Вмешательство извне

Глава 2. Незваные гости (10 мая 2025)

      - Каковы параметры объекта? – спросил Крутов, буквально врываясь в зал управления. Звягинцев еле за ним поспевал.       - Примерная масса четыре триллиона тонн, длина двадцать пять километров, высота – семь, ширина – десять, - отозвался начальник смены операторов. По его голосу было понятно, что он и сам поражён тем, что только что сказал. В зале управления царила суматоха – кто-то бегал от терминала к терминалу, кто-то судорожно барабанил по клавиатуре, кто-то что-то кому-то кричал через весь зал... Градус напряжения был очень высок. – Помимо этого мы фиксируем вокруг объекта наличие неизвестного поля с совершенно экзотическими характеристиками.       - Насколько они необычны? – тут же спросил Звягинцев, усаживаясь за ближайший терминал.       - Поле вокруг объекта порождает такие эффекты, которые просто невозможны в этом мире согласно законам физики, - взволнованно сообщил оператор.       - Он прав, - обернувшись от монитора и посмотрев на Крутова, удивлённо произнёс Звягинцев. – Самое простое, что там происходит – изменение массы электрона…       - И что всё это, по-вашему, значит? – осведомился Крутов. Плохое предчувствие, которое появилось у Сергея Ивановича, едва только заиграл сигнал тревоги, с каждым мигом становилось всё сильнее.       - На данный момент совершенно очевидно лишь одно – чем бы ни был этот объект, но он является гостем в этом мире, - не вполне уверенно ответил Николай Владимирович.       - Почему-то ничего иного я и не ожидал услышать, - проворчал глава ФСБ, устремив взор на главный экран – там высвечивалась космическая панорама окраины системы Меридиана. Похоже, чертовка-судьба решила, что ему мало было разбираться с наследием Медведева, мало было безумца Сандро, мало было «Теневого правительства», которое всё ещё спрутом опутывало Землю, и главная битва с которым была ещё впереди. Теперь ещё вот это.       - Скорость объекта двести тысяч километров в секунду и продолжает быстро снижаться, - громко произнёс один из операторов.       - Сориентируйте на него наши системы визуального наблюдения, - распорядился Крутов. – Я хочу посмотреть, кто так безцеремонно вторгается к нам в гости. И подготовьте систему обороны. На всякий случай.       - На это уйдёт не менее десяти минут, - сообщил Звягинцев. – И вы уверены насчёт обороны?       - Не важно, уверен ли я. Делайте. Лучше быть готовым ко всему, чем дожидаться неприятностей со спущенными штанами, - глава ФСБ подошёл к столу, за которым сидел Звягинцев и взял микрофон громкой связи. – Транслируйте по всему городу, - обратился он к учёному – тот кивнул, и Крутов заговорил:       «Внимание всему персоналу, службе безопасности и жителям города! На краю этой планетной системы обнаружен неизвестный сверхмассивный объект, приближающийся к нам со скоростью двести тысяч километров в секунду. В связи с этим в городе объявляется чрезвычайное положение до выяснения обстоятельств. Привести все оборонительные системы в полную готовность!»       Крутов поставил микрофон на стол и посмотрел на Звягинцева:       - Телескоп «Ломоносов» уже на позиции, остальные в процессе, - ответил учёный, поняв, что хотел услышать его начальник.       - Дайте картинку на главный экран, - кивнул Крутов.       - Картинка пошла, - Николай нажал пару кнопок, и на главном мониторе во всю стену развернулась масштабная панорама космических просторов. – Даю увеличение, - один из секторов картинки скачком увеличился и изумлённым взорам людей, находившихся в зале контроля, предстал – изображение не давало простора для трактовок - исполинский звёздный корабль…       - Прежде всего, позвольте мне приветствовать вас, Великие, - начал Магнус, выходя в центр Зала Советов Академии – эхо его голоса и шагов поднималось под сводчатый потолок, находившийся на высоте пятнадцати метров над полом, расписанным магическими символами, обозначающими разные школы, направления и аспекты магии. Яркий свет утренней зари, пробивавшийся сквозь витражи, окрашивал стены зала во все цвета радуги. – Я рад, что все вы прибыли сюда по моему зову, - продолжил архимаг, становясь в центре зала.       - Приветствуем тебя, Великий Мастер, - поклонился один из присутствовавших – седобородый старик в просторном белом одеянии, опирающийся на свой изогнутый деревянный посох. Всего в зале было семь человек, шестеро из которых образовывали круг, стоя на секциях пола, помеченных золотыми символами. Среди них была и Оракул Заветного Города. – Но скажи нам, зачем ты созвал всех нас?       - Вы как всегда верны себе, Аноар, - улыбнулся Магнус. – Уже зная ответ, вы всё равно спрашиваете… Что ж, я не стану тянуть и скажу всё как есть. Но для начала небольшой экскурс в недавнюю историю, - волшебник собрался с мыслями и продолжил. - Как вам, должно быть известно, в последнее время нам пришлось столкнуться с чередой событий, коренным образом повлиявших на жизнь в Меридиане… и не только.       - Если это возможно, то будь так добр и объясни подробнее, - перебил мага молодой человек в сером плаще и остроконечной шляпе.       - Видно, пары твоих зелий и реактивов плохо влияют на память, Доран, - усмехнулся Магнус, намекая гостю на его увлечение алхимией. – Около трёх с небольшим лет назад был свергнут с трона князь Фобос, и на престол взошла королева Элион. Это во многом стабилизировало обстановку, но ненадолго. Затем Нерисса, бывшая стражница, обозначила свои притязания на власть во вселенной. К счастью, стражницам нового поколения удалось с ней справиться…       - Всё это нам известно, Магнус, - нетерпеливо перебила архимага женщина средних лет, облачённая в мантию красного цвета. – Что конкретно ты хочешь сказать?       - Элеонора, прошу тебя, не перебивай, - укоризненно посмотрел на неё глава Академии. – Это те события, о которых известно всем. Но были и те, о которых мало кто знает. Однако, важность этих событий куда более значима. Сначала после почти двухсотлетнего молчания о себе заявил мой бывший ученик, Сандро. Как оказалось, он всё это время искал легендарный Зиккурат…       - Неужели? – усомнился высокий – метра под два с половиной – черноволосый мужчина в коричневой кожаной куртке и штанах. На глазах его была повязка из плотной чёрной ткани. – Почему тогда я ничего об этом не увидел?       - Этого я не могу знать, провидец Морион, - ответил Магнус, - но факт остаётся фактом.       - Но ведь Зиккурат – всего лишь легенда, выдумка! – воскликнул ещё один маг, одетый в дорогой, богато украшенный камзол, чёрные штаны и до блеска начищенные сапоги – вокруг него накручивали круги, как электроны вокруг ядра атома, три энергетических шара. Выглядел он дерзким франтом – с аккуратной бородкой-эспаньолкой и усиками он казался испанским идальго.       - Интересно, что бы ты сказал, Фрейнар, если бы Сандро не был остановлен и воспользовался силой выдуманного реликта, - укоризненно посмотрел на мага глава Академии. – Зиккурат не сказка. Он реально существовал… До тех пор, пока не был разрушен Странником чуть менее двух лет назад.       - Странником? – переспросил Аноар. В голосе его чувствовалась заинтересованность. Взор старика пытливо упёрся в архимага. Но тот и сам собирался всё рассказать.       - У нас ещё будет время поговорить об этом человеке отдельно, владыка стихий, - проговорил Магнус, а затем продолжил. – Далее – незадолго до падения режима Фобоса (и, наверное, с этого следовало начать) группе землян удалось создать устройства, при помощи которых они теперь могут путешествовать в Меридиан и другие миры, - Магнус поднял ладонь вверх, предотвращая очередную серию вопросов – маги были ошеломлены услышанным, но перебивать волшебника не стали. - А чуть менее года назад вновь проявил себя таинственный враг всех разумных существ, из-за действий которого двести лет назад произошёл раскол Великой Единой Гильдии Магов. Более того – в ходе расследования, проведённого землянами, было