Inside us

- Нам нужно поговорить. Существует такое устойчивое выражение про счастье, которое стучится в дверь, когда его совсем не ждешь. Толковать его можно, на удивление, по-разному. Для кого-то оно означает, что успех приходит тогда, когда руки начинают опускаться от безысходности; кто-то предпочитает толковать эту расхожую поговорку иначе: мол, отпусти ситуацию, и выход из нее найдет тебя сам. Но вряд ли какой-нибудь эрудированный и начитанный человек в современном мире станет трактовать пословицу буквально: как стук в дверь. Однако, такой прозаичный вариант никак нельзя исключать, особенно в мире, в котором так много прозы и так мало поэзии. - Когда в последний раз ты смотрела на часы? Кроме того, в литературе, как классической, так и современной, можно найти примеры ситуаций, в которых тот самый некто, в чью дверь постучалось счастье, не открывает ему. Он просто игнорирует хрупкое создание на своем пороге, или даже сердито спихивает его с крыльца, то ли отчаявшись в своих попытках обрести что-то светлое в своей жизни, то ли просто из недоверчивости, воспитанной жизнью. Так или иначе, этот сценарий не сработал в ту ночь. То ли она - ночь - была особенно звездной и ветреной, то ли в людях, стоявших в этот поздний час в дверном проеме, сегодня было что-то не как обычно. Можно потратить жизнь, размышляя над причинами разных событий и поворотов судьбы, но не лучше ли просто… Продолжить наблюдать? Дверь отворилась пошире, робко скрипнув петлями. Молодая девушка, стоявшая на крыльце, медленно кивнула, награждая хозяина дома благодарным взглядом, и ступила в слабо освещенный коридор. Она, девушка, была красива. Нет, нельзя было с апломбом утверждать, что она могла бы сделать карьеру модели, или что на ней идеально сидел бы любой наряд, каким глупым он бы ни был. Ее глаза не были достаточно большими, да и цвет имели не голубой, как принято приписывать картинным красавицам, ее фигура не попадала под параметры, к которым стремятся миллионы молодых женщин, зачастую, увы, безуспешно. В ней не было и тени идеальности, но все же… она была красива. Она была невысокого роста, что позволяло ей ходить как в балетках на плоской подошве, так и на каблуках, ее волосы были преимущественно русыми, однако, стоило присмотреться, как они начинали переливаться множеством оттенков, заложенных в них природой, а не химическими соединениями новомодных красок. Ее глаза цвета молочного шоколада иногда искрились едва заметным зеленоватым блеском. Ее фигура тоже не отличалась особой изысканностью - небольшая грудь, широковатые бедра и, возможно, не самая тонкая талия. Но все эти недостатки составляли вместе совершенно очаровательный образ Гермионы Грейнджер. Сегодня она выглядела чудесно в светлом плаще, выгодно подчеркивающим все плюсы ее фигуры, в сапогах по колено и на высоких каблуках. Волосы ее были собраны на затылке, на губах лежал слой бордовой помады в тон элегантной сумке на плече девушки. Строгая темно-синяя юбка-карандаш, жакет такого же оттенка и белоснежная блузка говорили о том, что молодая женщина еще не заходила домой после рабочего дня. Гермиона осмотрелась. Несколько настенных светильников, расположенных по всей длине коридора, слабо освещали прихожую. С высоких потолков свисали две, даже с виду тяжелых, громоздких хрустальных люстры, но хозяин дома предпочитал не пользоваться ими по назначению. Стены теплого кремового цвета, обои были драпированы едва заметными узорами, на тон светлее основного цвета стен. Паркет на полу и мебель, представляющая собой два массивных комода, над одним из которых висело овальное зеркало, небольшой гардеробный шкаф у самых дверей и пару кресел в самом конце коридора, были