Вмешательство извне

Глава 8. Затишье       «Слушаю», - раздался в телефонной трубке строгий голос генерала Джеймса Скиннера.       - Это Райтсон, - прошелестело в ответ. Старик был в номере отеля, где остановился по приезде в Хитерфилд.       «А-а-а, Ник! Рад, что ты соизволил мне позвонить. Что-то тебя целую неделю не было слышно. Я надеюсь, ты узнал что-нибудь интересное?» – вкрадчиво осведомился генерал. Но за этой вкрадчивостью явно читалось как минимум раздражение. Генерал не привык ждать. А задание, с которым он отправил Райтсона в этот заштатный городок, судя по всему, было для Скиннера важным.       - Да. Сведений более чем достаточно, - Райтсон нервно ухмыльнулся.       «А именно?» - резко спросил Скиннер.       - Все собранные материалы я передал по старому зашифрованному каналу «Код «Альфа». Могу поспорить – ты будешь поражён. Но если вкратце - мне удалось узнать, что эти пять девчонок, что были засняты спутником, не являются псиониками. Природа их силы совершенно иная.       «Какая же?» - было не похоже, что генерал хоть как-то заинтригован. Но Николас слишком хорошо того знал, чтобы поверить в эту игру.       - Ты не поверишь, Джеймс, но это магия, - Ник немного помедлил, давая генералу время переварить услышанное.       «Магия?» – изумился генерал. «Ты там что, сказок начитался? А может, ты перепил? Честно, Ник – это ведь ни в какие ворота не лезет!»       - Нет, Джеймс, сказок я не читал, да и трезв как огурец. Это правда. Я сам сначала не поверил. Но потом пару раз наблюдал за тем, что творят эти дети… Это было что угодно, но не ментальные силы. Не псионика. И иного объяснения у меня просто нет - магия существует, как бы невероятно это не звучало. В своих разговорах они это подтверждали неоднократно, - заверил его Райтсон. Он до сих пор был взволнован этим открытием, которое буквально переворачивало все его представления о мире. Но вот генерал воспринял эту новость куда спокойнее, чем предполагал Николас:       «Хм…», - произнёс тот в трубку и задумался. Молчание длилось не меньше минуты. «Ладно. Так что тебе конкретно стало известно?»       - Насколько я смог понять – магические способности эти дамы получили около двух лет назад. Это не врождённые силы. Так же они в разговорах упоминали, что являются некими «стражницами завесы», - ответил агент.       «Что это может значить, по-твоему?»       - Понятия не имею, - честно ответил Райтсон. В этом деле оказалось слишком много того, о чём он не имел ни малейшего понятия. И это его тревожило. Было похоже, что сами того не ведя, они влезли в какую-то тайну, масштаб которой до конца не понятен. И это могло представлять угрозу. – Однако и это ещё не всё. Оказывается друг одной из наших подопечных тоже вроде как маг. Ничего точнее пока сказать не могу – не достаточно информации.       «И как же зовут этого «друга»?» – в голосе Скиннера отчётливо прозвучали нотки сарказма. Похоже, он не до конца поверил сведениям Райтсона. Или хотел, чтобы тот так думал. Просто чтобы немного его поддеть. Очередная невинная колкость вроде звонков по телефону ранним утром.       - Мэтью Олсен. И ещё кое-что… Судя по всему этим юным дамам приходилось сражаться с тёмными магами, домом которых является некое место под названием Меридиан. Я полагаю, что они говорили о параллельном мире, - предположил Райтсон. Он был предельно серьёзен. И пусть сам не верил в то, что сейчас говорил, но именно такой вывод напрашивался при анализе всей информации, полученной в ходе слежки за стражницами. Существовала не только магия. Параллельные миры тоже были реальностью. В этом вопросе реакцию генерала Николас не решался предсказать.       «Хм…», - Скиннер снова задумался. И это только ещё больше сбивало с толку. Разве не должен был генерал отреагировать как-то … более ярко? Если только ему не было известно что-то с самого начала. Райтсон тряхнул головой – нет, вряд ли Скиннер мог быть настолько осведомлён. А генерал, похоже, пришёл к определённым выводам. Он спросил: «Как думаешь, Ник, они могут быть для нас полезны?»       - Нет, Джеймс, они не станут с нами работать. Скорее они будут опасны и попытаются раскрыть наши операции, если узнают о нас, - на полном серьёзе ответствовал Райтсон. Ему было неприятно это говорить, поскольку фактически он этим вердиктом подставлял детей под дамоклов меч превентивных ответных мер, которые уже наверняка измыслил Скиннер. Но и не сказать об этом он не мог. – Единственный рабочий вариант – обман. Но рано или поздно любой обман вскрывается.       «Смотря какой обман», - молвил задумчиво Джеймс. «Почему ты думаешь, что они не станут сотрудничать?»       - Они всё ещё верят в то, что мир делится на чёрное и белое, и что добро всегда побеждает… Они – идеалистки. Я вообще считаю, что лучше их не трогать – пусть занимаются своими делами. Им ничего не известно ни о нас, ни о людях с псионическими способностями. Сферы наших интересов не пересекаются. И вряд ли пересекутся, если мы сами не напортачим.       «А я думаю, что эти «стражницы» всё же будут для нас полезны», - утвердительно произнёс генерал. Обычно, если он говорил, что кто-то будет полезен, то это не сулило ничего хорошего тому, о ком шла речь. Это не понравилось Райтсону. Он на многое был готов, многое совершал. Но впутывать детей…       - Зачем? – жёстко спросил он.       «Ради безопасности страны, конечно», - казалось, на той стороне провода генерал усмехнулся, изрекая эту клишированную фразу, которой в американской истории зачастую объяснялись самые гнусные преступления.       - Но каким образом? – удивился Райтсон. Такая упёртость генерала его настораживала.       «Я надеюсь, ты помнишь, что несколько недель назад произошла череда странных происшествий… по большей части – ограблений, в которых принимали участие псионики?» - невинным тоном поинтересовался Скиннер.       - Да, я об этом слышал, - настороженно ответил Николас. Собственно, он уже догадывался, что хочет сказать Джеймс.       «Так вот это всё – наша кампания по дискредитации людей, обладающих паранормальными способностями. Я задействовал отряд из «Врат разума» - твои бывшие соратники справились со своей частью работы превосходно. Ну, так вот, я думаю, что нам представилась прекрасная возможность – у нас есть «козёл отпущения». Мы сможем выставить этих стражниц в весьма невыгодном свете, а затем ещё и обвинить в этих ограблениях. Обывателю ведь всё равно на кого натравливать «инквизицию», они не станут вникать в суть вопроса и просто начнут новую охоту на ведьм. В этом случае - в прямом смысле. Обычный человек всегда плохо относился к тем, кто отличался от него» - объяснил генерал.       - Я всё ещё не вполне уверен, что эта линия с дискредитацией подобных мне уместна, - выразил своё несогласие Николас. – Куда эффективнее было бы избрать другой подход.       «Опека и попечительство?» - съязвил Скиннер. «Скажи, Ник, ты в детстве «Людей Икс» читал?       - Читал.       «Сейчас у нас похожая ситуация. Как будто авторы с современности писали. Ты же помнишь, чем там дело закончилось? Вы с остальными участниками «Врат разума» – только начало. А сколько ещё таких людей по стране? А в мире? Сила, подобная твоей, может проявиться у кого угодно – у ребёнка, у политика, у медсестры. У преступника или террориста. Это – граната, которую дали в руки обезьяне. Кто даст гарантии, что у нас не появиться как в том же комиксе террористическая организация под предводительством харизматичного лидера-псионика, ратующая за предоставление «их виду» каких-то исключительных прав? Кто даст гарантии, что они не объявят войну обычным людям?»       - Мне кажется, ты сгущаешь краски, - качнул головой агент. Конечно, вся эта аргументация уже была ему известна. И, признаться, он не мог возразить по существу. Всё, о чём говорил генерал, вполне могло произойти в будущем.       «Я вынужден ожидать худшего и надеяться на лучшее. При этом делать всё, что в моих силах, дабы худшее не случилось. Ты и сам прекрасно понимаешь, что я прав. Способности, подобные твоим – оружие или могут использовать как оное. А государство простоя обязано контролировать, в чьих руках оружие находиться».       - Ладно. Мою позицию в этом вопросе ты знаешь. Но почему именно дети?       «Потому, что они – идеальные кандидаты, Ник. Они ещё не достигли совершеннолетия, и в случае чего понесут минимальную ответственность. И мы, конечно, этому поспособствуем. Они исполнят свою роль. А потом – уже задним числом – мы их незаметно «отмоем» и так далее. Конечно, ты сейчас возразишь мне, что это разрушит их жизни…»       - Возражу, - не стал кривить душой Райтсон. – На самом деле мне очень хочется послать тебя…       «Но-но! Мы же культурные люди, Ник. К тому же я не собираюсь делать ничего такого… Но они всё-равно послужат нашей цели»       - Как же ты собираешься это сделать? – затея генерала Райтсону явно пришлась не по вкусу. Какое-то нехорошее чувство возникло у старого писоника. И слова Скиннера его вовсе не убеждали. «Ничего такого»? Что он этим хотел сказать? Что не подвергнет жизни стражниц опасности? Обладание магией, насколько он знал, пока не являлось противозаконным, а девочки в принципе были законопослушными гражданами.       «Подключу остальной отряд к решению этой задачи… И телевизионщиков. Таким образом, мы убьём сразу двух зайцев – отведём подозрения от наших парней и устраним потенциального противника. Но не волнуйся – мы выставим их неудавшимися героями. Или что-то в этом роде – я пока не решил ».       Райтсон нахмурился. Даже такой вариант развития событий был ему не по душе.       - Это риск, Джеймс. Тем более стражницы о нас не знают и поэтому не опасны. Стоит ли затевать то, что ты собираешься сделать? Мало ли на свете людей, которым можно приклеить ярлык козла отпущения? Найди каких-нибудь отморозков, – попытался протестовать Николас. Впрочем, он знал, что это безполезно – уж если Скиннер что решил, то уже не отступиться от своего.       «Стоит, Ник», - голос генерала посуровел. «Готовься встречать Барретта и остальных – они сегодня же отправятся в Хитерфилд», - и Скиннер положил трубку.       Невада вошла в состав США во время Гражданской войны между южными и северными штатами. На флаге штата присутствует надпись «Рождённый в Боях».       2 марта 1861 года Невада отделилась от штата Юта и обрела собственное имя, сокращённое от Сьерра Невада. 31 октября 1864 года, всего за 8 дней до выборов президента США, Невада вошла 36-м штатом в состав США. Несмотря на малочисленное население штата, правительство торопилось заручиться поддержкой Невады в повторном избрании Авраама Линкольна на пост президента США и обеспечить доминирование республиканцев в конгрессе. Экономика Невады, связанная в основном с горной добычей, была тесно связана с более развитым в промышленном плане Союзом, что политически оправдывало принятие Невады в состав США (по сравнению с аграрной Калифорнией, сочувствующей Конфедерации).       Граница штата не менялась с 5 мая 1866 года, когда в состав Невады вошла часть округа Pah-Ute County восточнее реки Колорадо, принадлежавшего в то время территории Аризона. Причиной передачи территории послужило открытие месторождений золота на территории округа Pah-Ute и уверенность в том, что Невада сможет лучше контролировать предполагаемый приток населения.       Несмотря на то, что штат Невада - третий по счету из западных штатов, вошедших в состав США, его называют Постоянной Колонией, так как более 87% земли принадлежит Федеральному правительству. Основная причина в том, что необходимая площадь земельных участков под фермы в засушливых условиях Невады (а засушливые климатические условия преобладают почти на всей территории Невады) превышала разрешённые в то время земельным законом. Ранние поселенцы выбирали под фермерские хозяйства участки земли, прилегающие к источникам воды, при этом для выпаса скота пользовались соседними государственными землями, бесполезными для земледелия из-за отсутствия доступа к воде (такая модель ведения фермерского хозяйства преобладает и в настоящее время). Упущение в «законе о фермах и участках» по отношению к Неваде, возможно, произошло из-за непонимания особенностей климата Невады, хотя некоторые считают, что такое «упущение» могло быть результатом определенного давления со стороны горнодобывающей промышленности, якобы предпочитающей держать простых людей подальше от земли.       Игорные заведения — обычное явление в ранних шахтерских городках Невады — в 1909 году в рамках общенациональной антиигорной кампании были объявлены вне закона. Но из-за резкого снижения горной добычи в 1920-х годах и упадка в сельскохозяйственном секторе во время Великой депрессии, Невада вернула законность игорному бизнесу в 1931 году. Основные защитники игорного бизнеса того времени полагали временно поддержать экономику штата за счет легализации игорных заведений, однако с тех пор запрет на ведение игорного бизнеса серьёзно не рассматривался.       