Вмешательство извне

Глава 9. Сила противодействия       Телевизор выдавал очередную порцию новостей. На этот раз главным событием трёх последних недель была деятельность некоей таинственной организации под названием «Катарсис», возникшей совершенно внезапно и обрушившейся на головы преступности как гром среди ясного неба:       - Вот уже на протяжении трёх недель то там, то здесь мы слышим это название – «Катарсис», - вещал диктор. – Для этой организации расстояние не имеет значения – они проводят свои операции по всей России. Никому ничего не известно об этой организации, кроме того, что она начала активно, и, что самое главное – успешно и эффективно бороться с преступностью на всех уровнях – они приходят, оставляют свою визитку в знак предупреждения и уходят. Если же их предупреждению не внимают – они устраняют физически того, кому была дана «чёрная метка». В ФСБ и МВД говорят, что их действия незаконны и это – террористы, однако доказательства вины тех, на кого обратил внимание «Катарсис», появляются в Интернете в тот же день сразу после каждой их дерзкой операции. Неопровержимые доказательства. Однако управлению «К» не удалось выйти на след тех, кто выставляет эти данные в Интернете – судя по всему в «Катарсисе» работают такие же профессионалы, как и на службе в госструктурах,- диктор прервал свой монолог и поднёс руку к уху. Опустил. – Только что нам пришло сообщение с пометкой «срочно» от агентства Reuters – полчаса назад были уничтожены в полном составе две преступные группировки, на протяжении двух лет наводившие ужас на всю столицу. Они занимались грабежами, воровством, разбойными нападениями, заказными убийствами, торговлей наркотиками и оружием. Органы правопорядка, однако, не смогли с ними справиться. Счёт жертвам этих бандитов идёт на сотни.…Но, похоже, теперь их деятельности положен конец. У нас нет никаких сведений о том, кто уничтожил всех до единого преступников, однако можно предположить, что это тоже дело рук «Катарсиса». И я уверен – так оно и есть. Так же надо сказать, что согласно неподтверждённым данным некоторым министрам и депутатам уже приходилось встречаться с агентами «Катарсиса». После этого они, как это ни странно, начали проводить куда более адекватную, внятную и эффективную политику в интересах России. Наверняка им тоже вручили «чёрные метки», - диктор слегка улыбнулся. – Что же касается общественной оценки деятельности «Катарсиса», то обычные люди отзываются о ней так…, - на экране вид студии сменился видом одной из московских улиц. Корреспондент подошёл к парню лет двадцати:       - Здравствуйте. Скажите, вам что-нибудь известно об организации «Катарсис»? – спросил он.       - Это те, что мочат преступников? – уточнил парень, поправив шапку.       - Они самые. Как вы относитесь к их деятельности?       - Они правильно делают – милиция ведь не справляется. Крупных авторитетов вообще в тюрьму не сажают. А так хоть кто-то действует решительно. Давно пора показать бандитам, кто хозяин в стране…       Затем последовали ещё несколько граждан, которым задавались те же вопросы. И с аналогичным результатом.       Изображение снова сменилось на студию.       - И такое мнение далеко не единичный случай - большинство опрошенных нами людей одобряют деятельность «Катарсиса». Впрочем, с точки зрения закона деятельность этой организации, всё же, незаконна. Именно поэтому правоохранительными органами ведутся поиски руководителей организации и тех, кто в неё входит. Но пока они отказываются что-либо сообщать нам о ходе следствия, - изображение вновь изменилось. На этот раз на экране возник генеральный прокурор России, а вокруг него – куча микрофонов. Журналисты наперебой задают вопросы:       - Скажите, как продвигается расследование по делу «Катарсиса»?       - Без комментариев, - прокурор с помощью своей охраны проталкивался сквозь толпу журналистов к служебному автомобилю.       - А как вы объясните тот факт, что с того момента как появился этой организации уровень преступности по стране уменьшился в три раза?       - Без комментариев, - было видно, что прокурор куда-то спешит, и ему не очень хочется общаться с журналистами.       «Как видим», - говорил диктор за кадром, - «генеральный прокурор отказался как-либо прокомментировать ситуацию с «Катарсисом». Впрочем, в этом деле гораздо больше вопросов, чем ответов. Не известно, чем закончится деятельность «Катарсиса», но одно ясно точно – равнодушным не останется никто…»       Игорь выключил телевизор и с искрой в правом глазу – левый был прищурен - посмотрел на остальных руководителей «Катарсиса»:       - Что вы об этом всём думаете, господа «комиссары»? – спросил он – встреча проходила на одной из конспиративных квартир.       - Кажется, наша стратегия начинает приносить плоды, - удовлетворённо ответил Кузнецов за всех.       - Да, ты прав, - задумчиво отозвался Хромов. – Стратегия оправдала все ожидания. Однако нам начинают оказывать организованное сопротивление.       - В смысле? – не понял Лаврентий, который сидел в кресле и грыз яблоко. В последнее время он полностью погрузился в работу аналитического отдела, просчитывая новые операции и варианты их последствий, поэтому не всегда имел возможность получить свежую информацию непосредственно от «полевых» групп. В большинстве случаев по причине своей бесшабашности. Впрочем, она всё-равно приходила к нему в отдел в реальном времени.       - В самом прямом – преступная система, кажется, поняла, с кем имеет дело. Теперь они меняют стратегию поведения – привлекают к себе опытных бойцов, оставшихся не у дел в силу тех или иных причин, формируют серьёзные боевые отряды. Час назад группе Соколова уже пришлось столкнуться с одним таким отрядом… К счастью обошлось без потерь с нашей стороны, хоть и с большим трудом, но это ведь только начало, - Хромов взял со стола карандаш. Повертел в руках.       - А-а-а… Так вы об этом, - успокоился Лавр, снова откусив от яблока. Яблоко было вкусным.       - Это действительно тревожный признак, - нахмурился Игорь. – А что самое странное, так это то, что преступные группировки стали формировать профессиональные отряды практически одновременно… Словно по команде, - это заставляло Игоря раздумывать над тем, чтобы кардинально повысить уровень оснащения полевых отрядов «Катарсиса» за счёт имеющихся в его распоряжении технологий. Но такой шаг был опасен. «Засветив» вещи вроде силовой брони или лучевых пушек, была вероятность, что они потом появятся у тех, кому обладать ими не положено. И не потому, что технологии украдут, хоть и такой вариант был вероятен. Нет. Потому, что увидев возможность подобного, в этом направлении начнут работать научные коллективы и секретные военные лаборатории.       - Это действительно странно и наводит на мысль о том, что есть единый управляющий центр – вряд - ли преступники сами бы догадались и нашли средства. К тому же в их распоряжении появились экспериментальные виды оружия, которых нет ещё на вооружении армии, - ответил Хромов. Его лицо было хмурым.       - Неужели Сердюков не внял нашему предупреждению? – Кузнецов подозрительно изогнул бровь. - И фарцует оружием налево?       - Нет – за ним ведётся наблюдение. Мы его контролируем… Да и мелковат он для того, чтобы управлять всей криминальной системой. А последние события явно свидетельствуют в пользу того, что кто-то ею всё же руководит. Причём руководит весьма умело – если бы не этот прокол с оружием и одновременным возникновением боевых отрядов, то о существовании «центра управления» мы бы не догадались, - ответил Лаврентий, доев яблоко.       - И кто же может быть этим руководителем? – заинтересовался Кузнецов, кинув завистливый взгляд на Лаврентия, примеривающегося ко второму яблоку. Вне всяких сомнений тоже вкусному.       - Кем бы он ни был, он всегда остаётся в тени. К тому же он должен быть хорошо осведомлён о событиях в стране и мире – к нему должны стекаться потоки информации… Это необходимо для управления такой монструозной системой, как та, с которой мы сражаемся, - предположил Игорь. - И естественно у него должны быть немалые финансовые возможности. К тому же это может быть не один человек, а группа лиц.       - Это верно, - поддержал его Хромов, кивнув. – Лаврентий Павлович, аналитический отдел сможет просчитать варианты?       - Мы занялись этим сразу после того, как появилась информация об одновременном формировании боевых отрядов несколькими преступными группировками. Уже есть кое-какие результаты, - ответил Лавр. - Собственно, есть всего три человека, которые подходят по всем параметрам. Но мы не просчитывали вариант с руководящей группой. Займёмся этим сегодня.       - Хорошо. Кто эти люди, на которых вы уже обратили внимание? – спросил Кузнецов.       - Ну, во-первых, это глава нашего ФСБ… Что в принципе логично и банально. Во-вторых, это может быть советник президента Лебедев. В-третьих – глава Счётной палаты России господин Вяземский, - обыденным тоном проговорил «Берия», беря второе яблоко из тарелки на столе.       - Хм… Хороша компания, - задумался Хромов. – Но ведь что самое интересное, так это то, что все трое имеют амплуа законопослушных граждан и преданных слуг народа…       - Это тоже логично, - ответил Игорь. – Зачем руководству криминальной системы шумиха вокруг себя? Такие люди по определению должны выглядеть кристально честными.       - Что верно, то верно, - отозвался Хромов. – Надо аккуратно понаблюдать за всеми троими. Я возьму на себя Громова, главу ФСБ. Как у сотрудника Службы, у меня здесь будет больше возможностей.       - Мы с Соколовым «пощупаем» Лебедева – тёмная личность, - ответил Кузнецов.       - В таком случае я проверю господина Вяземского, - произнёс Игорь. – Лавр, а ты лучше с аналитиками ещё раз всё проверь. К тому же у нас на носу ещё две операции… Мы не имеем права на ошибку.       - Будет сделано, товарищ начальник, - шутливым тоном ответил Лавр и вытянулся по стойке «смирно», продолжая жевать яблоко…       «Этот чёртов «Катарсис» оказался крайне неприятным сюрпризом. Но кто мог знать, что найдётся кто-то достаточно решительный и дерзкий для такого? Никто. То-то и оно. Неприятно признавать такой промах… А теперь эта организация ведёт наступление по всем фронтам - бьёт по самым верхушкам власти, и эти трусы от власти сразу же забывают, кому они в конечном итоге обязаны своим положением и «неприкосновенностью». Уничтожают бандгруппы – основу системы запугивания населения, чистят ряды «доблестной» милиции от оборотней в погонах, наседают на чиновников, борются с мошенниками и отморозками… последних вообще уничтожают вместе с этнической преступностью. И это далеко не всё! Слитые в сеть компроматы, раскрывающие схемы контрабанды и дающие намёки на наши тайные исследования в области контроля сознания… Это уже серьёзно. Это опасно. Откуда только они такие смелые взялись? Надо срочно найти руководителей и уничтожить! Но, к сожалению, в этом и проблема – они, похоже, прекрасно понимают, с кем на самом деле связались, и ведут себя крайне профессионально. Но и на таких управа найдётся…», – примерно такие мысли занимали последние недели того, кто руководил всей криминальной системой, опутавшей Россию своими волосатыми щупальцами.       Человек этот был ещё относительно молод – ему исполнилось примерно тридцать пять лет. Брюнет с небольшими, едва оформившимися бакенбардами. Волосы коротко стрижены. Он был высок, подтянут, строен. Лицо у него было слегка продолговатое с резко очерченными чертами. Но самым запоминающимся элементом внешности этого человека были глаза - карие, а временами абсолютно чёрные и тогда казалось, будто сама тьма смотрит на тебя.       Несмотря на относительную молодость, он уже более шести лет возглавлял «Сеть», как в определённых кругах именовали криминальную систему. Наверно он стал главой «Сети» потому, что именно он также являлся главой «Общества неизвестных» - тайного правительства России. Именно поэтому он предпочитал одеваться в дорогие деловые костюмы, появляясь в них на светских раутах, а так же на встречах в более узких кругах. Конечно, непременным атрибутом были золотые часы «Ролекс», туфли из крокодиловой кожи и ряд других статусных аксессуаров. И вообще Он привык ни в чём себе не отказывать – дорогой особняк, коллекция картин итальянских мастеров эпохи Возрождения, обширный автопарк. Впрочем, всё это – не для публики. Для публики всё было чинно и степенно, и никто даже не подозревал о настоящих возможностях и ресурсах этого человека.       В данный же момент он находился в своём шикарном доме в Подмосковье, который вместе с прилегающими территориями занимал несколько гектаров земли. Хотя, это скорее был не дом, а миниатюрный дворец с самой современной системой охраны. Но самое забавное – документы на строение и землю были в полном порядке.       Хозяин находился в большой гостиной на первом этаже своей отнюдь не скромной обители. И был он не один: здесь присутствовали ещё восемь человек – все, кто входил в «Общество неизвестных».       - Я крайне недоволен тем, как у нас обстоят дела в последнее время, - начал хозяин особняка. – «Катарсис», - тут он поморщился, словно увидел какое-то гадкое насекомое, - стал для нас серьёзной помехой. Как продвигается следствие, Генерал? – обратился он к одному из присутствующих. Члены «Общества неизвестных» никогда не обращались друг к другу по имени-отчеству, только по прозвищу, которое отражало их сферу ответственности.       - Расследование идёт медленнее, чем мы предполагали, - начал Генерал. Внешний облик этого мужчины вполне соответствовал прозвищу – в форме, пожилой, с суровым лицом и цепким взглядом, он вызывал у любого, кто смотрел на него, ощущение строгости и дисциплины. - Нам не удалось выйти ни на исполнителей, ни на руководителей «Катарсиса». Пока, - но в этот момент было видно, как по лицу Генерала прошла тень. Очевидно, он был не в восторге от хода расследования.       - А вы вообще хоть что-нибудь делаете? – совершенно спокойно произнёс мужчина, но по спине Генерала пробежали «мурашки». Они все прекрасно знали друг друга. И они знали, что если глава «Общества неизвестных» говорит таким тоном, то это плохой знак.       - Да. По косвенным данным мы вычислили предполагаемое местонахождение их аналитического центра, - заторопился Генерал. Он хорошо знал, что бывает с теми, кто не справляется с обязанностями. Повторять судьбу предшественника ему не хотелось. – Сейчас эта информация проверяется. Одновременно мы готовим операцию по захвату этого объекта.       - Хм… Ну что ж… Это уже кое-что, - задумчиво произнёс человек, усаживаясь в роскошное кресло. Пожалуй, это была первая приятная новость за последние несколько недель. Возможно, теперь им удастся нанести ответный удар по «Катарсису», заставив этих выскочек пожалеть о том, что они появились на свет. - Готовьте операцию. Наверняка там вы сможете найти информацию о тех, кто руководит «Катарсисом». Наша первоочередная задача на текущее время – устранение этой организации. Не мне вам рассказывать, что они очень сильно мешают созданию нашей системы зомбирования и контроля населения. Судя по косвенным данным, они уже подбираются к раскрытию наших пси-лабораторий.       - Но это самое население их поддерживает, - констатировал полный мужчина неопределённого возраста. Выглядел он этаким толстячком-добрячком в комично сидящем на нём деловом костюме. На этот образ работали и длинные, зачёсанные назад волосы, и нос картошкой. Но на самом деле за этим аляповатым «фасадом» скрывался острый ум, приправленный холодным расчётом и жестокостью. – Любые наши меры против «Катарсиса» будут восприняты населением в штыки, и это только подстегнёт волну новых добровольцев, чтобы вступить в их ряды.       - Я знаю. Но мы ведь умеем манипулировать общественным мнением, - ответил на это человек. - СМИ у нас под контролем, а ведь это основной элемент нашей психотронной системы. Даже без остальных элементов он весьма эффективен. Всё, что нам нужно – дождаться, когда «Катарсис» совершит ошибку. Или самим её сфабриковать.       - Так мы можем ждать очень долго, - неопределённым тоном произнёс тот же полный мужчина. – Второй вариант предпочтительнее. Хотя я сомневаюсь…       - Вам что-то не нравиться, товарищ Учёный? – не дал закончить фразу толстяку хозяин дома. Глаза предводителя «Общества неизвестных» сверкнули холодом.       - Нет, - тот сразу успокоился, и казалось, даже похудел.       - В таком случае перейдём к решению других вопросов. Нам нужно увеличить численность бюрократического аппарата в стране ещё на четверть…       Был вечер двадцатого ноября. Зима началась довольно рано – повсюду уже лежал снег, в том числе и на крыше небольшого двухэтажного домика, который находился рядом с лесополосой неподалёку от Москвы, и во дворе вокруг него. Дом был кирпичный с шиферной крышей, обнесённый кирпичным же забором трёхметровой высоты с массивными железными воротами. В общем, всё выглядело довольно мирно – в доме даже постоянно проживали люди. Но это было снаружи. На самом деле этот домик был основным аналитическим центром «Катарсиса». Конечно же, аналитический центр находился на подземных уровнях – домик здесь стоял просто для отвода глаз. Надо сказать, что центр охранялся весьма и весьма неплохо – вокруг дома было установлено множество всевозможных детекторов и ловушек, а так же активных защитных систем начиная генераторами ультра и инфразвука и заканчивая управляемыми и автоматическими лазерными турелями, скрывающимися до поры до времени в специальных нишах и люках.       Также все, кто находились на подземных уровнях центра, в случае нападения на оный, могли воспользоваться аварийным ходом, который выводил на секретную ветку метро ещё сталинской постройки, где постоянно дежурил скоростной поезд.       В данный же момент на нулевом ярусе центра, в одном из залов контроля, находились все руководители «Катарсиса» и ещё несколько десятков сотрудников аналитического центра. Всего же в подземных сооружениях находилось около двухсот человек – специалисты-аналитики, охранники.       - В общем, мы тут с парнями ещё поработали, - начал Лавр, включая большой экран на стене зала, - и пришли к выводу, что главным координатором деятельности криминальной системы в нашей стране является глава Счётной палаты, господин Вяземский, - на экране тотчас отобразилось досье на вышеназванного государственного деятеля.       - Хм… Вяземский, - Игорь задумался. – Я наблюдал за ним несколько дней, но не заметил ничего подозрительного. Именно это, кстати, меня и настораживает – он просто безупречен. Кристально чист. А об этом ведь мы уже говорили.       - Это ещё ни о чём не говорит, - отозвался Хромов. – Что же касается Громова, то с ним не всё так прозрачно. Мне удалось получить доступ к некоторым секретным документам. По ним выходит, что глава ФСБ ведёт свою масштабную игру вне правового поля…       - Неужели система так сильно укоренилась? – удивился Кузнецов, глянув на большой экран.       - Вполне возможно, - задумчиво ответил Хромов. – И что-то мне подсказывает, что криминальная система, с которой мы боремся, может оказаться лишь верхушкой огромного айсберга.       - А как обстоят дела с советником президента? – осведомился Лаврентий у Кузнецова.       - Да никак. Мы с Соколовым его проверили по всем параметрам – он чист, - ответил тот.       - В таком случае нам нужно сконцентрировать внимание на Вяземском и Громове, - подытожил Игорь, и уже было собрался сказать ещё что-то, как вдруг взревел сигнал тревоги. Работники центра замерли.       - Чёрт возьми! Что это значит? – не сориентировался Лавр.       - Кажется к нам гости, - нервно усмехнувшись, ответил Хромов и тут же обратился по внутренней связи к начальнику охраны объекта. – Вова, что там?       - Подъехали три микроавтобуса, из которых повыскакивали серьёзные парни в камуфляже и масках, - ответил охранник. – Все вооружены. Вроде настроены решительно. Это не «законники».       - Действуйте по обстановке. Займите гостей на время, а потом сами уходите – мы вас подстрахуем, - ответил Хромов.       - Как они нас нашли? – недоумевая, спросил Лавр.       - Сейчас это не важно, - ответил Игорь. – Потом разберёмся. Павел Иванович, оповестите персонал – пусть уходят. Хромов кивнул и произнёс по микрофону внутренней связи:       - Внимание! Совершено нападение на центр! Всему персоналу срочно прибыть на станцию ноль. Повторяю: всему персоналу срочно прибыть на станцию ноль!       Сотрудники центра быстро начали покидать помещения…       Тем временем на поверхности ситуация продолжала развиваться – «спецназовцы», выскочив из машин, сразу же перешли к активным действиям. Всего их было двадцать два человека. Командир отдал распоряжение:       - Второй, третий, мы начинаем. Будьте готовы, - и группа пошла на штурм.       Сперва они попытались ослепить систему видеоконтроля за периметром, заблокировав особым электромагнитным импульсом цепь датчиков и телекамер. Но, впоследствии оказалось, что этого было не достаточно. Служба безопасности «Катарсиса» отлично знала своё дело – территория центра контролировалась новейшей системой наблюдения, способной выделять любого человека в местах массового скопления людей и даже предупреждать оператора о возникновении нештатных ситуаций. Программное обеспечение, разработанное лично Лаврентием, позволяло системе с помощью многоуровневого архивирования записывать каждый подвижный объект контроля в любой момент времени даже при отсутствии видеосигнала, только при наличии ответа от систем электромагнитных и звуковых датчиков. Поэтому охрана объекта не была ослеплена, и отреагировала на вторжение адекватно.       Первые десантники, перемахнувшие через забор, были тут же встречены ослепляющими лазерными трассами, вынудившими их попадать на землю. Затем в дело включились генераторы инфра- и ультразвука и первая атака неизвестных бойцов захлебнулась – досталось даже тем, кто были за забором. Их настигли звуковые волны сверхвысоких и сверхнизких частот, вызывая крайне болезненные ощущения. Послышались ругательства и нестройные выстрелы из автоматов – «спецназовцы» начали отстреливаться, и одному из них удалось чудом повредить лазерную турель. Правда, его тут же сразил луч, выпущенный другой турелью.       