Inside us

Зеленые языки холодного пламени рассеялись, представляя взору вид на пустой вестибюль Министерства магии. Гермиона тотчас же подумала, что что-то здесь было не так - обычно репортеры набрасывались на молодую волшебницу, стоило ей только показаться в камине. Казалось бы, она должна была успокоиться этой тишиной, но сердце девушки наоборот забилось чаще. Она сильнее сжала ладонь человека, стоящего справа от нее. - Все будет хорошо, - прошептал Драко. Он видел, как сжалась Гермиона, какой сосредоточенной и демонстративно холодной она вдруг стала. Девушка смотрела прямо перед собой, не поднимая взгляда на своего спутника. Драко уловил тяжелый вздох, вырвавшийся из груди молодой волшебницы. - Я хотела бы в это верить, - тихо произнесла она. Молодые люди одновременно шагнули вперед, оказываясь в вестибюле. Здесь было тихо и пусто. Гермиона начинала догадываться, что толпа жаждущих сенсации репортеров поджидала их внизу. Страх сковывал девушку, ноги предательски подкашивались. Стук ее каблуков заполнял все помещение резкими, отрывистыми звуками. Ее походка - воплощение уверенности, ее осанка - портретный идеал, но где-то глубоко внутри этой молодой волшебницы распускал свои мерзкие, скользкие щупальца безотчетный ужас. Сердце провалилось куда-то вниз и теперь глубоко ухало на уровне поджелудочной. Она очнулась лишь со звуком, возвещающим прибытие лифта. Той самой крошечной кабинки, которой предстояло спустить ее в ад. В место, где ее были готовы порвать на кусочки ради свежей сплетни, ради нового кричащего заголовка. Но на сей раз ее правую ладонь грела другая. Сегодня в унисон с ее ошалевшим сердцем билось еще одно, и эта была самая сильная опора, самая необходимая поддержка, которую только можно было себе вообразить. Гермиона выдохнула и ступила внутрь лифтовой кабинки, которая тотчас же рванула вниз. На какой-то момент Драко захотелось остановить этот чертов лифт, несущийся вниз с космической скоростью, и не потому, что молодой человек не привык к высоким скоростям. Его горло будто сжала крепкая холодная рука с длинными, кривыми пальцами. Вот, какое оно - отчаяние Драко Малфоя. На секунду ему захотелось раствориться в воздухе, лишь бы не сталкиваться с тем, что ждало его внизу и неумолимо приближалось. Однако стоило ему немного повернуть голову влево, как все сомнения отпали. Страх все еще копошился глубоко внутри, но рука, немилосердно сдавливающая горло, будто ослабила свою хватку. Слева стояла она. Светло-каштановые волосы были уложены послушными волнами и обрамляли ровный контур ее спокойного, уверенного лица. Драко знал, что это все маска. Волосы всегда выбивались и спадали на глаза, а их хозяйка переживала просто истерику. Малфой невольно восхитился силой, заложенной в этой девушке. Силой смотреть так уверенно и холодно, когда внутри растет и поднимается чудовище, медленно уничтожающее ее изнутри. Дверца лифта отъехала, а машинный голос известил пару о прибытии в нужный отдел. Они одновременно шагнули вперед. Вестибюль перед лифтом наполнился густой тишиной. Здесь было множество репортеров и колдографов, но все они молчали, будто зачарованные. И все без исключения смотрели на прибывшую пару. Изучали их. Рассматривали переплетение их пальцев, затем снова поднимали глаза к их лицам, снова и снова удивляясь, в каждым разом все больше и больше. Гермиона растерялась. Вся картина, представшая вдруг перед ней, казалась девушке до неприличия комичной, однако смех был заперт глубоко внутри и сдерживался противными щупальцами страха, овладевшего уже всей Гермионой Грейнджер. Ноги окончательно превратились в вату, и молодая волшебница не знала, сколько ей пришлось бы так стоять, если бы ее правая рука не натянулась вдруг, словно