Отель, который никогда не откроется

— Дело в том, — начала она рассказ, — что этот отель должен был открыться гораздо раньше. Точно мы не знаем, но не меньше двадцати лет назад. К открытию все было готово, в отель съехались гости, банкет по случаю открытия начался просто великолепно, все были в восторге… Никто не обратил внимания на то, что к вечеру началась гроза. Да, часть мероприятия пришлось перенести с открытого воздуха в зал, фейерверки тоже отложили до лучшей погоды — но владельцы отеля предусмотрели такую возможность, и все были довольны прекрасно удавшимся вечером… — девушка замолчала, и Роберт решил заполнить затянувшуюся паузу. — И все-таки отель не открылся? — уточнил он. — А почему? Она тяжело вздохнула и медленно, словно через силу выталкивая из себя слова, заговорила: — В десять часов вечера в здание ударила молния. Наверно, это была молния, никакого другого объяснения мы так и не смогли придумать… Но результат был ужасающим: все металлическое, что было в здании, вдруг раскалилось добела. Металл буквально вскипел, вы понимаете? Все металлы… — она сглотнула. — Проводка в стенах, люстры, дверные петли, ручки и замки в дверях и окнах, краны и трубы… — Так вот почему не открываются двери и не работают приборы? — осторожно переспросил Роберт. — Слушайте, но за двадцать с лишним-то лет можно было справиться с последствиями короткого замыкания, даже такого масштаба. И заодно посадить за решетку тех электриков, которые умудрились проложить проводку так, что от единственного удара молнии все здание оказалось под напряжением… — он осекся, осознав, что его не слушают. — Это было далеко не самое страшное… — девушка продолжала говорить, глядя в пустоту перед собой, судорожно сжимая и разжимая руки. — Вы наверно, никогда даже не задумывались, сколько всего люди носят на себе. Часы, украшения, очки, пуговицы и молнии… Меньше всего повезло тем, у кого стояли зубные штифты или металлические коронки. Человек безмятежно танцевал, пил вино, смеялся шутке — и вдруг его рот наполнялся брызгами расплавленного металла. Многих женщин убили роскошные колье или диадемы — даже если расплавленное золото не прожигало плоть до костей, то от жара металла вспыхивали волосы. Мне еще повезло, на мне был гарнитур из жемчуга. Но мочки ушей выгорели дочерна — их сожгли серьги… Хотя, как сказать, повезло, — горько усмехнулась она. — Мы до сих пор развлекаемся тем, что спорим, что было лучше — скончаться на месте от болевого шока или прожить несколько лишних минут лишь для того, чтобы сгореть заживо или задохнуться в дыму. Большинство стоит за первый вариант. Роберт стоял, онемев от картины, нарисованной его воображением. — Вы… вы шутите, да? — наконец выдавил он с нервным смешком. — Вам самой лет двадцать, вас не могло там быть! И на вас нет ожогов, и… и… — Ожоги появятся в десять часов, Роберт, — грустно произнесла девушка. — Но появятся они на вас… Мне очень жаль, Роберт, но вам придется взять мою боль себе, чтобы я могла уйти и упокоиться с миром. Понимаете… Меня зовут Роберта Уайт, — она всхлипнула и убежала с террасы в зал. Вернее, попыталась это сделать, но толпа, стоявшая в дверях, не пустила её. Только сейчас Роб заметил, что они уже не одни: почти все, кто был в зале, собрались у дверей на террасу, столпились у окон — и явно внимательно слушали их беседу. Кто-то поймал Роберту за руку, еще кто-то протянул ей бокал: — Выпей и успокойся. — Роберта, ты обязана сказать мальчику все до конца, — осуждающе прогудел кто-то. — Тебе остался только один вечер, ты не имеешь права убегать. — Нельзя быть такой эгоисткой! — прозвучал женский голос — и