темно-каштанового цвета. Девушка улыбнулась, грустно и едва заметно. Она давно не была здесь, но с тех пор ничего не изменилось. Иногда бывает приятно осознавать, что какие-то мелочи в наших жизнях остаются неизменными, в то время как все основные события сменяют друг друга, как в калейдоскопе. Хотя, было ли это мелочью для нее? Эти самые тусклые светильники, стены, обитые мягкими обоями, любая деталь интерьера этого дома, его дома… Гермиона на долю секунды прикрыла глаза, и провела рукой по вдруг затекшей, по непонятной причине, шее. Нет, она здесь по делу. Тем временем хозяин дома помог своей ночной гостье снять плащ и и повесил его аккуратно в шкаф, отметив про себя, что девушка все еще пользуется теми духами, которые он помнил, которые он же ей и подарил. От мысли о том, что, возможно, она хранит их общие воспоминания так же, как он, у молодого человека что-то болезненно и в то же время сладко защемило в груди. Но уже через несколько секунд он очнулся от иллюзий. Нельзя себя обманывать. Это всегда заканчивается плачевно. Он проводил ее в гостиную, освещенную чуть ярче, чем коридор, и кивнул на небольшое кресло на резных ножках из красного дерева, обитое светлой тканью. Сам парень встал неподалеку, облокотившись спиной о холодный мрамор каминной полки. Он вопросительно поднял брови, неотрывно глядя на девушку, вытянувшуюся на кресле в неестественно прямую струнку. - Я так понимаю, - начал разговор высокий блондин, видя, что девушка никак не может собраться с мыслями, - ты пришла… по делу? - Да, - кивнула Гермиона не поднимая взгляда от сумки, лежавшей у нее на коленях. Последовала неловкая пауза. Молодой человек не хотел давить на свою гостью, а та никак не могла заставить себя поднять взгляд и придать своему голосу должной уверенности. Она понимала, как глупо, должно быть, выглядит со стороны, но ничего не могла с собой поделать. В конце концов, это начало злить ее. Она уже не школьница, не отличница с Гриффиндора, не староста и не заучка! Она - взрослая, самостоятельная молодая женщина, Героиня Второй Магической войны, наконец! Она - ценный сотрудник Министерства Магии, умная, уверенная в себе. Тогда какого черта она сидит, вперив взгляд в свои дрожащие колени? - Мне нужны деньги, - наконец произнесла она, глядя прямо в серые глаза парня перед ней. Понимая, как странно, глупо, самонадеянно и нагло звучит эта фраза, Гермиона изо всех сил боролась с желанием снова опустить взгляд. И она бы опустила его, если бы могла. В ней боролись несколько эмоций и желаний. Ей хотелось взглянуть в окно, или на огонь в камине, чтобы хоть как-то спрятать волнение, которое, как казалось ей, было очевидно и выдавало ее с головой, но в то же время, она осознавала, как глупо и по-детски будет это выглядеть, а ведь девушке сейчас меньше всего хотелось выглядеть ребенком - неопытным и робким. Но борьба этих двух эмоций отходила все же на второй план. Большая проблема была в том, что она попросту не могла оторвать взгляд от него. От его глубоких серых глаз, бледного лица и высоких скул, от растрепанных светлых, почти белых волос, от стройной фигуры и сильных рук, скрещенных на груди. Гермиона судорожно сглотнула и еще крепче сжала в побелевших пальцах сумку. Ей показалось, что она слышала, как затрещала кожа под натиском ее рук. - Зачем? - наконец прервал молчание Малфой. Девушка повела плечами. На нее будто повеяло холодом этого голоса. Он не был враждебным, злым или раздраженным, но он был холодным и невыразительным, и Гермиона не знала, что хуже. - Мы… - со вздохом произнесла Гермиона, - задолжали одним людям. И довольно много. - Мы? - насмешливо переспросил блондин. Разумеется, он знал, что имеет в виду девушка