Вторая группа, заходившая с тыла, тоже натолкнулась на умелое сопротивление охраны здания, использующей все современные военные разработки: тазеры, векторные излучатели звука большой мощности, выбросы липкой полимерной пены, мгновенно твердеющей на воздухе.       Третьей группе, которую вёл командир «спецназовцев», удалось пройти дальше всех. Бойцы уже успели высадить окно на первом этаже и войти в здание. Однако там их встретил прицельный автоматный огонь, и третьей группе тоже пришлось отступить, так и не успев сделать ни единого выстрела…       - Всё, Вова! Уводи своих! Все остальные уже погружены и ждут отправления, - крикнул по системе внутренней связи Хромов, который сейчас был в бункере контроля – он активировал систему самоуничтожения объекта.       - Уже идём, Павел Иванович! – ответил Вова.       Хромов вышел из бункера и направился в центральный зал, где всё ещё оставались Игорь, Лавр и Владимир Кузнецов.       - Ну что? – спросил Лавр.       - У нас пятнадцать минут. Потом здесь всё взлетит на воздух. Охранники уже в пути… Да собственно вот и они, - проговорил Хромов, оборачиваясь к открывшейся двери грузового лифта – оттуда вышли пятнадцать человек в бронежилетах. Некоторые были ранены.       - Мы оставили системы защиты включёнными, - сказал один из охранников. – Гостям придётся потрудиться, чтобы совладать с ними.       - Отлично. Теперь мы можем уходить, - произнёс Игорь. – Все на станцию, - и группа быстро двинулась по коридорам подземного центра…       «Гостям» же пришлось туго. Во-первых, даже в здании-муляже были предусмотрены неприятные сюрпризы для тех, кто бы задумал его посетить без приглашения. И, несмотря на невероятную осторожность, с которой начали продвигаться группы вражеского спецназа, когда вдруг им перестали оказывать организованное сопротивление, избежать срабатывания «сюрпризов» не удалось. Так, зайдя в гостиную, трое бойцов случайно активировали систему подачи усыпляющего газа, и буквально через пару мгновений уже валялись на полу, мирно дремая.       Газ начал распространяться по коридору и другим комнатам, вынуждая противника снова отступать – они не были готовы к газовой атаке и противогазами не располагали. Выбивали окна, открыли двери. Тогда стало получше.       Вторая группа, тем временем, нейтрализовав лазерные турели – не без потерь – сумела подобраться к сараю, рядом с которым стоял «выкидыш национального деревянного зодчества» - обычный деревенский сортир. Но по показаниям их приборов именно там был устроен лифт на подземные уровни комплекса.       Они окружили хлипкую на вид постройку. Один открыл дверь, второй тут же направил оружие в проём. Но там никого не было. Там не было даже стульчака. Помещение внутри «сортира» было точь-в-точь как кабина лифта, даже панель с кнопками нашлась на стенке сбоку от двери.       - Первый, я – четвёртый. Нашли лифт на нижние уровни, - тут же доложил командир группы.       - Принял. Не суйтесь. Организованное сопротивление прекращено. Вероятно, объект подготовлен к самоуничтожению, - прилетело по рации в ответ. – Всем группам – отход за периметр и двадцатиминутное ожидание.       - Вас понял, - кивнул четвёртый, и жестом приказал своей группе сворачиваться. Бойцы трусцой засеменили к забору, но в этот момент земля ушла у них из-под ног, из глубины донёсся роковой гул, что-то громыхнуло, и задние, сарай, сортир – всё начало проваливаться в огромные провалы вместе с землёй.       Аналитический центр «Катарсиса» был уничтожен.       Поезд мерно стучал колёсами, несясь в темноте подземелья, взрезаемого лишь светом фар и внутреннего освещения. Лица присутствовавших в вагоне людей были хмуры и озабочены. Лавр нервно барабанил пальцами по стеклу двери, стоя напротив. Хромов буравил взглядом схему путей этой секретной части метро, в которой «Катарсис» получил доступ совершенно неожиданно, но которая оказалась отличным подспорьем и их борьбе и сейчас сыграла ключевую роль. Кузнецов был внешне спокоен. Но это было обманчиво. В таких заварухах ему не приходилось участвовать очень давно.       Здесь же были бойцы спецназа «Катарсиса», успевшие прибыть в последние мгновения перед отбытием поезда по секретной ветке. Остальные сотрудники центра расположились в трёх других вагонах.       Странник тоже был хмур.       - Интересно знать, кто и как на нас вышел, - пробормотал Астахов, всё ещё «терроризируя» оконное стекло.       - Понятно, кто, - хмыкнул Хромов. – Наш противник, наконец, начал огрызаться.       - Неплохо так «отгрыз», - обронил Кузнецов, оглаживая усы. – Главный аналитический центр – это вам не хухры-мухры.       - Вряд ли нас мог кто-то сдать, - пожалуй, Игорь переживал эту ситуацию сильнее всех, ведь изначально это была именно его идея – выступить против творящегося в стране безпредела. Именно в результате осуществления этой идеи им удалось выйти на глубоко эшелонированную криминальную структуру, опутавшую своими сетями всю страну. Структуру, о существовании которой никто прежде не подозревал. Конечно, он знал, что однажды нечто подобное случится. Но не думал, что так скоро. – Я лично проверял каждого кандидата. Да и ваши спецы потом прогоняли их на полиграфе и других методах. В лояльности каждого члена «Катарсиса» лично у меня сомнений нет.       - Может, у них есть свой собственный экстрасенс, - глянув на Странника, заметил Хромов. Ему до сих пор было не по себе от того, что рядом с ним вот прямо сейчас стоит человек, способный проникнуть в чужие мысли и выведать любые тайны просто лишь силой своей воли. А ведь ещё пару месяцев назад он бы в такое не поверил. Но демонстрация возможностей Странника оказалась очень впечатляющей. И не вписывающейся ни в одну современную научную парадигму. – Логично предположить, что если есть вы, то есть и другие люди с похожими способностями.       - Логично, - не стал спорить Игорь. Да, такой вариант был возможен. И, признаться, он был самым неприятным, ведь Игорь прекрасно понимал, какую опасность может представлять даже обычный телепат, более-менее владеющий своими способностями. Но он такое считал маловероятным, ведь здесь, в своём родном мире он ни разу не находил подтверждения существования достаточно сильных экстрасенсов и людей, наделённых иными способностями, к которым обычно добавляется приставка «сверх». Теперь же нужно был срочно заняться проработкой данного варианта. Ведь если у противника есть хоть один такой уникум, то это меняет всё в корне – необходимо будет перестраивать работу всей организации.       - Я думаю, что всё проще, - в разговор вступил командир спецназа, которого Хромов по рации звал Вовой. На самом деле его звали Владимир Иванович Терский. Тридцать восемь лет. За плечами – обе чеченские кампании ряд спецопераций, о которых никому не положено знать. Из-за травмы, полученной в одной из них, Терский был комиссован, как не годный к службе по состоянию здоровья. Но былых навыков не растерял. Давний приятель Хромова, он сразу проникся идеей «Катарсиса», когда Павел обратился к нему с предложением возглавить одну из оперативных групп. А потом состоялась встреча с Игорем, по итогам которой Владимир Иванович не только был принят в организацию, но и полностью излечился от травмы. – У них ведь тоже есть аналитики и прочие спецы. Нас могли банально вычислить.       - Да, могли, - нехотя согласился Лаврентий, перестав, наконец, ковырять окно, и сев на сиденье. – И если так, значит, в организации нашей работы были просчёты.       - Время работы над ошибками, - кивнул Кузнецов.       Поезд начал замедляться, скрипя колёсами и тормозами.       - Ну, что, господа-комиссары? – Игорь глянул на коллег. Он прекрасно понимал состояние каждого. Да, им только что нанесли чувствительный удар. Но все они были к этому готовы. Теперь нужно было контратаковать. – Все готовы ко второму раунду? – спросил он, когда двери открылись. Ответом ему были лишь полные решимости взгляды серьёзных мужчин.       - Итак, что мы имеем? – Первин всё глядел на монитор, где в который раз проигрывалась запись встречи барона фон Ротшильда с представителями крупнейших олигархических кланов запада. По крайней мере, таково было предположение.       - С Ротшильдом и Морганом всё понятно, - молвил Петров, оккупировавший место за ноутбуком. Именно он был техническим специалистом отряда, и именно в его обязанности входило установить личности всех, кто присутствовал на встрече во дворце олигарха. – А вот остальные… тут всё сложнее, - на экране замелькали вырезанные из записи кадры с лицами остальных гостей, прибывших под конец их «операции слежения».       - В чём сложность? – нахмурился Павлов. То, чем завершилась их попытка слежки за бароном, ему не нравилось. Один из гостей просто взял и случайно раздавил комара-дрона? Такое, конечно, могло быть. Но у Александра Георгиевича всё-равно было смутное нехорошее предчувствие.       - Ни в одной известной мне базе данных этих людей нет, - коротко ответил Иван Васильевич, позывным которого в отряде, естественно был «Царь».       - А в не известных? – тут же хитро прищурился Первин.       - Так на то они и не известные, что я не знаю об их существовании, - развёл руками технический специалист. – Остаётся ещё надежда на «даркнет» - может там что-то удастся накопать.       - В этом информационном компосте чего только не откопаешь, - хмыкнул Зиновин, сложив руки на груди. В обсуждении технических сложностей анализа полученных данных он не участвовал, но следил за процессом внимательно.       - Действуй, - кивнул Петрову Павлов. – Мне, что ли, тебя учить?       - Да-да, не учите дедушку кашлять, - сварливо прозвучало в ответ. Скорость его операций с клавиатурой и мышью увеличилась как минимум в два раза. Через несколько мгновений напряжённого ожидания на мониторе появилась новая заставка, замелькали окна, названия страниц, программные коды.       - Так-ак…, - спустя минут пять выдохнул Петров. Выдохнул довольно и даже как-то оптимистично. – Похоже, кое-что есть, - на экране появились лица всё тех же гостей Барона. Только теперь под каждым из них шло небольшое досье – имя, дата рождения, род деятельности.       - Джонатан Брэдшоу, Элизабет Дэлано, Кирхе Фрайбург, Ансельм Браганза…, - начал читать Первин, вникая в суть краткой биографии. И присвистывая.       - Не слабая у них там компания, однако, - вторил ему Соловей, пробежавшись взглядом по скупым строкам.       - Тем не менее, даже в «даркнете» не нашлось про этих людей слишком много, - подосадовал Петров. Ему действительно было досадно. В какой-то мере подобная ситуация была для него профессиональным вызовом.       - Богачи, члены влиятельный семей и кланов, даже целый герцог есть, - хмыкнул Павлов, подключаясь к изучению материалов. – Меня больше интересует вот этот человек, - он ткнул пальцем прямо в монитор, в фотографию того самого военного, который лёгким движением руки лишил их сверхсекретного шпионского оборудования типа «комар». «Скиннер, Джеймс, генерал армии США» - гласила подпись под его портретом.       - Думаю, мы уже можем выслать в центр первоначальный отчёт, - заключил Зиновин.       И в этот момент в комнате звякнул тревожный сигнал.       Бойцы переглянулись.       - Петров? – Павлов воззрился на технического специалиста.       - Сейчас, - буркнул тот, мгновенно переходя от просмотра данных на гостей Ротшильда к потокам видео, транслировавшемся с десятка камер, которые бойцы группы заблаговременно разместили вокруг занюханного третьесортного отеля в трущобах Парижа, где сняли несколько номеров. Сейчас они были в номере Петрова, и здесь из окна даже была видна теряющаяся в дымке Эйфелева Башня.       Камеры показывали неладное. Со стороны центра города на въездах в квартал, где находился отель, улицы были заблокированы полицейскими кордонами. Примерно такая же ситуация разворачивалась и на заранее подготовленных путях отхода – в пригороды, где уже поджидали несколько авто, взятых в аренду через третьих лиц – машины парижской жандармерии блокировали выезды из квартала. Местное население, состоявшее в основном из арабских и южноафриканских мигрантов, приехавших в поисках лучшей жизни, а чаще – халявы, уже начало проявлять нервозность и враждебность по отношению к жандармам, команды которых принялись организовывать самые настоящие блокпосты.       - Не нравится мне эта движуха, - выдохнул Павлов. – Очень не нравится.       - Думаешь – по наши души? – справился Первин.       - Я не верю в совпадения, - пожал плечами глава службы собственной безопасности «Особого отдела». – Они могли устроить шмон где угодно. Но выбрали именно тот квартал, где остановились мы. Как говорил великий Винни Пух: «Это «ж-ж-ж» неспроста».       - Это паранойя, - хмыкнул Зиновин. Но в целом с выводом командования он был согласен. – Но в нашем случае паранойя – залог успеха и крепкого здоровья.       - Сворачиваемся, - тут же принял решение Павлов.       - Жёсткий вариант? – уточнил Соловей.       - Нет, - качнул головой Александр. Жёсткий вариант предполагал тотальную зачистку следов собственного здесь пребывания. То есть следовало устроить что-то типа пожара, который бы наверняка уничтожил все возможные следы присутствия диверсионно-разведывательной группы в отеле. – Это нас скорее выдаст. Вариант «нестандартный», - распорядился он.       - Так точно, - кивнул Соловей, мгновенно ретировавшись в свой номер. Остальные тоже стремительно «рассосались» по номерам, быстро принявшись собирать вещи. Стирать отпечатки пальцев смысла не было – в этих номерах побывало столько народу, что любой криминалист ногу сломит в попытках что-то выяснить. А вот оставлять какие-то материальные напоминания о себе, способные вывести на след русского сверхсекретного подразделения, совершенно не следовало.       Павлов буквально за минуту сгонял в свой номер и вернулся с походной сумкой за плечом, встав за спиной Петрова, продолжавшего напряжённо следить за происходящим на улицах квартала, попутно собирая своё «добро» - прослушивающая аппаратура, накопители данных и тому подобное быстро отправлялись в точно такую же сумку, что висела на плече Павлова.       А на улицах парижского пригорода ситуация развивалась в лучших традициях напряжённого триллера – сразу с трёх сторон в квартал въехали микроавтобусы со спецназом, от которых местная шпана, уже начинавшая бузить против жандармов, шмыгнула в стороны как чёрт – от ладана. Никому не хотелось иметь дела с серьёзными французскими мужчинами, имевшими право стрелять на поражение. И ехали микроавтобусы, судя по маршруту, который прослеживали камеры, точнёхонько к отелю, где были расквартированы бойцы «Особого отдела», что совершенно не оставляло никаких сомнений у Павлова в том, какую именно цель они преследовали.       - Чёрт, что они так возятся? – оглянулся он в нетерпении, когда первая машина остановилась у входа в здание отеля – прямо под окнами номера Петрова. Из чёрного бронированного микроавтобуса «Рено» бодро высыпали на улицу десять человек в полном боевом облачении с пистолетами-пулемётами наперевес. Принялись быстро брать здание в оцепление, тройка вошла внутрь.       - Готово, - на пороге появился Зиновин. Я расплатился за всех.       - Где остальные? – зыркнул на него Павлов. Очень не хотелось встречаться с французским спецназом.       - Здесь, - в дверях появились Первин и Соловей. Тоже с сумками. – Все готовы.       - Петров, давай экстренную связь.       - Есть, - кивнул Иван Васильевич, как раз закончив складывать вещи, вынул из потайного кармана своего жилета небольшое устройство – серебристый диск, напоминающий помесь летающей тарелки и пульта от телевизора. Набрал комбинацию клавиш, после чего лампочка-индикатор на приборе озарилась зелёным.       - Код «Нестандартный»! – тут же произнёс он в небольшой динамик. – Повторяю! Код «Нестандартный!».       На лестнице уже были слышны тяжелые шаги спецназа. Кто-то стучал в двери, задавал вопросы. Французские стражи порядка были уже здесь, на четвёртом этаже.       - Police! Ouvrez la porte! – звучало уже совсем рядом.       Петров принялся загибать пальцы:       - Три, два, один!       Яркая вспышка озарила его номер приятной желтизной, ибо и внезапно возникшей в воздухе искры разверзся портал.       Когда французский спецназ выломал дверь номера 47, там уже никого не было. Лишь в воздухе стоял сильный запах озона. Но этому, конечно, никто уже не придал значения.       Работа кипела. Теперь и здесь, в этом странном, даже жутком хранилище, больше похожем на кунсткамеру, трудились специалисты «Особого отдела». Это была уже не только группа Васильева – учитывая количество находок, совершённых здесь за последнее время, было принято решение направить сюда дополнительный персонал. И теперь десятки специалистов разных профилей занимались исследованием удивительных находок, которые содержала в себе разрушенная пирамида древней цивилизации.       Хотя насчёт древности всё было не так уж однозначно. Используя новейшие методы датировки, спецам, присланным Звягинцевым, удалось установить, что возраст пирамиды или как минимум её подземной части не превышает пяти сотен лет. Это было настолько невероятно, что Васильев, Чудиновский и сам Николай Владимирович, едва стали известны результаты исследования, проспорили до хрипоты всю ночь, старясь то ли объяснить такие результаты, то ли втиснуть их в рамки современной исторической парадигмы, то ли напротив – эту самую парадигму деконструировать.       Да, Звягинцев теперь тоже был здесь. Не мог не быть, ведь масштаб и значение совершаемых здесь и сейчас открытий были просто невероятны. Собственно, подобное происходило и в других регионах Сибири, куда были отправлены другие группы исследователей. Так что Николай Владимирович буквально разрывался, мотаясь порталами от одного места археологических изысканий к другому, а оттуда – к третьему.       И вот сейчас все они были здесь, в галерее, заполненной кубами, в которых содержались странные, причудливые существа, многие из которых считались вымершими, а иные и вовсе мифологическими. Работа кипела – десятки учёных корпели над образцами, занимались сканированием, считыванием данных, анализом, проводили дешифровку символов по методу, разработанному Чудиновским. Профессор серьёзно преуспел на этом поприще – ему удалось создать схему-ключ, алгоритм, с помощью которого можно было переводить большую часть текстов и надписей, которые встречались в подземельях пирамиды. В результате выяснилось, что это было своего рода убежище, а вовсе не место погребения, как наверняка мог бы подумать кто-то с более традиционными историческими воззрениями.       Хорошее освещение, проведённое и сюда, позволяло рассмотреть галерею до конца – она уходила вдаль метров на сто пятьдесят, и на протяжении всего этого расстояния в стенах и потолке тянулись ниши, заполненные прозрачными кубами, в которых содержались удивительные обитатели. К некоторым кубам были подведены десятки датчиков, связанные со сложной аппаратурой. Да, учёным удалось нивелировать странный эффект, который вызывал сбои в работе сложных технических устройств, и теперь дело шло куда резвее.       Звягинцев стоял у монитора одной из таких сложных систем, и напряжённо читал данные.       - Если бы я не видел это своими глазами, то ни за что бы не поверил, - бурчал он себе под нос.       - Что именно? – Васильев выслушивал доклад очередной разведывательной группы. Так уж случилось, что открыв галерею, разведка застопорилась – все выходы отсюда были перекрыты. Туннель же, в ответвлении которого и находилась галерея, обрывался завалами впереди через полтора километра, а позади – упирался в тупик. Чтобы продвинуться дальше, нужно было либо понять, как открывать здешние двери, а это было не так просто, как могло показаться, либо использовать радикальные методы, вроде взрывчатки, плазменных резаков и тому подобных прелестей. Но на это никто идти не хотел. Во-первых, это был бы акт вандализма по отношению к памятнику архитектуры неизвестной цивилизации. Во-вторых, не известно, как на подобное могла бы среагировать система защиты пирамиды, если она, конечно, здесь была. А такие подозрения у Васильева, да и у Звягинцева имелись. В памяти ещё была жива завораживающая картина уносящегося в небо из тайги энергетического шара, которым выстрелило неведомое техническое устройство, скрывающееся под землёй. И если неподалёку располагалось нечто подобное, то логично было предположить, что оно связано с пирамидой. А раз так – какие ещё сюрпризы могли преподнести руины? Нужно было проявить осторожность, терпение и сдержанность.       - Эти показания, - кивнул Николай Владимирович на монитор.       - Знаю. Впечатляет, - хмыкнул Васильев. Пару часов назад он и сам вглядывался в эти данные как баран на новые ворота. То есть с выражением дикого изумления на лице.       - Не материальные объекты, а жёсткие полевые структуры. Очень странный у них здесь стазис, - кивнул Звягинцев. Дело в том, что все эти кубы, которыми были заполнены ниши в галерее, на самом деле не являлись веществом, хотя на вид и даже на ощупь сомнений в их материальности не могло возникнуть никаких. Но в том-то была и загвоздка – на самом деле все эти прозрачные кубы являлись своеобразными силовыми полями, внутри которых и были заключены все эти странные существа. Это порождало множество вопросов. Например – каков на самом деле в таком случае был уровень развития цивилизации, которую условно в «Особом отделе» с подачи Звягинцева звали Тартарией, раз она была способна создавать подобные вещи? Или такой – в галерее не было ни единого признака каких-либо технических устройств, и как в этом случае поддерживались силовые поля-кубы? А ведь это только те вопросы, которые можно было задать сходу. – Что по жизненным признакам?       - Пока ничего, - развёл руками Пётр Андреевич. – Вроде что-то через эти поля считывается, а вроде и нет. Либо нужно более чувствительно оборудование, либо мы делаем что-то не так.       - Либо всё это – и вовсе не то, что мы думаем, - вставил своё слово Чудиновский. Конечно, он был лингвистом, филологом, археологом, и вряд ли мог помочь специалистам в области физики и прочих «сложных натурфилософских материй», как он давеча выразился. Тем не менее, научное любопытство и профессиональная гордость не позволяли ему заниматься праздношатанием, и он по мере сил помогал с интерпретацией находок, давал дельные советы по продолжению именно археологической части исследований пирамиды, и всё ещё пытался дешифровать часть символов, найденных здесь, аналогов которым ни в одном древнем языке не существовало.       - И что это может быть? – тут же обернулся к старому профессору Звягинцев. Николай Владимирович был впечатлён тем, как Валерий Алексеевич в кратчайшие сроки решил сложнейшую лингвистическую задачу, что многократно облегчило работу не только группы Васильева, но и остальных команд, направленных в разные точки Сибири для проверки достоверности старинных карт. Его мнение он ценил и уважал – то, что сделал Чудиновский, под силу было далеко не каждому. В памяти молодого учёного всплывал, пожалуй, Кнорозов, расшифровавший письмо майя, при этом даже не покидая России.       - Предметы искусства, ковчег, тюрьма, - тут взгляд профессора коснулся очередного «рептилоида», вмурованного в куб. Собственно, именно по поводу этих существ – ящеров-гуманоидов, имевших сходные черты с рядом доисторических динозавров, и разгорелся самый ожесточённый спор среди участников экспедиции. Кто-то выдвигал теорию, что это – инопланетяне, о собратьях которых ныне принято говорить только шёпотом даже в конспирационных кругах, дабы не прослыть маргиналом. Кто-то высказывал мнение, что они – результат эволюции тех самых динозавров, о котором ничего не было известно до настоящего времени. Иные предлагали версию, связанную с результатами генной инженерии. И так далее, и тому подобное. Учитывая, что до сих пор пробиться сквозь поле, принявшее форму вполне материальных прозрачных кубов, исследователям ещё не удалось, любая версия имела право на существование.       - Но по вашим же собственным переводам выходит, что пирамида – это объект типа «убежище», - парировал Николай Владимирович.       - Выходит, - согласился Чудиновский, ничуть не смущаясь. – Но вопрос в том, что понимали под этим словом те, кто создавал всё это, - он обвёл взглядом галерею. – Сегодня в официальной исторической парадигме существует множество неточностей и пробелов именно в связи с тем, что современные историки приписывают терминам, встречающимся в старинных документах, их современное значение. При этом они не учитывают, что понимание одних и тех же слов сейчас и тогда могло быть, а зачастую и было различным. Например, раньше слово «империя» понималось совершенно не так, как сейчас, хотя и имело сходство с современным понятием. Поэтому, даже сейчас, получив более-менее сносный перевод, мы не можем быть полностью уверены в том, правильно ли его интерпретировали. Потому, что не знаем понятийного аппарата строителей этого комплекса.       - Резонное замечание, - согласился Звягинцев. Ситуация была ему в принципе понятна. Это как со словами в родственных языках – одно и то же по звучанию, а порой и написанию, слово в разных языках могло означать совершенно разные вещи.       - Но если всё так, то мы сейчас вообще ни в чём не можем быть уверенными, - резюмировал Васильев. Он закончил слушать доклад разведывательных групп. За неимением возможности проводить дальнейшую разведку подземелья, группы пока были направлены на исследование прилегающей к пирамиде территории. Ничего интересного на текущий момент обнаружено не было. Разве что пара-тройка узких колодцев в земле, в которые разве что дрона можно было спустить.       - Это так, - не стал спорить Валерий Алексеевич. Повышенный энтузиазм, который в последнее время испытывал пожилой профессор, всё ещё не покидал его. Здесь, в этом удивительном месте он, наконец, смог прикоснуться к тому, о чём прежде только мечтал – к настоящему наследию древней цивилизации русов. Это дорогого стоило.       - А что по поводу саркофагов? – спросил Пётр Андреевич. – Вы же переправили один на базу.       - Ну… пациент скорее жив, чем мёртв, - пошевелил пальцами в воздухе Звягинцев. Да, пару дней назад он принял решение доставить на «Объект 217» один из саркофагов, найденных ранее. Дело оказалось не простым, поскольку, как выяснилось, каждый саркофаг был наглухо вмурован в постамент под собой. Пришлось потрудиться. К счастью, удалось «расковырять» один, оставив его в целости и сохранности, а всё остальное уже было делом техники. Но вот потом, когда саркофаг доставили на базу и начали его усиленно исследовать, открытия посыпались одно за другим. Во-первых, саркофаг оказался цельным кристаллом. Как в таком случае внутрь был помещён человек и розоватая жидкость, оставалось загадкой. Во-вторых, саркофаг фонил в очень узком спектре излучений, о существовании которых стало известно только в последнее десятилетие. И это вновь порождало массу вопросов. В третьих – саркофаг временами испускал электромагнитные импульсы определённой периодичности и парпаметров, что так же только добавляло загадок.       - То есть? – не понял юмора товарища Васильев.       - Невозможно точно определить, жив ли человек, находящийся в саркофаге, - пожал плечами Звягинцев. – У нас почти та же ситуация, что с этими кубами. Только саркофаг точно не является силовым полем. Но его материал обладает внушительными экранирующими свойствами – мя можем снимать только поверхностные показания, но ни рентген, ни другое методы «просветить» его насквозь результатов не дали.       - Занятно, - задумчиво изрёк Васильев. Теперь, спустя уже почти две недели с тех пор, как не состоялась его отправка на Меридиан, он уже нискольк об этом не жалел. То, с чем они столкнулись здесь, было куда важнее заброшенного города в другом мире.       - Я бы подобрал другое слово, - едко ответил Николай. – Иногда удаётся считать обрывки показаний, и тогда всё становится ещё более запутанным.       - Меня вообще волнует воспрос иного характера – правильно ли вы поступили, забрав саркофаг отсюда, - произнёс Валерий Алексеевич, подойдя вплотную к кубу с заключённым внутри «рептилоидом». Постучал по нему пальцем, вызывая едва разлиимый звук.       - Мы ведь с вами уже дискутировали на эту тему, и вы согласились с моими доводами, - вздохнул Звягинцев. Да, дискуссия тогда выдалась напряжённой, Чудиновский настаивал на продолжении исследования саркофагов как есть, на месте, аппелируя и к понятию «вандализм», и к возможным последствиям из-за гипотетических неучтённых факторов, и ко многому другому. Звягинцев тогда с трудом парировал его доводы отсутствием возможности провести на месте полноценные исследования, первостепенной важностью находок, обещанием соблюдать осторожность, и потом вернуть всё как было. Ну и многими сугубо профессиональными аргументами – так же. Но с тех пор профессор напоминал о своём несогласии с изъятием саркофага. И это уже начинало раздражать.       - Да, дискутировали, - согласился Чудиновский, не считая нужным продолжать тему. Своё дело он сделал – вновь напомнил молодёжи о возможно необдуманном их решении.       