установлено, что влияние упомянутого врага всеобъемлюще – оно распространялось на Землю, на Меридиан и все прочие существующие миры. Выяснилось, что по воле этого врага в мирах происходят катастрофы и потрясения, создаются теневые правительства, состоящие из самых безпринципных и одновременно – самых влиятельных и могущественных людей, устанавливаются режимы правления, обращающие всё население своих миров в рабов в скрытой или явной форме. Но и это ещё не всё – земляне выяснили, что результатом деятельности врага явился некий катаклизм, который произошёл в каждом из известных миров двести лет назад, в каждом мире обладая своей формой, после которого знания о прошлом были утрачены, старый мир рухнул, и на его обломках врагами был выстроен новый, с фальшивой историей… К счастью, совместными усилиями стражниц, землян, Странника, моими и магов Совета Кандрокара нам удалось одолеть того, кто стоял за всем этим - Верховного Иерарха, падшую сущность, обладающую почти божественным могуществом и стоявшую во главе межмировой структуры «Равновесие». Но цена была очень высока – гибель Предвечной Цитадели, а затем Оракула, главы совета Братства в битве с посланником Иерарха, по сути, уничтожила сам совет. Также при уничтожении Предвечной Цитадели погибли многие маги Совета... вместе с Орамерами, источником силы стражниц. Таким образом оборонительная линия Меридиана, Земли и других миров пала. Впрочем, об этом вы знаете. Мы стали беззащитны против агрессии внутренней и внешней.       - Я всё ещё не могу поверить, что эти события были скрыты от моего взора, - произнёс слепец таким тоном, будто каждое произнесённое им слово было весом в тонну. - Если всё, что ты рассказал – правда, что ты предлагаешь? – с сомнением произнёс Морион. Он не мог смириться с тем, что что-то могло ускользнуть от его всевидящих глаз. Он видел всё, всегда и везде. Признать, что он чего-то не заметил, значило признать, что он не всевидящий… Он не мог пойти на такое. А ведь к нему всегда обращались за советом относительно будущего, настоящего и прошлого – и короли, и простой люд – все шли к нему. А к некоторым – тем, чьи деяния могли изменить мир – он шёл сам. Дабы подтолкнуть к нужному шагу. Фактически, своими пророчествами он, Морион, Странствующий Провидец, Вестник Перемен, Всеведущий, Изменяющий миры, и впрямь мог влиять на целые реальности, на судьбы миров, государств, народов. И потому ему так трудно было принять, что Вселенная отказалась ему открывать некоторые свои секреты.       - Я полагаю, что нам пора воссоздать Великую Гильдию Магов, - спокойно ответил Магнус. Собирая всех этих волшебников из разных миров здесь – величайших из ныне живущих – он был готов к тому, что далеко не все они сразу поверят ему и примут его идеи. Но иного выхода Магнус не видел. Он не собирался отступать – столько времени ушло только для того, чтобы отыскать их всех, связаться с ними, убедить в необходимости встречи. А ведь он начал работу по восстановлению Гильдии сразу после завершения истории с «Равновесием». Потом ещё приходилось договариваться с каждым, чтобы он или она явились в нужный срок на Меридиан, при этом сохраняя определённую тайну – идея воссоздания Гильдии магов Меридиана не находила понимания за пределами самого Меридиана. Да и на Меридиане к этому относились в лучшем случае настороженно – раны, нанесённые Расколом, были слишком сильны, и затронули многие соседние миры, которые точно были бы не в восторге от воссоздания структуры, развал которой привёл к катастрофе глобального масштаба и массовым жертвам среди населения. – Именно поэтому я и собрал вас здесь.       По лицам собравшихся пробежали тени. Но Магнус был настроен решительно.       - Я прекрасно понимаю то предубеждение, которое бытует у народов ваших и многих других миров по отношению в Гильдии магов Меридиана. Но прежняя Гильдия рухнула не только из-за тяжести амбиций входящих в неё сторон и политических разногласий. Раскол, насколько мы теперь можем судить, произошёл во многом из-за действий агентов «Равновесия», финальным аккордом которых стал террористический акт на последнем совете Гильдии.       - Даже если это и так, - молвил похожий на идальго Фрейнар, - что это меняет? Разборки ваших магов слишком хорошо запомнились всем, до кого докатились.       - Боевые маги из Зоата, между прочим, участвовали в этих разборках в качестве наёмников, - тихо, но так, что все слышали, молвил Аноар, огладив бороду. – И те, кто выжили, серьёзно обогатились.       - Я не в претензии, - в примиряющем жесте поднял руки Фрейнар. – Мой мир – не обитель святости. Я лишь констатирую факт. Мы-то, допустим, люди широких взглядов. Но что скажут другие? Как ты им будешь объяснять воссоздание Гильдии Меридиана, архимаг?       - Тем, что нам нужна сила, способная взять на себя то, что ранее выполнял Кандрокар – защиту других миров. На мой взгляд, нынешнее призвание Гильдии оформилось само собой – заменить совет Кандрокара, приняв на себя все его обязанности по соблюдению мира. Не простое накопление знаний, как это делал Кандрокар.       - Предвижу массу политических проблем по этому поводу, - вымолвил Морион.       - Ты это сейчас прозрел, или просто аналитический вывод? – Фрейнар, похоже, был самым общительным из всех собравшихся магов.       - Чтобы предсказать нечто подобное, не обязательно быть провидцем, - усмехнулся двухметровый слепец. – Стоит только заявить о том, что новая Гильдия Меридиана собирается заменить Совет Кандрокара, как тут же со всех сторон посыплются обвинения в попытке узурпировать власть над Вереницей миров. И всем будет наплевать на её оборонительный и защитный характер. Кроме того, все тут же припомнят вам то, что творили ваши маги во время Раскола.       - Не важно, как это будет называться, - Магнус был согласен с выводами своих гостей. Он и сам прекрасно осознавал всё то, что сейчас было озвучено. Однако, у него был план действий. – Не обязательно называть эту структуру Гильдией. Это может быть Совет, Конклав, Собрание – ярлык можно прилепить какой угодно. Я лишь для своего удобства пользовался старым названием.       - А как насчёт принципа невмешательства, которого всегда придерживался Кандрокар? – тихо спросила Элеонора. Новость, которую вывалил на них Магнус, огорошила волшебницу. Она даже представить себе не могла, что на этой встрече с архимагом Меридиана речь пойдёт о чём-то настолько масштабном, амбициозном и спорном.       - Невмешательство, Элеонора из Эстена-на-Лейбе? – вопросительно изогнул бровь Магнус. – А как же стражницы? Они всегда были инструментом Кандрокара, сохраняя лишь видимость независимости. Мы все прекрасно это понимаем. В конечном итоге именно в Кандрокаре всегда находились Орамеры и именно Оракул или высокопоставленные члены Совета давали им поручения. И они были очень удобным инструментом, позволяя Кандрокару загребать жар чужими руками, оставаясь как будто ни причём.       - Грёбаня политика, - с презрением процедил Фрейнар.       - Абсолютно согласен, - кивнул ему Морион.       - Итак, - тихий голос Оракула Заветного Города разнёсся по залу так, словно его подхватил ветер. Высокая бледная женщина оглядела присутствующих испытующим взглядом. – Ты предлагаешь воссоздать то, что жители многих миров и твоего собственного ненавидят, и наделить это полномочиями и достаточной силой, дабы это нечто заняло место Кандрокара, пользовавшегося если не всеобщим доверием, то уважением? Как ты себе это представляешь, Магнус? Ведь недостаточно просто собрать сильнейших магов из наиболее развитых миров и заявить, что они - новая Гильдия магов, которая заменит Кандрокар. Юридически, политически это ничего не будет стоить. Как ты убедишь всех признать Гильдию и её притязания на роль нового арбитра-хранителя миров?       Магнус хитро улыбнулся. Театрально взмухнул рукой – он не смог отказать себе в удовольствии некоего позёрства перед этими выдающимися магами, ибо наступал кульминационный момент, и он собирался сейчас предъявить свой главный козырь.       - Я ждал этого вопроса, Оракул, - произнёс он с играющей на устах лукавой улыбкой человека, который продумал всё наперёд. - Нам помогут члены Совета Братства – советник Тибор и хранительница Люба, - с этими словами архимага в зал вошли названные им волшебники – Тибор, седобородый старец с пронзительным взглядом, был хмур и спокоен, а Люба – женщина из древнего народа, во внешности унаследовавшего черты кошачьих, излучала скорее любопытство. Оба они были облачены в белые мантии членов Совета Кандрокара, канувшего в небытие. Как напоминание окружающим и самим себе о том, что долг Братства оставался даже после его гибели. Приглашённые маги, недоумевая, стали перешёптываться. – Они согласились войти в состав Гильдии, дабы обеспечить её преемственность от Братства. Кроме того, в их распоряжении есть регалии, часть архива Кандрокара и… собственноручно записанная последняя воля Оракула, составленная им на случай гибели перед тем, как он отправился на бой против эмиссара «Равновесия»! – театрально возвестил Магнус, с нескрываемым наслаждением наблюдая за тем, как меняются выражения лиц его гостей. Скепсис, который сквозил в их взглядах, уступил место удивлению в той высшей степени, которую чуждые этикету и выспренности земляне могли бы назвать «стадией офигевания».        Это объявление прозвучало подобно грому среди ясного неба. Все маги были не просто удивлены – они были потрясены. Они переглядывались, задумчиво и даже подозрительно глядели на бывших членов Совета Братства. Они стремились быстро уложить в голове новые сведения и понять, что с этим теперь делать.       - Последняя воля Оракула? – молвил Аноар, взгляднув на Магнуса, а затем переведя взор на Любу с Тибором.       - Именно так, достопочтенные маги, - кивнул бывший член Совета Братства. – Люба, будь добра, - обратился Тибор к коллеге. Женщина выудила откуда-то из складок своей мантии цилиндрический футляр, вскрыла его с одного конца, доставая свёрнутый в трубку свиток. Расправив лист, она продемонстрировала его всем собравшимся.       - Это… дейтсвительно почерк Оракула, - пробормотал Доран. Он много раз имел дело с дипломатической почтой и прекрасно знал все особенности оформления посланий, донесений и прочей корреспонденции разных миров. В том числе и Кандрокара. – Печать и личный магический оттиск…       - Что там написано? – нетерпеливо спросил Фрейнар. Ему определённо нравилось то, как начали развиваться события. Всё вело к тому, что здесь и сейчас произойдёт нечто значительное, что повлияет на судьбы множества миров. И он хотел быть к этому причастен. Он никогда не скрывал, что был честолюбив и жаден до славы. Но сейчас могло произойти то, что позволило бы ему возвыситься так, как он никогда до этого даже не мечтал. Стать одним из основателей нового Совета, заменяющего Кандрокар и наследующего ему? Получить огромное влияние во всех известных мирах? Чёрт побери, да!       - Я зачитаю, - сказала Люба, и принялась декламировать содержание документа:              «Я, Оракул Совета Братства Сердца Вечности, Хозяин и слуга Предвечной Цитадели, защитник Вереницы Миров и верховный маг света Химмериш из Базилиада, пишу эти строки, пребывая в глубокой тоске и смятении.       Предвечная Цитадель пала. Многие… очень многие маги, входившие в состав Совета, погибли вместе с ней. То, что осталось – с этим уже не восстановить Совет. Мы повержены. Повержены врагом, о котором до недавнего времени даже не подозревали. Повержены чередой кризисов, к которым оказались не готовы. Повержены собственной недальновидностью… Моей недальновидностью.       С того самого дня, как я стал Оракулом и впервые вступил в чертоги Предвечной Цитадели, я стремился использовать дарованные мне силы и возможности для блага всех миров Вереницы, при этом не нарушая главных постулатов нашего Братства. И я честно исполнял свой долг, отдавая делу Братства все свои силы.       