его поддержал нестройный хор. Роберта осушила бокал, постукивая зубами об стекло, а потом просто выпустила его из пальцев. Звон разбившегося бокала прозвучал в внезапно наступившей тишине ударом грома. — Роберт, отель никогда не открылся, потому что все мы умерли в тот вечер. Телефоны расплавились, машины на подземной стоянке тоже. Никто не смог вызвать помощь, те, кто выбрался из здания, не смогли добраться до города. Мы празднуем открытие отеля каждый вечер. Каждый вечер собирается гроза. Каждый вечер мы сгораем заживо… — она говорила все быстрее и быстрее. — Иногда сюда приходят люди. Мы видим их, но они не видят нас. Мы их слышим, а они нас — нет. Они видят только выгоревшее дотла здание… Некоторые пытаются забраться сюда, утащить что-то ценное… Ничего не находят. А иногда — очень редко — приезжают те, кто видит отель в его былом великолепии… И мы приглашаем их внутрь. Мы очень стараемся, чтобы они остались на вечер, поэтому помогаем всем, чем можем, чтобы они ничего не заподозрили… Гости снаружи почему-то не могут пользоваться ничем металлическим, видимо, потому, что их здесь не было во время удара молнии, они не принадлежат этому миру. Мы сами не знаем, почему так происходит. Мы знаем только одно — имя новенького всегда совпадает с именем кого-то из нас. — А что происходит потом?.. — хрипло спросил Роб, заранее зная ответ. Роберта шагнула вперед и обняла его, обняла так крепко, словно хотела удушить. — Потом он сгорает. Сгорает за кого-то из нас. А потом мертвый исчезает, а живой остается. Роберт, прости меня. Прости, что я умерла не сразу… Прости, что тебе придется терпеть дольше, чем остальным. Но когда будешь ненавидеть меня и нас всех за то, что мы тебя не выпустили, просто вспомни то, что пережил. И вспомни, что мы терпим это каждый вечер… Не думаю, что ты нас простишь. Но, наверно, поймешь. Роберт попытался оттолкнуть её, разомкнуть мертвую хватку объятий, но в этот момент часы пробили десять — и вокруг воцарился ад. Роберт мало что видел и чувствовал: мочки его ушей горели пламенем, а в шею сзади словно вбурилось раскаленное сверло. «Замок! Замок от жемчужного ожерелья! — догадался он. — Жемчуг не горел, но застежка расплавилась!». Взгляд выхватывал дикие картины, и Роб как в забытьи пытался угадать, что же происходило с людьми в тот вечер. Пожилой степенный мужчина с диким воплем прижимающий руки к глазам, словно пытаясь вытряхнуть из них что-то невидимое. «Очки?» Девушка, в оцепенении глядящая, как на её руках возникают багровые полосы, обрисовывающие силуэт двух змей. «Парные браслеты?» Везде, на всех — черно-красные полосы и пятна горелого мяса. Пальцы с тонкими полосками обручальных колец и почти сплошь превращенные в уголь. Полосы на запястье с кругляшком посередине — часы… — Немного… — задыхаясь, прошептала Роберта на ухо Роберту. — Осталось совсем немного… Я очень скоро потеряю сознание и задохнусь в дыму. Тебе хотя бы не придется гореть заживо… Роберт уже ничего не слышал и не видел, его мир утонул в боли — а потом все закончилось. Он снова стоял в зале, но зал был пуст. Пуст и черен. С неба лил мелкий дождь, капли падали на Роберта, приводя его в чувство. Потолка не было, и судя по всему, он обвалился очень давно… *** Роберт нашел машину там же, где отдал ключи улыбчивому портье. Сами ключи лежали рядом с машиной на дорожке. — Интересно, он её специально тут оставил, или просто не смог никуда отогнать? — пробормотал Роберт, садясь в машину и включая обогрев на полную мощность: его трясло после пережитого. Но как только его лица коснулась первая волна теплого воздуха, он подскочил и трясущейся рукой