не ослепить спящий город. Первые лучи неловко выкарабкивались из своей постели, там, на востоке. Небо уже прилично посветлело, яркие и свежие потоки света окрашивали зеленые листы деревьев на набережной, мутные воды реки и прозрачные стекла в окнах в причудливый, будто выцветший алый оттенок. Гермиона сидела на небольшом балкончике с витым чугунным ограждением, и прохладный утренний ветер шевелил ее волосы, собранные на затылке в хвост. Выражение на ее лице было задумчивым и слегка отстраненным, а внутри все чувства замерли, будто морская гладь в штиль. Она смотрела вперед, туда, где спешила скрыться ночь и куда проворные солнечные лучи еще не успели пробраться. Она смотрела на речную воду, отражающую нежное рассветное небо и на мокрый блестящий асфальт под окном. Она смотрела на этот мир со своего небольшого возвышения и вдыхала его с большим удовольствием, прикрывая иногда глаза и кутаясь в белую рубашку, которая была явно не по размеру хрупкой девушке. Мысли ее были тихи и спокойны, как утренний город, который проснется уже через час и заспешит неведомо куда и зачем. Ее чувства были в гармонии с сонным городом, с медленным течением реки и с еще прохладным после ночи, но дружелюбным небом. За спиной Гермионы тихо щелкнула ручка балконной двери, послышались тихие шаги и шуршание одеяла. - Доброе утро, ранняя пташка, - насмешливый, но ласковый голос прервал штиль в душе девушки и заставил ее улыбнуться. Тем временем на плечи молодой волшебницы легла источающая тепло жесткая материя мужского пиджака. Тепло коснулось ее плеч, проникло под кожу и разлилось по артериям и капиллярам, наполняя всю девушку изнутри. Спустя пару секунд она ощутила нежное прикосновение губ к своей шее и закрыла глаза от удовольствия и счастья. - Добро утро, - ответила шатенка. С соседней улицы донесся до слуха лязг тяжелых металлических жалюзи: это аптекарь открыл свое весьма прибыльное заведение. Через пару минут открыла свои двери и булочная на той же улице, и Гермионе почудилось, будто она уже могла чувствовать аромат свежеиспеченных круассанов. Она посмотрела в сторону начинающей оживать улицы, и невольно задержала взгляд на пустеющей скамейке, одной из тех, что тянулись вдоль двух гравийных дорожек, образующих аллею. Девушка усмехнулась. Однако, они поступили весьма правильно, купив именно эту квартиру, в доме за углом от того места, где однажды летним вечером Гермиона Грейнджер сидела в белом платье с летящим подолом и с книгой в руках. - Он чудесен на рассвете, - вздохнул высокий блондин, опираясь локтями о чугунное плетение балкона и устремляя взгляд на реку. Ветер шевелил его платиновую растрепанную челку, но молодой человек не обращал на это никакого внимания. Он оторвался от созерцания пейзажа и повернул голову вправо, встречая взгляд искрящихся карих глаз своей девушки. Она, теперь, как и тогда, была прекрасна. Причем для Малфоя не имело значения была ли она одета в шикарное вечернее платье, милый летний сарафан или его же мятую рубашку; была ли она накрашена или нет; были ли ее волосы уложены в элегантную прическу или растрепанны после сна. Она завораживала его всегда, в любом виде, и это заставляло Драко порой недоумевать: как же получилось так, что большую часть школьных лет они ненавидели друг друга? - Да, - ответила девушка, не отрывая взгляда от серых глаз, всегда оказывающих на нее такой поразительный эффект. Ей вдруг вспомнились события восьмимесячной давности, и она усмехнулась. Как глупо было пытаться избежать магнетического действия Малфоя на нее. Как смешно было надеяться, что чувства вроде тех, что сейчас испытывала Гермиона, могли бесследно исчезнуть. Июнь был в самом разгаре. Париж только начинал наполняться туристами, но своей привлекательности не терял, по крайней мере для Гермионы снова-Грейнджер. Ей даже нравилось такое обилие людей, говорящих на разных языках, любопытно глазеющих по сторонам и вздыхающих при виде красоты этого поистине волшебного города. Вообще она любила Париж всегда. Любила его и