безвольная струна. Пару шагов она сделала, сама не понимая как. Однако восстановившийся в помещении шум вернул девушку в чувство. Первым, что она услышала, была вспышка колдокамеры, а затем - множество голосов, перебивающих друг друга, теперь больше, чем обычно срывающихся на истеричные, слишком нетерпеливые интонации. - Миссис Уизли… - Мистер Малфой… - …всего один вопрос… - …пару слов для «Ежедневного Пророка»… «Одни вопросы» сыпались со всех сторон, но Гермиона изо всех сил пыталась не слышать. Потому что прекрасно знала, что они могут спрашивать. Тишина наступила внезапно. Дверь закрылась за спиной двоих молодых людей с тихим щелчком. Гермиона не поняла, как они так быстро очутились в хорошо знакомом ей зале. Судей еще не было, зато Рон уже сидел на своем месте. И, казалось, пребывал в полнейшем шоке, проедая взглядом дыру поочередно то в своей супруге, то в ее спутнике. Только лицо непоколебимой Шэрил осталось неизменным. Напряжение все нарастало в воздухе, Гермионе сдавалось, что она могла чувствовать электрические разряды. Кое-как совладав с собой, волшебница повернулась к блондину лицом. - Поднимайся на трибуны, - прошептала она, силясь изобразить успокаивающую ухмылку, - тебя ждет то еще зрелище. Драко смотрел в ее карие глаза, пытаясь отдать ей все свои душевные силы, необходимые девушке, чтобы выдержать это. Он видел за этой деланной полуулыбкой, за нервным смешком, слетевшим с губ, ее истощенность, ее бесконечную усталость: моральную, но физически ощутимую. Вместо ответа он чуть наклонился вперед, все еще удерживая ее ладонь в своей, и оставил невесомый поцелуй на ее щеке, близко к остро очерченной линии скулы. Как обещание всегда быть рядом. Отстраняясь, он коснулся пальцами ее запястья, не желая уходить. Не желая оставлять ее одну на растерзание. Он двинулся наверх по короткому ряду ступеней, кивнул Поттеру и Джинни, присел рядом с последней. А Гермиона шагнула вглубь зала на подгибающихся ногах. Было так странно не чувствовать теплой руки в своей, так пусто и снова до ноющей боли в груди одиноко. Она заняла свое привычное место рядом с Симусом, вытянувшимся словно по иголке. - Не буду ничего говорить, - шепнул он, не отклоняясь от своего идеально прямого положения. - Это осуждение? - усмехнулась девушка, постаравшись тщательно спрятать свое волнение, вновь обволакивающее ее легкие. - Нет, - покачал головой Симус-игла. - Мы ведь не в возрасте глупых предрассудков, да? - Да, - со вздохом подтвердила молодая волшебница, переводя взгляд с адвоката на свои мелко дрожащие колени. Она не могла объяснить саднящего чувства на уровне диафрагмы. Будто кошачья лапа с выпущенными когтями прошлась внутри девушки, между ее легкими и желудком. Будто на не до конца затянувшийся порез вылили небольшой пузырек медицинского спирта - жжет, но не болит. Вошли судьи, и мерный шепот их мантий прошелся по залу. Эвелина Вандермилл взошла на свое возвышение у кафедры и объявила очередное заседание открытым. На протяжении всего заседания больше всего говорили адвокаты, периодически прерываемые суровой Вандермилл. Голос Симуса звучал уверенно, однако Гермионе было видно, как тяжело переводил он дыхание, отразив очередную атаку Оустхилл. Блондинка, казалось, не уставала совершенно. Она чеканила слова, словно машина, и они лезвиями летели в Финнигана, при этом больно задевая и его подзащитную. Рон выглядел безучастным. Он больше не буравил жену взглядом, а смотрел все время куда-то в сторону, равнодушно и даже безжизненно. Гермиона не могла не признать, что это заседание было пережить легче, чем все предыдущие. Спиной она постоянно чувствовала на себе теплый, любящий взгляд, не дающий сдаться. Это изрядно успокаивало. К середине процесса девушка