под этим местоимением. Разумеется, он знал, что она вышла замуж ровно восемь месяцев и четыре дня назад. Разумеется, знал за кого. Но он бы никогда не поверил, что Гермиона Грейнджер может собственными стараниями влезть в долги. - Рон, - вздохнув, согласилась девушка, и все же опустила взгляд. Произносить имя мужа сейчас было для нее тяжелее, чем когда-либо. Она чувствовала себя… виноватой? Но за что? Перед кем? Мерлин, какие глупости! И снова в гостиной воцарилась тишина. Тишина, поглощавшая все - предрассудки, мысли, разговоры, и оставлявшая лишь чувства. - Драко, - тихо проговорила девушка, - скажи что-нибудь. - О какой сумме идет речь? - осведомился он так, будто это не было последним вопросом, волновавшим его в данную минуту. Он боролся с этим на протяжении всего визита Гермионы, но сейчас был вынужден с досадой признать - он безумно хотел оказаться ближе к ней. Хотел прижать ее к себе, зарыться носом в ее волосы, жадно вдохнуть ее запах. Хотел провести рукой по ее скуле, взглянуть в широко распахнутые карие глаза, в которых застыло бы удивление и растерянность. Хотел коснуться своими губами ее, снова ощутить их вкус, а затем оставить несколько поцелуев на ее шее и ключицах. Черт возьми, он хотел ее. - Пятнадцать тысяч галеонов, - на выдохе произнесла она. Мерлин, это мучение! Малфой смотрел, как поднималась и опускалась на глубоком вздохе ее грудь, прикрытая полупрозрачной тоненькой тканью, как медленно произносит она эту фразу, едва открывая рот. Он видел, как она машинально провела языком по ярким пересохшим губам. Внутри все будто свело. - Малфой, ты слышал меня? - Гермиона и не пыталась скрыть раздражение. Очень даже наоборот - она пыталась придать своему голосу еще больше строгости, хоть и понимала, что такой тон для человека, пришедшего просить такую сумму денег, непростителен. Но это был единственный способ, пусть и банальный, скрыть желание, разгоравшееся внутри нее. Подавить это глупое наваждение, порожденное не менее глупыми воспоминаниями. Гермиона настолько увлеклась созданием нужной интонации в своем голосе, что на несколько секунд перестала контролировать остальные факторы ее поведения. И уже через минуту затянувшегося молчания девушка поймала себя на очередной мелочи, выдававшей все, что она так тщательно пыталась замаскировать холодным голосом. Мерлин, она что, закусила губу? Серьезно? „Нет, Гермиона Джин Грейнджер-Уизли, немедленно возьми себя в руки и убери это!” - истерично вопил внутренний голос. Причин возражать ему не было, поэтому девушка моментально сжала губы в ровную линию, заливаясь при этом краской. - Да, конечно я тебя слышал, - усмехнулся парень, заметив румянец, разливавшийся по щекам девушки. Эта милая мелочь возрождала еще больше воспоминаний в голове Драко. В висках пульсировало все настойчивее, странное тянущее ощущение, зародившееся где-то в районе груди, уже успело переместиться вниз живота. - Это не проблема. Ты же знаешь, мне ничего для тебя не жалко. Я переведу деньги на твой счет. Завтра же схожу в Гринготс. - Спасибо. Гермиона понимала, что диалог подошел к логическому завершению. Сейчас бы ей подняться, поблагодарить за гостеприимство и помощь и спешно отправиться домой к любимому мужу. Так просто? Да, так просто. Потому что это единственный правильный сценарий. Но в этот вечер все шло не так, как надо бы. Спустя несколько тяжелых молчаливых минут, Гермиона все-таки встала с кресла, медленным и изящным жестом поправила сумку на плече, сделала пару шагов к дверям и остановилась перед блондином. Расстояние между ними не превышало и десяти сантиметров. Внутренний голос Гермионы продолжал твердить ей обойти живую преграду стороной, выйти в