зимой, и летом, и даже промозглой осенью. Любила центр, Сену, милые кафе с плетеными столиками и более удаленные районы с высокими зданиями из стекла. Любила и в дождь, и в зной; и утром, и вечером. Любила потому, что город этот был неразрывно связан с ним. С ее возлюбленным. С ее незаконным сожителем. С ее Драко Малфоем. Через две недели после последнего заседания по делу о разводе, они сбежали. Просто однажды утром Гермиона забрала все свои вещи из маленького домика с уютным садом на окраине Лондона, и аппарировала в уютный сквер на площади Уорвик, где ее поджидал Драко Малфой и его чемодан. Какое-то время они жили в отеле, никому не давая знать о своем местонахождении и подыскивая квартиру. Учитывая материальное состояние Малфоя, доставшееся ему по наследству, пара могла приобрести хоть особняк недалеко от Версаля, однако они не стали этого делать. Вместо особняка, они купили небольшую, но уютную, светлую квартирку в угловом доме, окна которого выходили прямиком на набережную. Это был самый центр, на противоположном берегу Сены виднелась Эйфелева башня, с крошечного балкончика на третьем этаже открывался чудесный вид. Вокруг кипела жизнь. С момента покупки квартиры прошло уже полгода, она успела стать настоящим домом, теплым уголком для Гермионы и Драко. Первое время было странно ощущать себя в безопасности и такими непоколебимо счастливыми. Спустя месяц после приобретения жилья молодые люди решились сообщить Гарри и Джинни обо всех событиях последних месяцев. Они долго упрекали Гермиону в том, что она не оповестила их раньше, но в конце концов обещали хранить все в тайне от Рона. От друзей девушка узнала, что ее бывший муж не сдавался в попытках разыскать супругу довольно долгое время, но после все же успокоился и даже завел отношения с неизвестной никому девушкой. Драко возобновил былое сотрудничество с Французской Ассоциацией Колдомедиков и Зельеваров и принялся за разработку инновационных психотропных препаратов, обустроив себе домашнюю лабораторию в крохотной комнатке рядом с кухней, которая, вероятно, должна была служить чем-то вроде кладовой. Гермиона, также не желающая сидеть без дела, весьма быстро нашла работу, совсем не связанную с магией. Она устроилась преподавателем английского языка подросткам в частной школе, удобно расположенной всего в двух кварталах от их квартиры. На протяжении вот уже восьми месяцев Гермиона Грейнджер просыпалась со счастливой улыбкой на лице, потому что причин быть несчастной у нее больше не было. Вот уже восемь месяцев, проснувшись и повернув голову вправо, она видела рядом с собой того, кого хотела видеть всегда. Она видела свое самое яркое воспоминание, самое счастливое настоящее и самое захватывающее будущее, умещенное в одном человеке с острыми чертами лица, высокими скулами и пушистыми белесыми ресницами. Она всегда просыпалась раньше него, приподнималась на локтях и протягивала руку к его волосам, перебирая их и нежно исследуя взглядом его лицо с подрагивавшими веками. - Я люблю тебя, - тихий голос раздался вблизи ее уха, а горячее дыхание опалило шею. - А я люблю тебя, - улыбаясь прошептала бывшая гриффиндорка. Крепкие руки сомкнулись у нее на груди, обнимая ее за плечи. Солнце воссияло над горизонтом с новой силой, окончательно загоняя в колыбель ночь с ее померкнувшими звездами и холодной тенью. И все-таки счастье - это не призрак, являющийся лишь избранным. Это не хрупкая фигура на пороге, которую можно впустить или прогнать. Счастье - внутри каждого из нас. Его можно зарыть под горой неприятностей и стресса, но выгнать - никогда. И от каждого отдельного человека зависит открыть ли счастье внутри себя, позволить ли ему сиять изнутри, подсвечивая глаза, или оставить его в тени, притворившись, будто его не существует. Гермиона и Драко сделали свой выбор. Они выбрали быть счастливыми, достав из глубин истерзанных душ свое крохотное, долгое время зажатое в углу, но все еще такое сильное и яркое счастье. И оно, подобно солнцу, осветило им единственно верный путь.