Карсон-Сити - столица Невады. Он является независимым городом, то есть не входит ни в один округ. Как и большинство городов Невады, Карсон-Сити был основан во времена бурного развития горного дела – в его случае речь идёт о добыче такого полезного, и, несомненно, красивого металла, как серебро. Он был назван в честь исследователя Кита Карсона и в этом мире являлся административным центром округа Орсби с тысяча восемьсот шестьдесят первого года.       Город встретил Рея и Эйнштейна проливным дождём – он начался, как только Карсон-Сити показался в иллюминаторах. Цеппелин сближался с городом медленно, встроившись в один из воздушных транспортных коридоров, и людям пришлось ещё час любоваться водяными разводами на стёклах. Потом дирижабль, наконец, пришвартовался к причальной мачте на одной из посадочных полос местного аэровокзала, и пассажиры потянулись к выходам.       - Весьма символично, вы не находите? – спросил Рей своего спутника, когда они вышли с крытого трапа на мокрую бетонную полосу, в которой теперь можно было увидеть собственное отражение. И отражение цеппелина, горделиво высившегося позади. Дождь прекратился, но тяжёлые серые тучи всё ещё висели над головами и в любой момент могли выдать новую порцию небесной влаги. Зато радовало ощущение свежести, которое воцарилось тут после дождя.       - Вы о чём? – не понял учёный.       - О дожде – природа будто предупреждает нас о чём-то, - ответил мистер Андерсон.       - Вы правда так думаете? – искренне удивился учёный. – Просто совпадение.       - Я предполагаю, - ответил Рей, пожав плечами, и они направились к аэровокзалу, в стеклянно-металлический купол которого забарабанили большие капли – дождь начался с новой силой.       Они не стали задерживаться в здании аэровокзала и, пройдя все необходимые процедуры, сразу же направились к выходу в город. Выйдя из-под купола, они свернули к стоянке автомобилей – там их уже ждали. Это был мужчина среднего роста. Шатен. Лицо его было круглое, с мягкими, не запоминающимися чертами. Если бы не одно «НО» - бакенбарды на ирландский манер. Это и был Мартин. Несмотря на сильный дождь, он встречал их без зонта. Могло показаться, что ему вообще нравилось просто стоять и мокнуть. И, конечно, он не был ирландцем.       - Так вот кого ты имел в виду, когда говорил о своём приятеле! – вместо приветствия сказал Марти, пожимая руку Рею и оглядывая Эйнштейна настолько придирчиво, будто бабушка - внука. Впрочем, Мартин этим и ограничился, хотя они с Реем не виделись несколько лет и были чуть ли не лучшими друзьями.       - Да… Знакомься – это Альберт, - немного смущённо ответил Рей. Они оба, похоже, чувствовали себя неловко после долгого перерыва в общении, и Андерсон решил «соскочить» с темы, переведя внимание на Эйнштейна.       - Наслышан. Весьма рад знакомству, - Марти протянул руку. – Я – Мартин Рэнд, - и широко улыбнулся. Слишком широко, чтобы не рассмотреть его идеальную белую улыбку.       - Взаимно, - ответил Эйнштейн, пожимая руку. Пока что друг Андерсона не производил на него впечатления человека, способного помочь в их деле. Скорее тот казался учёному кем-то вроде афериста. – Как вы нас нашли?       - Ну, это было не сложно, - усмехнулся Марти. - Впрочем, пока не стоит раскрывать эту государственную тайну, - Рэнд заговорщицки подмигнул учёному. Тот, естественно, не оценил такого панибратства, но виду не подал. Ему пришлось довериться младшему Андерсону, а значит – приходилось доверять и его друзьям. Впрочем, загнанная в тёмный угол безсознательного паранойя твердила, что доверять сейчас можно только себе, и то – не всегда. – Прошу вас, располагайтесь, - он открыл дверцу чёрного «Мерседеса», приглашая друзей. Машина была крепким середнячком, каких много колесило по дорогам не только США, но и всего мира. На сегодняшний день немецкий автопром считался лучшим в мире, и обладание авто из Германии считалось признаком престижа. Даже такие видавшие виды машины, как та, которая стояла сейчас перед тремя мужчинами, котировались достаточно высоко. Немного подспущенные шины, радикально чёрный цвет, форма кузова, которую в народе прозвали «кирпич на колёсах». Тем не менее, эта модель славилась своей неприхотливостью, надёжностью и проходимостью.       В целом подобное положение вполне устраивало правительство Германии, взявшее курс на культурное и экономическое доминирование после поражения в Единственной мировой. И, надо сказать, у них вполне получалось претворять эту стратегию в жизнь. Немецкие киностудии производили сотни фильмов самых разных жанров в год, собиравших огромную кассу. В них участвовали актёры мировой величины. Немецкие музыкальные коллективы неизменно были на слуху, как и их композиции. Научная мысль Германии за последние полвека дала больше изобретений и прорывных технологий, чем все мировые научно-исследовательские институты вместе взятые. Кроме того немецкий бизнес доминировал на мировой финансовой арене. Впрочем, у Германии был серьёзный конкурент в вопросе мировой гегемонии – Российская Империя…       Забрались в машину. Уселись в уютные кожаные кресла. Марти завёл мотор, и авто резво покатило по улицам Карсон-Сити, которые мало чем отличались от улиц индустриального Нью-Йорка. В первую очередь из-за обилия вездесущих небоскрёбов, от которых уже нигде не было спасенья – каждый крупный город мира был, по сути, сборищем небоскрёбов. Однако небо над Карсон-Сити пока ещё не было затянуто смогом. Впрочем, это дело времени.       Дождь продолжал барабанить по крыше и стёклам. Дворники неистово носились по лобовому стеклу, смахивая влагу. Эйнштейн крепче перехватил свой чемодан. Он должен был признать – даже после непродолжительной прогулки под дождём оказаться в тёплом салоне вполне комфортного авто было приятно.       Дома быстро мелькали за окнами, мотор мерно гудел, нагоняя сон, капли дождя с завидным упорством бомбардировали лобовое стекло. Угрюмые прохожие под покровом угрюмых чёрных зонтов проносились мимо, наводняя тротуары и переходы людским потоком. Десятки и сотни машин гудели своими мощными дизельными двигателями рядом, на дороге, проезжая мимо, обгоняя, сигналя.       Молчание затянулось, и кто-то должен был его нарушить. Эту роль взял на себя Рэнд.       - Так что же у тебя стряслось, Рей? – спросил Марти, закладывая поворот налево. На скользкой от воды дороге приходилось делать это очень аккуратно – из-за своей внушительной массы машину постоянно норовило занести.       - Скверная история. Ты знаешь, что мой дядя умер? – осведомился Андерсон. Он уже примирился с этим фактом, хотя он, конечно, до сих пор вызывал у него смесь гнева и ярости, направленных против неведомых убийц.       - Да. Кое-что слышал, - осторожно кивнул Рэнд, следя за дорогой. Так уж случилось, что сейчас был самый час пик, и движение оказалось очень оживлённым.       - Так вот, за несколько дней до смерти он отправил мне письмо, в котором просил меня приехать в Нью-Йорк и помочь ему, - начал Рей.       - Помочь? В чём? – было видно, что Марти заинтересован – он даже на миг перестал смотреть на дорогу, и повернулся к Рею. Впрочем, тотчас исправил свою оплошность.       - Он и Альберт совершили фундаментальное открытие – нашли способ мгновенной транспортировки объектов в любую точку вселенной, - с места в карьер объявил Рей. - Но и это ещё не всё – оказалось, что их установка способна заглянуть в другие миры…       - Другие миры? – присвистнул Рэнд. – В смысле – на другие планеты? – было ясно, что он не очень-то доверяет тому, что услышал. Оно и понятно. Однако свой скепсис Рэнд держал при себе. С другой стороны – не каждый день слышишь от лучшего друга, которого не видел несколько лет, что-то настолько странное. Да, Мартин определённо был… сбит с толку.       - Нет – в иные вселенные, - прекрасно понимая, что сейчас думает его друг, хмыкнул Рей. – Понимаю, как это звучит. Ты часом не подумываешь вызвать мне санитаров?       - Да, признаюсь – такая мысль у меня была, - усмехнулся Мартин. – Но ты продолжай.       - Так вот, сразу после того, как выяснились истинные возможности установки, за моим дядей началась слежка. К нему снова приходили из Союза учёных, но он опять им отказал. Затем кто-то побывал в его лаборатории и всё там перевернул вверх дном. Собственно, после того случая он и написал мне письмо… А потом, как я думаю, его убили, и началась слежка за Альбертом, - вкратце обрисовал ситуацию Рей.       - Да-а-а-а, - протянул Марти, дернув себя за мочку уха – этот жест означал, что он пребывает в крайней степени задумчивости. – Дело ясное, что дело - тёмное… Но почему ты думаешь, что Эдварда именно убили?       - Я читал заключение патологоанатома – там ясно написано, что внутренние органы Эдварда были повреждены странным образом. Но как именно это могло произойти – в заключении ни слова. Доктор, видно, сам не знает, как можно получить такие травмы, - отозвался мистер Андерсон.       - Хм… Что-то мне подсказывает, что ты втянул меня в чертовски неприятную историю – нутром чую, что здесь что-то серьёзное, - с наигранным сомнением проговорил Марти, резко срываясь с места на зелёный свет – троицу слегка вдавило в спинки сидений. Сверху над ними, проезжая по эстакаде, громыхал поезд. – Особенно в том случае, если всё сказанное тобой про установку – правда… Но чёрт возьми! Ведь именно такие дела нам и поручали раньше! Мне это нравится!       - Так вы нам поможете? – сухо спросил Эйнштейн – учёному не понравилось, что их новый попутчик поставил под сомнение его с Эдвардом достижение. Да и вообще этот мистер Рэнд не вызывал у него доверия. Слишком хитрое у того было лицо.       - Безусловно! – кивнул Марти. Он продолжал играть этакого великовозрастного раздолбая. Но всё это было именно игрой. Подобная манера помогала ему сбивать с толку людей. А сбитый с толку человек – лёгкая добыча. В том числе и для того, что собаку съел в деле шпионажа и проведения секретных операций. Не то, чтобы Марти делал это специально – просто за долгие годы он сросся с этим образом. И ему в нём было даже комфортно.       - А куда мы едем? – снова поинтересовался учёный.       - На мою конспиративную квартиру – там мы сможем обдумать план действий, подготовиться… ну и всё такое, - а подготовиться, по мнению Ренда, действительно стоило. Уже той скудной информации, которую поведал Рей, хватило, чтобы сделать определённые выводы. Не самые утешительные. Похоже, что его товарищ оказался замешан по уши в какую-то масштабную историю. И пусть они с Эйнштейном не погрузились в это окончательно, однако стоило ожидать, что вскоре начнутся осложнения. Свинцовые или взрывоопасные. Мартин нутром чуял такие вещи.       - Но нам нужно как можно скорее попасть в частную лабораторию, расположенную в пустыне, неподалёку от Лас-Вегаса, - начал было Эйнштейн.       - Надо – значит, попадём, - отмахнулся Марти. Ему нужно было продумать план…       Поезд прибыл точно по расписанию – ровно в шесть вечера. Райтсон уже был на платформе, когда металлический змей со скрипом остановился, и из его серебристого чрева стали выходить разношёрстные пассажиры. На платформах было не протолкнуться от народу. Пожалуй, даже слишком много для такого города, как Хитерфилд. Разглядеть в этой толпе знакомые лица было не просто, но…       Он сразу узнал их. Просто не мог не узнать!       Их было четверо. Барретт, Линдон, Вонг и Кесслер. Костяк того отряда, членом которого некогда был и он сам. Теперь их осталось лишь четверо. И он сам. Николас Райтсон. Четвёрка подобно ледоколу рассекала людской поток, направляясь прямо к нему.       Барретт выделялся на фоне остальных, словно Эверест среди небольших пригорков: помимо того, что он был, как это принято политкорректно говорить, афроамериканцем, так имел ещё и весьма впечатляющие габариты – рост под два метра с половиной, косая сажень в плечах. Силач, каких ещё поискать. И вместе с тем он всегда предпочитал одеваться стильно, хотя с этим, при его-то габаритах, были проблемы – приходилось шить костюмы на заказ. Вот и сейчас на нем был строгий серый костюм с иголочки. Кроме того, он был весьма эрудирован и неплохо разбирался в физике и социологии. Помимо военного дела. Он-то и был главным в отряде.       Макс Линдон. Парень из Далласа. Молод – ему едва исполнилось двадцать пять. Он был одет в джинсовую куртку и чёрные брюки. На ногах – кеды. Глаза закрывали солнечные очки. Райтсон не был знаком с этим парнем, так как тот пришёл в проект самым последним, когда Николас уже работал на ЦРУ. Впрочем, не будь он особенным человеком, Скиннер вряд ли бы обратил на него внимание. За этой чёрной лошадкой стоило присматривать.       Мистер Вонг. Китаец, переселившийся в Штаты в конце девяностых. Тридцать пять лет. Так же, как и Барретт, он был одет в строгий деловой костюм. На родине он не нашёл понимания с властями, хотя военные пристально присматривали за ним и даже хотели использовать в своих целях. Когда стало известно, что он собирается уехать в Штаты, то ему попытались помешать… Наивные. По крайней мере, такова была официальная версия его биографии, с которой были знакомы все члены отряда. Сам же Вонг не любил распространяться по поводу своей прошлой жизни. Но Райтсон успел поработать с ним, и знал, насколько тот может быть опасен и жесток. Пожалуй, именно Вонг был самым опасным членом отряда. По крайней мере, по субъективному впечатлению Райтсона.       