полутемный коридор, откуда рукой подать до массивной дубовой двери цвета горького шоколада, а после - выйти на крыльцо, тихо прикрыть за собой эту самую дверь, набрать в легкие побольше прохладного ночного воздуха и без проблем аппарировать прямо в свою спальню. Но девушка не слушалась этих остатков здравого смысла. Она сделала еще полшага, сокращая расстояние между двумя молодыми людьми до пяти сантиметров. На таком близком расстоянии она могла чувствовать аромат его дорогого парфюма, могла слышать его дыхание, которое парень так старался привести в норму вместе с сердцебиением. Это все попросту сводило ее с ума, и она сама не могла понять, почему. Ее будто жгли изнутри - горела голова, грудь и что-то в районе живота. - Черт возьми, Гермиона, ты хоть понимаешь, с чем я борюсь сейчас? - приглушенно воскликнул Малфой. Она медленно кивнула. Она понимала, потому что боролась с тем же. Девушка перевела взгляд от серых туманных глаз на бледные сухие губы, скользнула взглядом вниз и наткнулась на бессильно висящую вдоль тела левую руку. Там, с внутренней ее стороны, немного выше запястья все еще белел обширный шрам странной формы. Гермиона слегка коснулась пальцами бывшей татуировки Пожирателя Смерти, медленно провела ими по всей его длине. Другую руку девушка положила на грудь парня и снова подняла глаза, вновь встречаясь своими карими с его серыми. Она шумно выдохнула, на ее лице промелькнуло выражение чего-то вроде досады, раздраженности и злости, и все это с очевидной примесью отчаяния. Она подняла голову и прижалась своей щекой к его. Большего она не могла себе позволить. Она закрыла глаза. - Драко, - прошептала она спустя несколько секунд, тихо и нежно. - Мерлин, что же ты творишь!… Он больше не мог так. Тело целиком состояло из напряжения и редких разрядов тока, пробегавших по венам. Сердце то колотилось в бешеном ритме, то вдруг опасливо замирало. В долю секунды парень крепко сжал в руках ее талию и развернул девушку так, что теперь она оказалась прижатой спиной к каминной полке. Вот оно, то до боли знакомое выражение - широко распахнутые карие глаза, приоткрытый от неожиданности рот, и растерянность, перемешанная с толикой страха. Вопрос в глазах - что дальше? Но на этот раз у Драко не было ответа. Он склонился над ней, тяжело дыша и все еще не отпуская из рук. Их лица находились на опасном расстоянии друг от друга. Малфой ощутил, как правая рука хрупкой девушки скользнула вниз по его торсу, заставляя вздрогнуть и напрячься еще больше. Грейнджер, что же ты делаешь?… Гермиона рассматривала его вблизи. Она и не заметила свой собственный жест, так возбудивший парня. Ее левая рука непроизвольно поднялась к его лицу и принялась нежно ласкать скулы. „Что с тобой происходит, Гермиона? Что…?” - внутренний голос стих и теперь лишь нервно ворочался, бросая жалкие обрывки фраз. Она резко подалась вперед, страстно впиваясь в потрескавшиеся губы. Она с наслаждением чувствовала, как гуляют руки Малфоя по ее телу, как его язык проникает к ней в рот, исступленно исследуя каждый его уголок. Жакет девушки полетел на ковер, а губы парня переместились на ее шею. Нежные поцелуи, горячее дыхание, ощутимое на нежной коже девушки, доводили ее до предела. Она тихо постанывала, впиваясь пальцами в плечи парня, и уже совсем не думала ни о муже, ни о позднем часе. Драко снова развернул ее и опустил на ковер, нависая сверху. Чертовка Грейнджер невероятно эротично стонала над самым его ухом, ее руки то сжимали его плечи, то блуждали по спине, то зарывались в его шевелюру. Как тут не потерять контроль? Малфою казалось, что еще минуту промедления - и он забьется в конвульсиях. - О, Гермиона, - прохрипел он, избавляясь от