научилась игнорировать надоедливое жгучее чувство, поселившееся внутри нее еще в начале, и жить стало вдвойне легче. - Мадам судья, - раздался вновь резкий голос адвоката Рона, - у меня будет несколько вопросов к миссис Уизли. - Разрешаю, - монотонно откликнулась женщина за кафедрой. - Миссис Уизли, - Гермиону передернуло от такого обращения, - скажите, мистер Уизли когда-нибудь оскорбил вас - с глазу на глаз или лично? - Нет, - не понимая, к чему эта девушка завела старую песню, покачала головой Гермиона. - Возможно, ваш муж когда-нибудь применял к вам физическую силу? - Нет. - Давал ли ваш супруг вам когда-либо повод усомниться в его верности? - Нет, но эти вопросы уже задавались мне, я не понимаю… - У меня все, мадам судья, - блондинка с достоинством опустилась на свой стул, наградив при этом Симуса торжествующим взглядом. Гермиона только повернулась к своему адвокату, чтобы поинтересоваться, что только что произошло, как Вандермилл объявила, что судьи удаляются на совещание для вынесения вердикта. Кончики пальцев девушки похолодели. Через десять минут дело о разводе мистера и миссис Уизли будет закрыто, однако Гермиона совсем не была уверена в результате. Существо с щупальцами все больше разрасталось внутри нее, охватывая уже большую часть внутренностей. Резко стало не хватать воздуха. Пользуясь перерывом, Гермиона порывисто обернулась через плечо, и мгновенно ее взгляд нашел его серые глаза, полные любви и тревоги. Рука на горле Драко Малфоя снова сжала свои тошнотворно-холодные пальцы. Ему хотелось спуститься к Гермионе, прижать ее к себе, чтобы уловить хоть немного тепла, которое она всегда дарила ему. Чтобы растопить эти ледяные пальцы на его шее. Чтобы успокоить дикую пульсацию в висках. Тем временем напряжение в воздухе снова стало ощутимым. Рон до сих пор не реагировал ни на что, и казался пораженным парализующим заклятием. Его адвокат сидела, отклонившись на высокую спинку кресла и с заинтересованным выражением лица разглядывала что-то в бумагах, разложенных перед ней. Клэр Виктуар перестала скрипеть пером и теперь вертела его между двумя пальцами, то и дело закусывая губу. Глядя на нее, можно было подумать, будто это ее судьба решалась кучкой людей в длинных мантиях, шепчущихся в соседней комнатке. Гермиона едва уловимо кивнула и приняла свое обычное положение, протянув сжатые в замок руки на стол. Взгляд ее скользнул по часам, украшающим ее тонкое запястье. По подсчетам молодой волшебницы, судьи должны были вот-вот вернуться в зал суда. Однако они все медлили, не покидая стен своей судейской каморки. В конце концов, это начинало раздражать Гермиону, которой не терпелось вновь стать Грейнджер. - Где они? - наконец спросила она у Симуса, слегка дернувшись в сторону при этом. - Это процесс, Гермиона, - на выдохе отметил адвокат. Было заметно, что он тоже изрядно волновался. - Тебе ли не знать? Да, Гермиона знала, знала хорошо. Но, Мерлин, каждая минута была словно час. Наконец двери комнатки распахнулись и судьи двинулись к своим местам. Так чинно и степенно, будто наслаждаясь тем, как их тут ждали. Гермиона подумала, что эти люди должны быть очень одиноки с таким жестоким отношением к людям. Наконец чопорные лили в мантиях заняли свои места. Эвелина Вандермилл положила перед собой на кафедру некую бумагу, и сердце Гермионы забилось быстрее, заставляя всю девушку подрагивать в ответ. - Визенгамот в неполном составе, - растягивая слова, громогласно и спокойно заговорила женщина, - пришел единогласно к следующему решению. Отклонить прошение Гермионы Джейн Уизли о расторжении брака с Рональдом Артуром Уизли. Дело о разводе четы Уизли объявляется закрытым. Гермионе показалось, будто тяжелый деревянный молоточек приземлился