стукнул по кнопке, выключая обдув — слишком свежим еще было воспоминание о волнах нестерпимого жара, исходящих от раскаленного металла. — Вот почему они не носили эти украшения… — прошептал он. — Раны все равно появляются, но видеть, как металл плавится прямо на твоей коже, наверно, вдвойне невыносимо… Он не помнил, как уснул, но очнулся только утром, все в той же позе, на переднем сиденье. Все тело ныло, и Роб с трудом выбрался из машины, чтобы хоть немного размяться. В дневном свете отель казался не таким уж зловещим: просто старое пепелище, изрядно заросшее… Роб моргнул: на мгновение ему показалось, что здание снова цело. Нет, ничего… Или? Он медленно закрыл глаза — и увидел. Отель действительно стоял на старом месте, совершенно целый. Он сделал несколько шагов вперед, не открывая глаз. Нащупал дверную ручку и тихонько потянул створку на себя… Дверь подалась, и Роб в ужасе отскочил, открыв глаза. Снова лишь пепелище. «Так вот что они имели в виду, когда говорили, что завтра я научусь открывать эти чертовы двери! Они знали, что будет! Наверно, рассказали бы, но времени не хватило…» — он почти злился на Роберту за её нерешительность. Роберт снова повернулся к отелю и закрыл глаза, надеясь, что этого будет достаточно. Войти он не решился, но… — Я вас не оставлю! — громко и четко выкрикнул он. — Я не знаю, слышите вы меня или нет, но я постараюсь вам помочь, обещаю! Я пришлю сюда людей! Не знаю как, но пришлю! Подождите! Потерпите еще немного! *** В следующие месяцы Роберт все свое свободное время проводил в сети. На туристических сайтах он писал об «уютном отеле в лесу». На форумах исследователей мертвых городов — о «прекрасно сохранившейся заброшенной гостинице». На площадках, где тусили любители паранормального он писал чистую правду, надеясь, что его правдивая история не потонет в сотнях таких же вымышленных. Он писал как проклятый — и через некоторое время ему начали приходить ответы. Испуганные, негодующие, угрожающие… и письма от тех, кто был с ним согласен. Круг «спасателей» постепенно рос и ширился. Кто-то поехал в отель, заранее зная, что его ждет — и вернулся с бесценными списками имен. К счастью, в тот вечер в отеле не было иностранцев… Кто-то попытался сменить имя, чтобы спасти одного из немногочисленных бывших в тот вечер в отеле детей — не вышло. И все же список потихоньку сокращался… С памятного дня прошло больше года, и однажды вечером на поляне перед гостиницей собралось множество людей с закрытыми глазами — и один человек, глаза которого были открыты. Но они видели одно и то же… — Заходи. — Не бойся. — Тебя ждут. — Он — последний. Помоги ему… Парень прошел по дорожке, и дверь открылась ему навстречу. Роберт вздрогнул, он увидел, как за дверью мелькнул знакомый швейцар, тот самый, что когда-то протянул ему страусиное перо, ведь ручка в руках Роберта писать не стала бы… Дверь закрылась, и все принялись ждать. Ждать, не открывая глаз. В десять часов здание охватило призрачное пламя — и оно исчезло. Все как один открыли глаза и ринулись вперед, прекрасно зная дорогу. Посреди выгоревшего зала стоял тот, кто недавно вошел в здание. Он тяжело дышал, в его лице не было ни кровинки — но он улыбался. — Он просил передать вам, что они свободны. Все до единого… Больше никто не увидит, как горит этот проклятый отель. Никто из живых, и никто из мертвых. Над пепелищем разнесся смех. Все улыбались, обнимали и поздравляли друг друга. И Роберт был уверен, что где-то там, в ином мире, вместе с ними смеются те, кто когда-то мучился здесь в ежедневном пожаре. Ему даже показалось, что он слышит шепот Роберты Уайт: — Спасибо…