И, наконец, Мария Кесслер. Единственная женщина в отряде. Райтсон так и не понял, что толкнуло её на сотрудничество с проектом «Врата разума», но специалистом она была первоклассным – она специализировалась на информационных технологиях и системах связи, на её счету было несколько серьёзных научных трудов, которые по достоинству оценили в научном сообществе. Что заставило её сменить научную стезю на иную дорогу оставалось загадкой даже несмотря на её способности к пирокинезу. Как бы то ни было, для отряда она стала ценным приобретением, и даже сам Скиннер следил за её успехами.       Группа остановилась рядом. Пару мгновений они рассматривали друг друга, как будто прицениваясь.       - Ну что, Ник? Вот мы снова встретились, - Барретт подошёл к Райтсону и пожал ему руку.       - Да. Но, к сожалению, повод для встречи не подходящий, - ответил Николас. Хотя Барретт и выглядел устрашающе, но на самом деле меньше всех в отряде стремился применять силу в решении поставленных задач. Он был человеком здравомыслящим, способным прислушаться к разумным доводам. С ним можно было договориться. А вот Вонг… Взгляд Райтсона мазнул по китайцу. Тот улыбнулся одними глазами. И то, как он это сделал, Николасу не понравилось.       - Ладно, давай не будем здесь задерживаться. У тебя есть, где остановиться? – спросил Барретт. Голос его громыхал подобно раскатам грома, привлекая внимание окружающих. Да и сам он был отличным магнитом для притяжения внимания благодаря своему исключительному росту.       - Да – небольшой номер в одной местной гостинице.       - На первое время хватит, - махнул своей громадной рукой Эдгар. – Пойдём. Нам не стоит здесь задерживаться.       И все пятеро отправились к автобусной остановке – Райтсон намеренно не стал приезжать сюда на машине, которая и так уже примелькалась в городе. Кроме того Барретт всё-равно в неё бы не поместился. Порой Николасу было даже интересно, как тот решает вот такие бытовые проблемы. Но это было лирикой. Теперь им предстояла работа. И почему-то у Райтсона было такое чувство, что она ему не понравиться…       До гостиницы добрались за сорок минут. И – что удивительно – никто не обращал больше на них внимания. Ни в автобусе, ни на улице, ни в самой гостинице. Но Райтсон-то прекрасно знал, в чём тут дело. В Вонге и его уникальном таланте. Китаец был способен вызывать у людей видения, иллюзии. Это помогало помимо прочего отводить любопытные взгляды. Но могло быть и чудовищным по своей мощи оружием – с помощью своей силы Вонг не раз убивал.       Номер действительно был небольшой – отряд разместился здесь с трудом. Впрочем, это было временное пристанище. Хотя, конечно, комнаты могли бы быть и побольше – Барретт касался макушкой потолка, да и вообще выглядел здесь как слон в посудной лавке, которому лишь чудом ещё удалось ничего не разбить.       - Что ты можешь сказать нам об этих девчонках? – Барретт спросил это так, что сразу стало ясно, что он не восторге от того, что его направляют в захолустный городишко, чтобы урегулировать проблему с какими-то там… девчонками. Не царское это дело, как говорится.       - А разве генерал не дал вам вводную? – удивился Райтсон. Он передал Скиннеру всё, что смог выяснить по стражницам, и этого было вполне достаточно, чтобы составить дальнейший план действий.       - Он был предельно лаконичен и скуп на слова, - отозвался Линдон, которому, похоже, нравилось сложившееся положение вещей. По крайней мере, он излучал какой-то нездоровый оптимизм самим своим видом, что претило Николасу.       - Да, это в его манере, - усмехнулся старик. Генерал порой любил попридержать информацию. Но только в тех случаях, когда это не могло повредить делу. Видимо, Джеймс решил, что Райтсон сам справиться с введением в курс дела остальных членов отряда. Райтсон вздохнул. - Ну что ж. Начну по порядку. Эти девчонки обладают некоей силой. Не псионической – смею заметить, - пауза, выдержанная стариком, была достаточно театральной. - Магической силой, - весьма красноречивый взгляд Барретта ткнулся в лицо старого агента, но тот предпочёл его не заметить. - И можете смеяться сколько хотите – реальности это не изменит. А реальность такова, что магия, как бы невероятно это не звучало, существует на самом деле. И здесь мы столкнулись с этим впервые. Но к делу. Каждая из этих девочек может управлять той или иной стихией – воздухом, огнём, землёй, водой и энергией. Также, насколько я понял, они могут свободно перемещаться в параллельные миры. Это вкратце, - Райтсон оценивающе рассматривал лица своих бывших братьев по оружию. Лица, которые были сейчас ярчайшим выражением махрового скепсиса.       - Магия и параллельные миры? – сарказм Линдона был совершенно отчётлив.       - Всё это слишком уж необычно, - подал голос молчаливый Вонг – единственный, кому было не до смеха. – Однако это не значит, что этого не может быть. У меня на родине было много… необычного.       - Согласен, - нехотя ответил Барретт. – Однако генерал дал нам совершенно чёткие инструкции – мы должны дискредитировать этих девчонок, - выражение его лица в этот момент сказало Райтсону всё, что он хотел знать об отношении Барретта к заданию. Он относился к нему так же, как и сам Райтсон. Но тоже был вынужден подчиняться приказу.       - Но пока мы не узнаем, на что они способны на самом деле, наша миссия не имеет шансов на успех, - произнесла Мария. – Нам надо проверить их.       - Да. Я уже подумал об этом, Мари, - повернулся к ней Эдгар. – И у меня уже созрел кое-какой план…       - Что ж, здесь мы можем говорить свободно, - Крутов сел на стул за железным столом. Эта комната была типичным каменным мешком, где не было больше ничего – только железный стол, два стула и дверь, закрытая сейчас на биометрический замок. А ещё здесь были два человека – глава «Особого отдела» ФСБ, и…       - Сергей, я не думаю, что тебе стоило сюда приходить, - Медведев сидел напротив, сцепив руки в замок и согнув в локтях. Бывший генерал выглядел довольно неплохо для того, кто уже больше года находился в заключении. – Не думаешь же ты, что все вокруг лояльны тебе, даже если ты лично подбирал кадровый состав для этой маленькой лунной базы? – Дмитрий Алексеевич обвёл взглядом комнату, подразумевая весть тот архитектурный комплекс, в котором они сейчас находились. – Я не допускал подобной ошибки, но всё-равно… оказался здесь.       - Я учёл все возможные риски, - спокойно ответил Крутов. Этот разговор с Медведевым назрел давно. Но до сих пор не было повода, чтобы его организовать. Пока не появилась необходимость провести инспекцию всех объектов «Отдела», находящихся за пределами Земли. А поскольку такое распоряжение было спущено с самого верха, то грех было не воспользоваться ситуацией. – Комната экранирована от прослушивания. В том числе и с помощью нетрадиционных методов.       - Невозможно предусмотреть всё. Ты должен был это понять на моём примере. Но к делу – ты ведь не просто так решил прийти сюда, - сказал Медведев. Он предполагал, с чем связан этот визит. Пожалуй, не проходило ни дня, чтобы он не думал о том, как Крутов распорядился той информацией, которую он ему предоставил. В конце концов, находясь в тюрьме трудно быть в курсе дела. Особенно если тюрьма находится на Луне.             - Да. Я пришёл по делу, - кивнул Крутов. Сейчас глядя на Медведева он видел уже не предателя или преступника, но человека, пострадавшего за свои убеждения и попытку сделать страну лучше. Непредвзято проанализировав всё то, что стало известно о тайной деятельности Дмитрия Алексеевича, Крутов пришёл к выводу, что если бы не Медведев, то страна могла бы развалиться ещё в девяностые.       - Значит, ты, всё-таки решил за это дело взяться, - в глазах Медведева отразилось облегчение. Конечно, он достаточно хорошо знал Крутова, и предполагал, как тот поступит, узнав правду. Часть правды. Но всегда опасался того, что мог ошибиться. Теперь же все его сомнения были развеяны окончательно. Знамя, которое в своё время поднял он, подхватил другой человек. Человек, который был способен довести всё до конца.       - Да. И у нас есть существенные успехи. Особенно по исторической части, хоть в это вериться с трудом до сих пор, - Крутов был совершенно искренен. Когда Звягинцев выступил с докладом по итогам анализа данных, хранившихся в тайнике опального генерала, было очень сложно поверить в то, что он сумел расшифровать. Великая империя, предшествовавшая Российской, а затем сосуществовавшая с ней какое-то время, пока не была уничтожена. Великая Тартария, как её обозначали на старинных картах европейские картографы. Да, в такое верилось с трудом. До того момента, как группа Васильева не обнаружила пирамиду в точности на месте, где старые карты указывали расположение города-крепости. До того момента, как другие группы не доложили о своих находках. А потом стало и вовсе интересно – перед внутренним взором всё ещё стояли образы хранилища биологических образцов, найденного Васильевым под своей пирамидой. По такому случаю Крутов даже прибыл туда лично.       - У меня были в основном косвенные данные, работы «альтернативщиков», пара артефактов, заключения независимых аналитиков. Конечно, мои группы тоже работали. Но успехи были скромными, - глаза Медведева загорелись. – Что вы нашли?       - Мы нашли всё, - коротко ответил Крутов, но по ёмкости этот ответ соперничал с «Войной и миром» Льва Николаевича Толстого. – У нас достаточно доказательств, чтобы уже сейчас перевернуть всю историческую парадигму, выстраивавшуюся четыре столетия с целью оболгать нашу историю и представить русских не способными ни на что варварами, которых облагодетельствовали «великодушные» западные народы.       - Те самые народы, которые всё средневековье и даже новое время выливали свои фекалии из домов на улицы, гадили, где придётся, не мылись, придумали парики, чтобы сманивать на них вшей, и духи – чтобы отбить смрад от немытых тел, - понимающе кивнул Медведев.       - Да-да, я прекрасно знаком с этой культурной страничкой Европы, - саркастично усмехнулся Крутов. Он прекрасно знал, как выглядела Европа, пытавшаяся сейчас поучать Россию как ей жить. Например, Патрик Зюскинд, известный педантичным воспроизведением деталей быта описываемой им эпохи, приходил в ужас от зловония европейских городов позднего средневековья. Писал он об этом следующее:       «Улицы провоняли дерьмом, задние дворы воняли мочой, лестничные клетки воняли гниющим деревом и крысиным помётом, кухни — порченым углём и бараньим жиром; непроветриваемые комнаты воняли затхлой пылью, спальни — жирными простынями, сырыми пружинными матрасами и едким сладковатым запахом ночных горшков. Из каминов воняло серой, из кожевенных мастерских воняло едкой щёлочью, из боен воняла свернувшаяся кровь.       Люди воняли потом и нестиранной одеждой, изо рта воняло гнилыми зубами, из их животов — луковым супом, а от тел, если они уже не были достаточно молоды, старым сыром, и кислым молоком, и онкологическими болезнями. Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Крестьянин вонял, как и священник, ученик ремесленника — как жена мастера, воняло всё дворянство, и даже король вонял, как дикое животное, а королева, как старая коза, и летом, и зимой».       По словам Зюскинда, в то время «не существовало ни единого вида человеческой деятельности, ни созидательной, ни разрушительной, ни единого выражения зарождающейся или загнивающей жизни, которую бы постоянно не сопровождала вонь».       Зюскинд совершенно не преувеличивал. Так, Изабелла Кастильская, королева Испании конца 15 века, признавалась, что мылась всего два раза в жизни – при рождении и в день свадьбы. Герцог Норфолк отказывался мыться из религиозных убеждений, и тело его покрылось гнойниками. Король Генрих Наваррский за всю свою жизнь мылся лишь три, раза, и то два из них – по принуждению.       Русские послы при дворе Людовика XIV писали, что их величество «смердит аки дикий зверь». Самих же русских по всей Европе считали извращенцами за то, что те ходили в баню раз в месяц — безобразно часто.       Так было повсеместно. И это – лишь верхушка айсберга, начав разгребать (иначе и не скажешь) который, становиться понятно многое о «просвещённой Европе».       - Итак, - Медведев откинулся на спинке стула, - зачем ты здесь?       - Я хочу выйти на контрсистему, - без обиняков сходу ответил Сергей Иванович, справедливо полагая, что Медведев вполне в курсе того, о чём идёт речь.       - Не слабо, - присвистнул бывший генерал. – Вот так сразу?       - Нет смысла шерстить мелких сошек. Ты и сам должен был видеть, что на место старых приходят новые.       - Не сразу, и не всегда. Строго говоря, чистку нужно начинать на всех уровнях одновременно. Однако даже мои возможности не были безграничны. Почему ты решил пойти именно на такой шаг?       - Великая Тартария, - последовал ответ, которого Медведев явно не ожидал.       - То есть? – изогнул он бровь.       - Меня всё больше тревожит судьба этой страны. Сначала – природный катаклизм, который очень удобно нанёс удар по самым густонаселённым районам Сибири, затем – подсуетились соседи, и в итоге от Тартарии не осталось ничего, кроме старинных карт. Ни одного упоминания в официальной версии исторических событий. Как- то всё очень гладко прошло.       - Думаешь, что есть вероятность повторения этого сценария с Россией?       - Я думаю, что возможно всё, - сухо ответил Крутов. Он действительно рассматривал даже самые невероятные сценарии развития событий, имевших геополитическое значение, и процессов, происходящих внутри страны. И ему не нравилось то, что он видел.       - Хм…, - Медведев задумался. – У меня есть кое-какие материалы. Но ты уверен, что готов столкнуться с теми, кто дёргает за ниточки?       - Не попробуем – не узнаем.       - Безрассудно. Их возможности… они выходят за какие-либо рамки. По крайней мере, я сделал такой вывод, исходя из крупиц собранной информации.       - Отдел…       - Всё, что есть у «Отдела» - детские игрушки по сравнению с тем, доступ к чему имеют лица, которых ты хочешь подёргать за усы, - жёстко отрезал Дмитрий Алексеевич. Он понимал Крутова. Он и сам очень давно хотел добраться до истинных кукловодов этого мира. Но у него элементарно не было возможности выжить при этом.       - Магия? Технологии Странника?       - Может быть. Не знаю. Может быть…, - качнул головой Медведев, поглядев прямо в глаза Крутова. В них он не видел страха. Только решимость. – Если ты это задумал, то действуй крайне осторожно. Никто не должен подумать на тебя или кого-то, кто может быть с тобой связан.       - Я не зелёный новобранец. Без подготовки я в такое дело не сунусь, - ответил Сергей Иванович. Уже было известно, что все так называемые «тайные общества», все члены Бильдербергского и прочих клубов, все, кто входил в пресловутый «Комитет трёхсот» - все они были ширмой для чего-то более глобального и зловещего. Более могущественного, чем можно вообразить. Для чего-то или кого-то, то был в ответе за то, каков мир сейчас. А ведь если поразмыслить, то современная система оказывалась не более чем вариацией рабовладельческого общества, в котором рабы мнят себя свободными, но с такой радостью цепляют на себя ошейник, что просто диву даёшься. Ошейник денег…       - Ладно. Хочешь действовать – дело твоё. Помешать я тебе всё-равно не могу. Но – не советую. По крайней мере – не сейчас. В любом случае материалы мои ты получишь. Нужны ручка и бумага.       - У меня как раз с собой, - Сергей Иванович протянул собеседнику блокнот и ручку, вынутые из нагрудного кармана рубашки. Тот принял, быстро что-то написал. Вернул.       - Вот.       - Благодарю, - искренне сказал Крутов, принимая свои вещи обратно.       - Совет напоследок. Будь бдителен – никогда не знаешь, кто нанесёт удар в спину. Я уверен, что те, за кем ты собираешься устроить охоту, имеют разветвлённую сеть агентов высшего класса.       - Бдительность – моё жизненное кредо, - кивнул Крутов, благодаря за совет. Встал, постучал в дверь. Спустя пару мгновений она отворилась – охранник открыл её с той стороны. На этом очередная встреча двух глав «Особого отдела» - бывшего и нынешнего – была окончена.       Особняк барона де Ротшильда, расположенный в пригороде Парижа, был весьма впечатляющим архитектурным проектом. Версаль в миниатюре – именно так можно было охарактеризовать его в двух словах. И это было бы вполне обоснованное определение. Конечно, до самого дворцово-паркового комплекса ему было далеко в плане масштабов – барон, всё-таки, был сторонником умеренной траты средств. Тем не менее, выстроен он был как уменьшенная точная копия королевского дворца в Версале настоящем – те же пропорции, та же форма русской буквы «П» при виде сверху, те же материалы и цвета. Мягкие приятные тона сочетались с позолоченным декором мансардной крыши, устланной синей черепицей, внушительные окна, бюсты великих деятелей прошлого на подставках, закреплённых на стенах снаружи меж окон. Над немного выдающейся во двор, мощёный чёрно-белой плиткой, центральной частью особняка на крыше разместилась изящная скульптурная композиция, показывающая картины из мифов и легенд древней Эллады, в центре которой богиня Ника держала над головой удивительной работы часы, созданные в образе солнца, лучи которого были стрелками.       Конечно, внутри особняк тоже походил на свой знаменитый прообраз – здесь даже была своя небольшая зеркальная галерея. Но в целом, внутреннее убранство отвечало уже реалиям сегодняшним и чуть более приземлённым, нежели во времена французских монархов. В конце концов, особняк являлся не только резиденцией Бенджамина Ротшильда, но и местом проведения важных деловых встреч, о которых никто не должен был знать. Поэтому здесь были оборудованы и конференц-зал, и гостевые – ведь не редко те, кто приезжал на встречи к барону, оставались здесь на несколько дней, в течение которых велись переговоры, и так далее.       Совершенно естественно, что охранялся особняк не хуже, чем резиденция главы Соединённых Штатов Америки. Самые современные охранные системы стояли на страже покоя барона, включая даже те, которые и в армии ещё не появились. Скрытые турели, датчики движения, камеры, сенсоры, улавливающие биоэлектричество и так далее. Всё это дополнял отряд профессиональных телохранителей, которых с полным правом можно было назвать настоящим воинским подразделением. Неся службу здесь, в особняке, они облачались в прототипы силовой брони, разработанные копаниями, подконтрольными олигархическому клану, и были вооружены экспериментальными стволами, вышедшими из всё тех же конструкторских бюро, находившихся в ведении Ротшильдов. По большому счёту, несколько десятков телохранителей барона вполне могли потягаться по огневой мощи с целым батальоном благодаря своему оснащению, о котором армиям всего мира приходилось только мечтать.       Были здесь предусмотрены и меры радиоэлектронного противодействия, и даже существовал свой собственный отдел кибер-безопасности. Словом, любая несанкционированная попытка проникнуть в особняк была заведомо обречена на провал.       Ну, или почти любая.       К особняку подъехал кортеж из трёх машин. Чёрные как ночь, они остановились перед золочёной решёткой ворот. Водитель первой что-то показал на камеру, и створки неторопливо отворились, пропуская автомобили во двор. Спустя пару мгновений машины замерли. Двери первой из них отворились. Из салона выбрался относительно молодой мужчина в идеально сидящем кремовом костюме. Трость в его руке сверкнула серебром набалдашника, когда он поправил галстук. Следом из остальных машин высыпали его охранники. Но мужчина жестом призвал их оставаться на местах. Те подчинились, и гость барона проследовал к входу в особняк. Двери перед ним услужливо открыл дворецкий, одетый в чёрную, современного кроя, ливрею.       - Месье, барон ожидает вас, - произнёс дворецкий – пожилой мужчина с типично английским профилем.       - Естественно ожидает, - усмехнулся гость. Говорить больше он ничего нужным не счёл, и дворецкий, исполняя свои обязанности, пошёл впереди, проводя его к конференц-залу. По пути, который был полон ненавязчивой роскоши в виде элементов декора, гобеленов с фамильной символикой, рыцарских лат на специальных стойках и прочего, они миновали декоративную колоннаду, и даже прошли по той самой зеркальной галерее, которую гость оценил одобрительным кивком.       Наконец, они достигли цели – дворецкий распахнул перед посетителем большие, изящной работы, дубовые двери, и замер, ожидая дальнейших указаний. Их не последовало. Гость шагнул в конференц-зал, где его, сидя за длинным овальным, уже ожидал хозяин поместья. Барон не был молод – про таких как раз говорят «мужчина в самом расцвете сил». Ему было чуть за сорок. Тёмно-каштановые волосы умеренной длины были уложены назад в идеальной причёске. Умные серые глаза приветливо смотрели на гостя, небольшая щетина придавала барону внушительности, а слегка крючковатый нос вызывал ощущение некоей хищной силы, которой обладал Бенджамин. Строго говоря, он внешне немного напоминал известного актёра, Уиллема Дефо – во внешности обоих при желании можно было рассмотреть что-то инфернальное.       - Что ж, вот и вы, Генри, - произнёс Барон, жестом приглашая гостя занять место за столом. – Я, однако, полагал, что вы прибудете несколько позже.       - Не люблю ждать, - пожал плечами Генри, усаживаясь за стол, но не выпуская трость из рук. – Кто ещё должен быть сегодня?       - Джонатан, Элизабет, Кирхе, Ансельм… И – возможно – высокий гость из Штатов.       - Неужели? – похоже, упоминание гостя из Штатов серьёзно взволновало Генри. По крайней мере, на его лице отразилось нечто, похожее на попытку борьбы со смешанными чувствами.       - Ещё ничего не известно точно, но есть серьёзная вероятность, - кивнул барон.       - Что ж, раз так, значит всё куда важнее, чем я думал.       - Как ваша сделка с Бальфурами?       - Всё ещё в процессе согласования.       - Они прекрасно понимают, что ваша семья – лучшие кандидаты на их промышленные предприятия в южной Африке.       - Они всё ещё не готовы назвать справедливую цену, хотя по всем остальным условиям мы договорились.       - Это – дело времени.       - Да… самый ценный ресурс – время, - задумчиво протянул Генри. Помолчали. Дворецкий принёс на подносе два бокала и бутылку дорогого вина. Откупорил, разливая напиток. Удалился. Барон взял свой бокал, немного пригубил.       - «Шато Грюо Лароз» тысяча девятьсот шестидесятого года, - прокомментировал он, явно наслаждаясь дивным букетом вкуса.       - Из ваших виноградников? – последовав его примеру, поинтересовался Генри. Бенджамин лишь улыбнулся, и вопрос отвал сам собой. – Почему именно сегодня?       - Сегодня удобный день.       - Чем же?       - Полагаю, тем, что мы все недавно достигли серьёзных успехов, - пожал плечами Бенджамин.       - Это так называется? Успехов? – кривая усмешка исказила лик Генри. – Мы далеки от настоящего успеха. Я считаю, что мы движемся слишком медленно.       - Остальные не разделяют вашего рвения.       - Ещё бы мне это не знать. Как так русские говорят – тише едешь – дальше будешь?       - Я не знаком с русским фольклором. Но суть изречения вполне отражает текущие реалии, - барон поставил бокал на стол. Пиликнул интерком. Оттуда донёсся мужской голос:       - Господин барон, прибыли остальные гости.       - Хорошо, Жан, проводите их так же, как и месье Моргана.       - Будет сделано, - произнесли на той стороне. Интерком замолчал.       - Что ж, похоже, сегодняшнее собрание обещает быть… насыщенным, - изобразил лёгкую улыбку Генри Морган, наследник знаменитого клана Морганов.       - Они всегда насыщенные.       - Не всегда на них присутствует кто-то… оттуда, - Генри указал взглядом на потолок.       - Да. Именно поэтому сегодня вам стоит вести себя сдержанно, - барон лишь наметил улыбку, но в ней крылась ирония, и одновременно – предупреждение. Генри не ответил. Лишь поставил трость рядом, оперев о свой стул.       И вновь отворились двери зала, впуская целую делегацию – десять человек, шесть женщин и четверо мужчин. Де Ротшильд встал, приветствуя какого по очереди, пожимая руки, проявляя определённые этикетом, знаки внимания дамам. А следом – в самый разгар церемониала - зашёл ещё один человек.       Он был уже в возрасте, но выглядел довольно молодо и спортивно, даже мощно. Небольшая проседь лишь прибавляла ему важности. Лицо его было суровое, изъеденное морщинами – особенно на лбу и в уголках глаз. Отличная выправка выдавала в нём военного. Серые, цвета стали, глаза были холодны как лёд, да и вообще весь его облик как бы говорил о затаённой силе и могуществе.       - Ну, что ж, - произнёс он, - так случилось, что я действительно смог приехать. И раз такое дело, то мы можем начинать, - кивнул он, ни с кем не здороваясь, небрежным движением раздавил комара, что вился вокруг кадки с декоративной пальмой, и проследовал к столу, садясь во главе…       Трансляция неожиданно прервалась, и все экраны погасли. Петров выругался вполголоса.       - Что это было? – встал у него за спиной Первин. Они встроим с Зиновиным ютились в салоне микроавтобуса, превращённого в настоящий шпионский пункт по прослушке – здесь была установлена сложная аппаратура, компьютеры, радиостанция и тому подобные вещи, позволявшие прослушивать частоты всех правительственных служб, мобильных операторов, проникать в защищённые сети, взламывать секретные объекты и многое другое.       - Мы только что лишились нашего дрона, - выдохнул, успокаиваясь, Петров. Потеря такой дорогущей «игрушки» как прототип разведывательного дрона нового типа, исполненного в виде комара, его совершенно не радовала – с него же и спросят.       - Хреново, - заключил Первин. Он прекрасно понимал, что теперь нужно делать. Кивнул Зиновину. Тот, стоявший у переборки, отделявшей салон от кабины, пару раз стукнул в неё кулаком, сопроводив это словами:       - Илья, погнали.       Ответа не последовало, но тут же завёлся мотор, и машина тронулась с места.       В пригороде Парижа, припаркованный за пять километров от особняка барона де Ротшильда в небольшом городке у придорожного ресторанчика, плавно вырулил на дорогу, вливаясь в жиденький поток машин, белый микроавтобус производства концерна «Пежо»…