вовсе не на обитую бархатом поверхность, а на ее голову. Звуки вокруг вдруг стали гулкими и слишком громкими, эхом отдающимися в голове. «Отклонить». «Единогласно». В глазах потемнело, плечи девушки словно объяло холодом, заставляющим сжиматься. До нее не долетали слова Симуса, неоднократно призывавшего к вниманию бывшую однокурсницу. Она не видела, Рона, медленно поднявшегося со своего места и так же неспешно направляющегося к жене. Она не видела ничего перед собой, поэтому не могла видеть и подлетевшего к ней блондина. Она лишь почувствовала его руки на своих плечах. Драко резким движением сбросил со своего предплечья руку Поттера, беспрестанно повторяющего нечто умное и, несомненно, правильное. Шаг его все ускорялся по мере его приближения к центру зала. Краем глаза он заметил грузную фигуру Рона Уизли, направляющуюся туда же. Нет, он, Драко Малфой, не сдается. И он совершенно точно не позволит этом рыжему первым достигнуть ее. Она сидела будто безжизненная. Руки ее лежали на коленях безвольно, расслабленно, а в глазах что-то перегорело. - Гермиона! - он наклонился, пытаясь заглянуть в карие глаза волшебницы, однако до сих пор сложно было сказать, слышала ли она его призыв. - Гермиона, пойдем. Уходим отсюда, слышишь? Девушка медленно перевела взгляд на Малфоя и вздрогнула, будто возвращаясь к действительности. Она шевельнулась, постепенно приходя в себя, и наконец поднялась со стула, опираясь о крепкую руку возлюбленного. Все еще опасаясь, что Гермиона может не устоять на ногах от слабости, Драко ловко перехватил ее талию правой рукой, привлекая девушку еще ближе к себе и тем самым обеспечивая ей более надежную опору. - Не трогай мою жену, Малфой, - совсем некстати раздалось над ухом. Рон Уизли, казалось, перенял школьную манеру Малфоя разговаривать - с напыщенным видом, растягивая слова. Он стоял перед соперником совершенно спокойный, победивший, засунув обе руки в карманы брюк. И это скользкое выражение на лице, полное осознания собственного превосходства, это выражение лица совершенно не свойственное никому из Уизли, а тем более Рональду, невероятно выводило Малфоя из себя, будто школьника. - Формально, Уизли, она твоя жена, - употребляя все силы на контроль своего поведения, проговорил в ответ блондин, - но ты не можешь насильно заставить ее жить с тобой. А теперь, будь так добр, уйди с дороги. - А как же брачный договор, а? - с холодной издевкой на лице парировал Рональд. - И в горе, и в радости, пока смерть не разлучит… Малфой не был уверен в том, как именно это произошло. Рука сама, отпустив уже прочно стоящую на ногах Гермиону, потянулась во внутренний карман пиджака, а ноги сами несли его вперед. Драко осознал произошедшее, только стоя вплотную к Уизли, с лица которого моментально слетела ухмылка. Конец палочки Малфоя упирался в горло ненавистного Уизли. Откуда-то сбоку раздался короткий пронзительный визг. В висках клокотало. Кровь, пробужденная безотчетной яростью и досадой поражения, приливала к голове и ладоням, которые начинали гореть. На какой-то момент в голове обосновалась мысль о том, что убить этого придурка не так уж сложно. И совсем не страшно. Возможно, Драко еще долго стоял бы так, крепко сжав в ладони прохладное древко палочки и не отрывая взгляда от испуганного лица врага. Однако спустя несколько секунд он ощутил невесомое прикосновение к его согнутому локтю. Будто безмолвное «пусть». Как немое «смирись». Медленно он опустил палочку и отступил на шаг назад. Спустя минуту Гермиона и Рон Уизли покинули зал суда. Вместе, держась за руки. Гермиона, конечно, не плакала. Взгляд ее был так же холоден, а выражение лица непроницаемо. Она шла уверенной, твердой походкой, и стук каблуков заполнял все помещение.