ненавистной блузки девушки, на которой оказалось слишком много пуговиц, чтобы расстегнуть их все. Руки парня уже нашли за спиной Грейнджер застежку лифчика, когда та вдруг отпихнула его. Не ожидавший такого поворота событий, Малфой с растерянным лицом отлетел на добрых полметра. - Нет, - прошептала она, приподнимаясь на локтях и испуганно глядя на блондина. Ее прическа растрепалась. Так идеально уложенные и заколотые волосы, теперь свисали на лицо, из прически вырвалась довольно толстая прядь, на середине которой повисла одна из шпилек. Помада поблекла и частично размазалась по левой щеке, одна бретелька белого кружевного бюстгальтера упала с плеча. В глазах были причудливо смешаны страх и решительность. У Малфоя на лице было написано только одно - удивление. Он изучал взглядом Гермиону, ту самую, что еще минуту назад была готова отдаться ему на этом самом полу, а теперь сидела, поджав под себя ноги и сверкая глазами. Девушка поднялась на ноги, подняла с пола свою блузку, надела ее, наспех заправив в юбку и так же быстро застегнув пуговицы. Она на трясущихся ногах прошла в другой конец комнаты, где лежал ее синий жакет, и надела и его. Она остановилась у зеркала, расположенного на противоположной камину стене комнаты, и взглянула на свое отражение. Тень отвращения к самой себе легла на ее лицо. Девушка достала из специального кармана, вшитого в юбку, волшебную палочку и молча коснулась ей губ и испачканной щеки. За считанные секунды от разводов помады на лице ничего не осталось - лишь на губах оставались жалкие ее остатки. Покончив с проблемами макияжа, девушка поднесла палочку в волосам и совершила ею пару ловких движений, в результате чего все пряди и шпильки встали на место. Гермиона убрала палочку в тот же карман и снова оглядела свое отражение. Теперь она выглядела намного лучше, но это не сильно осчастливило девушку. Ее настоящая проблема была намного серьезнее и в данный момент сидела на ковре посреди комнаты, наблюдая за действиями Гермионы. Драко даже не попытался застегнуть полностью расстегнутую рубашку, ему было просто не до этого. Он смотрел, как Гермиона в полной тишине подошла к зеркалу, как достала палочку и принялась поправлять прическу и макияж. Спустя минуту она убрала палочку и повернулась к нему лицом, но опустила взгляд в пол, явно стараясь избегать зрительного контакта. Она обошла блондина за его спиной и остановилась совсем рядом, поднимая с пола брошенную в порыве страсти сумочку. - Прости меня, - негромко проговорила она. Прости?! И это все? Прости? Никаких объяснений, зачем она подошла к нему, зачем ласкала, зачем первая впилась в его губы? Внутри молодого человека поднималось что-то наподобие злости. Он непроизвольно сжал кулаки и стиснул зубы. Конечно. Сейчас она выйдет на крыльцо и преспокойно аппарирует в спальню к своему горячо любимому супругу, где ублажит его. Его, Рона Уизли, невероятнейшего счастливчика и полнейшего идиота. Мерлин, Малфой никогда не мог и подумать, что когда-нибудь будет завидовать рыжему Уизли хоть в чем-то! Как это получилось? Как? От размышлений Драко отвлек стук каблуков, постепенно стихавший в коридоре. Он мгновенно поднялся на ноги и кинулся в прихожую. - Гермиона! - воскликнул он, вылетая из гостиной. Она медленно обернулась. Лучше бы он сидел там, на том ковре, злясь на нее. Так ей было бы намного легче уйти. „Милый Драко, может когда-нибудь ты меня простишь… Мой милый, милый Драко…” - тихим шепотом пронеслось у нее в голове. - Прости, - еще раз выдавила из себя шатенка, и дверь тихо закрылась за ее спиной. Она закрыла глаза на пару секунд, втянула в себя холодный и влажный воздух ночи. И спустя несколько секунд, достав