Помолчали. Специалисты вокруг продолжали свою работу, не обращая внимания на начальство. Люди переговаривались, шутили, удивлялись, обсуждали процедуру очередных исследований и так далее.       - А ведь мы застопорились, - наконец, выдал Васильев. – Не то, чтобы я жалуюсь, но с момента обнаружения галереи не было совершено больше ни одной значимой находки.       - Всё самое интересное – за закрытыми дверями, - философски отозвался Звягинцев, пожимая плечами, будто говоря «ну, что поделаешь». – Пока не научимся их открывать…       - Когда? Наши попытки их исследовать, ни к чему пока не привели. Ни панелей управления, ни проводки – вообще ничего, что могло бы нам хоть как-то помочь разобраться с тем, как они устроены.       - Что, предлагаешь взрывать? – нахмурился Звягинцев. Он давно знал Васильевна, и если тот начинал заводить разговор об использовании радикальных методов, это означало, что он крайне заинтересован в ходе исследований.       - Нет. Это как минимум может обрушить всю пирамиду, - качнул головой глава экспедиции. - Но у меня есть другое предложение.       - Почему у меня такое чувство, что оно мне не понравится?       - Потому, что я предлагаю попытаться «разморозить» одного из обитателей саркофагов, - выдал Васильев. Повисла пауза. И если Звягинцев обдумывал теоретическую возможность подобного процесса, то Чудиновский уже размышлял о возможных последствиях.       - Рискованно, - качнул головой Николай Владимирович. – К тому же не известно, действительно ли они там живы, или это просто такой уникальный способ захоронения.       - Я тоже скажу, что это рискованно, - кивнул Валерий Алексеевич. – Но по другой причине. Что будет, если у вас всё получится, и вы сумеете кого-то из них привести в чувство? Как «оживлённый» на это отреагирует? Что мы знаем о возможностях этих людей, об их психологии? Как повлияют на него современные условия на планете? Вопросов уйма…       - Я понимаю, - согласился Васильев. – Но какова альтернатива? Сидеть здесь месяцами, надеясь, что нам удастся когда-нибудь продвинуться дальше? Уже сейчас исследования пирамиды и остальных находок дали нам почти столько же материала, сколько и сотрудничество со…       - Странником, - продолжил вместо него Звягинцев. – Профессор в курсе.       - Археология, уважаемый Пётр Андреевич, не предполагает спешки, - улыбнулся Чудиновский. Всё-таки, эти двое были гораздо моложе, нетерпеливее. – Это кропотливый и длительный процесс. Мы ведь не в Индиану Джонса тут играем. Звягинцев хмыкнул – он только что представил Васильева в образе знаменитого киношного археолога, который больше тянул на звание расхитителя гробниц – фетровая шляпа, рубашка, брюки, кнут… Хотя куда колоритнее в этом облике в его воображении сейчас смотрелся Чудиновский.       - В общем, моё дело – предложить, - пожал плечами Пётр Андреевич. Он не слишком надеялся, что его предложение примут с ходу. Пожалуй, даже не надеялся, что его вообще примут. Но пусть у коллег появится дополнительная тема для размышления.       - Ладно. В любом случае нам надо как-то решить текущую проблему, - согласился Звягинцев, и они приступили к обсуждению других вариантов…       Скиннер миновал специальную чистую комнату, предварительно облачившись в белый комбинезон и надев на голову белую шапочку, полностью покрывавшую волосы. Лаборатория, в которую он держал путь, была не просто стерильной, но и чистой, что значило недопустимость появления в ней даже пыли, ведь здесь работали с технологиями нано - и микроуровня.       Дверь отворилась, и генерал прошёл внутрь. Сложные установки, в которых производилась сборка микрочипов, выращивание кристаллов и прочие удивительные процессы, шумели, работая. Спокойно переговаривались сотрудники лаборатории, которых здесь было не так уж много. Все были в медицинских масках, дабы даже мельчайшие частицы влаги при разговоре не оказывались в воздухе.       К нему тут же подошёл один из работавших здесь учёных – пожилой, с морщинистым лицом, мужчина.       - Генерал, - поприветствовал он кивком высокого гостя.       - Ну, что, Адам, есть, что мне сказать? – сходу перешёл к делу Скиннер, поправляя свою маску, которая почему-то была до жути неудобной. Он не любил тянуть кота за хвост. Тем более, сейчас он спешил.       - Кое-что есть. Пойдёмте, - Адам жестом пригласил генерала следовать за собой. Они подошли к одному из агрегатов, который оказался электронным микроскопом с кучей дополнительных функций. Экран, выводивший изображение с микроскопа, сейчас показывал весьма любопытную картину. Комар. Раздавленный, смятый в лепёшку. Но так казалось лишь на первый взгляд. Потому, что стоило к нему присмотреться, как обычное на первый взгляд назойливое насекомое представало в совершенно ином свете: его глаза были сложным массивом микрокамер и сенсоров, хоботок оказывался гибкой иглой, крылья – нано-плёнкой, приводящейся в движение микромоторами, да и в целом комар уже не выглядел живым существом, но являл свою истинную суть – порождение сумрачного научного гения.       - Серьёзная вещица, - задумчиво протянул Скиннер, глядя на монитор микроскопа.       - Более чем, - согласился Адам. – Честно говоря, я готов утверждать, что в нашей стране никто не способен создать что-то подобное. Ни мы, ни «Пентагон», ни частные компании.       - Вот как? – генерал внешне был спокоен. Но вот внутренне… Кто знал, о чём тот сейчас думает? Он и так прекрасно умел контролировать себя, не выдавая своих эмоций и размышлений, а сейчас его лицо и вовсе было скрыто маской.       - Уровень технологий, использованных в этом насекомом, опережающий. К чему-то подобному хоть приблизительно весь остальной мир подойдёт лет через двадцать, - с некоторой завистью в голосе резюмировал Адам, буквально пожирая взглядом изображение на мониторе.       - Как по-вашему, кто мог бы уже сегодня создать такую вещь?       - Не знаю. Возможно – кто-то, вроде нас. Секретное подразделение в составе чуть менее секретной госструктуры. Но это лишь предположение. На нём нет никакой маркировки, материалы, из которых он изготовлен, не уникальны, но сама идея и конструкторские решения – это просто сказка.       - Полагаю, вы сможете повторить технологию? – спросил Скиннер.       - Не сразу, но – да.       - Хорошо. Тогда задействуйте одну из групп на этом направлении.       - Генерал, где вы, всё-таки, нашли это устройство? Скиннер взглянул на Адама и улыбнулся. Улыбку, конечно, скрыла маска, но учёный понял всё по глазам, в которых мелькнула лукавая искра.       - Понял.       - Вот за что я вас ценю – вы всё понимаете с полуслова, - усмехнулся генерал, внутренне напряжённый как струна. Появление этого технического чуда там, где он его обнаружил, было не просто тревожным сигналом. Это было настоящим вызовом, угрозой. Особенно после того, как не удалось по горячим следам взять ответственных за его применение. Некая новая и весьма подготовленная сила заявила о себе. И не просто заявила. Образно выражаясь, она вошла на арену, открыв дверь с ноги. С этим нужно было разбираться. И немедленно. – Я заберу у вас образец на несколько часов.       - Но генерал…       - Нужно показать его нашему медиуму – вдруг ей удастся выяснить, откуда взялся этот комар, - сказал Скиннер, и Адаму оставалось на это лишь кивнуть.