палочку, аппарировала. *** Гермиона выдохнула, оказавшись в большой полукруглой и уютной гостиной, где специально для нее был включен маленький торшер. Девушка прислушалась. В доме было тихо, на втором этаже не скрипела ни одна половица. В этой звенящей тишине особо громким казалось лишь размеренное тиканье часов на стене. Гермиона взглянула на них. Мерлин, три часа ночи! Или это уже, по правде говоря, утро? Девушка сняла сапоги и, не заботясь о том, чтобы убрать их куда-нибудь кроме белоснежного ковра гостиной, направилась на кухню. По пути она сняла жакет и кинула его на один из стульев, придвинутых к не очень большому прямоугольному столу. Одно движение - и на кухне загорелся тусклый свет, излучаемый несколькими лампочками, расположенными под навесными шкафами. Грейнджер-Уизли уверенно подошла к нужному из них и вытащила маленькую рюмку из прозрачного стекла. Стараясь шуметь как можно меньше, она наполнила сосуд водой из графина, стоявшего по середине стола. Что она наделала? Этот вопрос пульсировал в голове Гермионы с того самого момента, как она оттолкнула Малфоя в его же гостиной. Она чуть не переспала с Малфоем. Гермиона провела рукой по волосам, делая глубокий вдох. Ведь она же знала, как сделать все правильно и… не смогла. Лишь в последний момент она уловила последний отчаянный возглас здравого смысла. А что, если бы не уловила? Она изменила бы Рону? Да что там - она уже ему изменила. Не обязательно заниматься сексом с кем-то кроме супруга, чтобы совершить измену. Эти прикосновения, поцелуи, да даже взгляды - уже были изменой. И все ради чего? Она не может быть с Драко. Не может, и не хочет. Правда, в последнем убедить себя было довольно сложно. Гермиона отметила про себя, что даже в мыслях теперь называла его по имени. Не от этой ли привычки она пыталась отказаться столько времени? Девушка рылась в нижнем шкафчике. Через пару минут она извлекла из него небольшой пузырек, наполненный темной жидкостью. Все с тем же на удивление равнодушным лицом Гермиона откупорила тару и склонилась с ней над рюмкой с водой. Чистейшая вода на глазах начала окрашиваться в едкий цвет морской волны. Это было потрясающее зрелище, как отметила Гермиона, правда от этого ее лицо не преисполнилось эмоций. Темная жидкость капля за каплей соприкасалась в водой, проникая до самого дна, ударяясь о него и рассеиваясь по всей рюмке. Вскоре содержимое рюмки стало лишь на тон светлее, чем содержимое пузырька, которого, кстати, прилично поубавилось. Гермиона закрыла сосуд пробкой и засунула его поглубже в шкафчик, отведенный под разные зелья и лекарства. Не хватало еще, чтобы Рон узнал об этом. Обо всем этом. Девушка одним движением опрокинула внутрь себя яркое содержимое рюмки и поморщилась. Тридцать пять капель при норме в десять. В голове у молодой волшебницы помимо ее воли вихрем пронеслась мысль о том, что это была бы довольно глупая смерть. Она снова вернулась в гостиную и подняла-таки свою обувь с пола. Гермиона решила, что идти наверх уже нет смысла - небо над Лондоном начинало сереть. К тому же, она бы все равно не уснула в одной постели с Роном сегодня. Стараясь не наделать шума, девушка приоткрыла дверь в сад. На улице было хорошо. Ветерок шевелил кусты роз, высаженных и заботливо выращенных старшей миссис Уизли для украшения сада молодоженов. Гермиона улыбнулась сама себе, хотя еще несколько минут назад она и представить не могла, что способна на улыбку этой ночью. Волшебница обулась и села в кресло-качалку, закиданную подушками и расположенную на полукруглом участке перед домом, покрытом плиткой. Гермиона закрыла глаза и тут же провалилась в сон. В конце концов, тридцать пять капель успокоительного имеют свои преимущества.