Но… я не мудрейший, хотя многие так меня и звали. Это лишь мой титул. Я не всеведущ, хотя Оракул должен быть таковым. Теперь я это прекрасно понимаю. Как понимаю и то, насколько наивны мы все были. Достаточно было лишиться всего, чтобы осознать простой, и вместе с тем – ужасающий факт – вселенная гораздо больше, чем мы всегда думали. На нас просто до поры не обращали внимания, и мы как будто варились в собственном соку, полагая, что мироздание ограничивается нашей Ойкуменой, за пределами которой нет ничего.       Я должен был знать, понять, предвидеть. Но мой дар пророка молчал. Он молчал, когда был так нужен. Я не предвидел слишком многого, и это стало причиной всех роковых событий, случившихся с нами в последние годы. Я не предвидел появления кого-то, кто мог прибыть далеко из-за пределов Вереницы, ибо пребывал в плену того же заблуждения, полагая, что дальше известного нам уголка мироздания нет ничего. Но появился Странник. Я не предвидел, что земляне получат доступ к другим мирам. Я не ощутил присутствия нарастающей тьмы, когда Сандро заявил о себе. И мои последним просчётом было то, что я не ощутил присутствия древнего могущественного зла, опутавшего все миры паутиной своей тёмной власти.       И вот мы здесь, на Земле. Я пишу эти строки, находясь на военном форпосте страны, носящей имя «Россия», и со страхом пытаюсь вглядеться в то новое будущее, которое для нас уготовила судьба. Всё туманно, размыто. Ещё ничего не решено… Вскоре небольшой отряд отважных людей бросит вызов могущественному посланнику злой силы, повелевающей мириадами миров, дабы разорвать цепи незримого рабства. Я пойду с ними. Это – то немногое, что я ещё могу сделать как глава Совета Братства. Кандрокар бросит вызов этому злу.       Но впервые за долгое время я не уверен в победе. Люди Земли и Странник… Если они правы, то, с чем мы столкнулись, то существо, с которым нам предстоит сразиться – нечто невообразимое. Всё может случиться.       И поэтому я пишу эти строки. Да – Кандрокар пал. Да – Предвечная Цитадель уничтожена агентами врага. Но наше дело не должно быть предано забвению, оно не должно быть оставлено. Теперь как никогда раньше я понимаю – Вереница миров нуждается в защите, ибо опасности, таящиеся за пределами известного нам мироздания, куда более зловещи и грозны, чем можно себе вообразить.       Если всё закончиться благополучно, если я вернусь, то эта бумага так и останется просто бумагой. И я сделаю всё, чтобы восстановить Совет, сделать его сильнее, подготовить к новым кризисам, которые, похоже, неизбежно произойдут в будущем.       Если же нет…       В случае моей смерти я завещаю эту миссию тем, кто дерзнёт за неё взяться. Тем, кто будет пользоваться полным доверием моих ближайших соратников, которым я оставляю на хранение сей документ – советнику Тибору и хранительнице Любе. Да – уже не будет Оракула, всё будет как-то иначе. Но если Тибор и Люба сочтут некую персону достойной, то я дарую им право и обязанность наречь таковую персону моим преемником, достойным созвать новый Совет, которому – в случае его создания и независимо от формы его организации - передаю все права, привилегии и обязанности Совета Братства Сердца Вечности, так же известного как Совет Кандрокара.       За сим я завершаю это послание в будущее, и надеюсь, что это будущее будет добрым для всех нас.       Оракул Совета Братства Сердца Вечности, Хозяин и слуга Предвечной Цитадели, защитник Вереницы Миров и верховный маг света Химмериш из Базилиада».       В зале воцарилась тишина. Благоговейная тишина. Тишина, полнившаяся надеждами и зарождающимися амбициями. Тишина, в которой как будто было слышно, как работают мысли собравшихся волшебников, как перестраиваются их представления и взгляды относительно причины, по которой они были здесь.       - Эта бумага…, - наконец, полный нескрываемого энтузиазма, заговорил Фрейнар, - она всё меняет.       - Да. С ней действительно возможно создать то, о чём ты говоришь, Магнус, - задумчиво молвил Морион. – И никто не посмеет усомниться в том, что новая… Гильдия действительно является преемницей Кандрокара. Всем придётся её признать.       - Нет, слепец, - фыркнул «идальго». – Порой ты действительно бываешь слеп. Дело даже не в политической составляющей, - он в предвкушении уже потирал руки. – Вы представляете, какие перспективы открываются перед нами? Какое влияние плывёт нам в руки?       - Твой «альтруизм» просто заразителен, - фыркнула с явным неодобрением Элеонора. – Но… это действительно меняет всё, Магнус.       Архимаг выглядел довольным. Пожалуй, даже более чем довольным. Он выглядел, как кот, вдоволь наевшийся сметаны и лёгший отдыхать в тенёчке. Разве что не мурлыкал под нос.       - Так каков ваш ответ? – спросил он, обращаясь к своим гостям. – Вы – величайшие маги своих миров, лучшие в новом поколении. Кому как не вам… нам всем вместе создавать новый Совет, новую Гильдию?       - Я всецело тебя поддержу, - тут же откликнулся Фрейнар. – Такой шанс выпадает раз в жизни, и я не намерен его упускать.       - Не стоит забывать, юный Фрейнар, что важный пост в такой структуре, о которой идёт речь, предполагает не только власть и влияние, но тяжёлую работу, - напомнил Аноар. Древний старец, опиравшийся на посох, думал. Он всё ещё не пришёл к какому-либо решению. Но Магнус требовал ответа здесь и сейчас. И он привёл весомые доводы. Возможно…       - Не нуди, - отмахнулся «идальго». – Уж работать-то я умею. Иначе бы не был известен, как сильнейший боевой маг Зоата. Но никто не запрещает совмещать полезное с приятным.       - Золотые слова, дражайший Фрейнар, - вдруг в зале прозвучал новый голос. Мужской, сдобренный ехидцей, он был знаком многим собравшимся. И они сразу встрепенулись, зазвучали слова боевых заклинаний, защитных заклинаний, а в следующий миг в яркой вспышке зелёного света в зале возник опальный владыка Меридиана – князь Фобос собственной персоной, облачённый в свою неизменную чёрно-фиолетовую мантию!       - Что?! – негодующе воскликнул Доран, а его одеяние вспыхнуло золотистыми арканами древней магии и алхимическими формулами. Это не предвещало ничего хорошего. Энергетические шары Фрейнара обратились молниями, зависшими рядом с хозяином и уставившимися на незваного гостя. Остальные маги тоже предприняли ряд действий, дабы достойно встретить бывшего князя. – Что ты здесь делаешь, негодяй?       - Мне надоело ждать, - меланхолично ответил бывший князь, мазнув почти безразличным взглядом по гостям архимага, готовым его испепелить. – Магнус, ты до сих пор не рассказал им.       - Я к этому плавно подводил…, - то ли огрызнулся, то ли вздохнул архимаг. Судя по всему, подобный поворот событий он точно не планировал. Фобос, тем временем, обошёл зал по кругу, и неожиданно на полу, исчерченном магическими символами, проступил ещё один круг с символом, обозначавшим магию иллюзий – полузакрытое око, окружённое туманом.       - Что всё это значит? – казалось, взгляд Мориона, пусть и перекрытый чёрной повязкой, мог прожечь дыру в Магнусе.       - Восемь членов Совета. Один хранитель. Один глава. Такова была управляющая структура Совета Кандрокара, - размеренно, чеканя слова, произнёс Магнус.       - Ты хочешь сказать, что он…, - Оракул Заветного Города покачала головой.       - Тому есть несколько причин, - ответил Магнус. Да, всё вышло не так, как он рассчитывал. А всё из-за прихоти этого мерзавца Фобоса. Они не об этом договаривались. Архимаг собирался медленно подвести гостей к тому, что князь тоже появиться сегодня в их компании, но Эсканор лишил его возможности следовать заранее продуманному плану. Или он это нарочно? Быстрый негодующий взгляд Магнуса устремился к Фобосу. Тот едва заметно изогнул губы. Ну так и есть – нарочно!       - Причины? – распалялся Доран. Алхимические круги вокруг него накапливали энергию. – Тебе напомнить, что он делал с Меридианом, пока был правителем? Тайные тюрьмы, массовые казни, подавление любого инакомыслия, а ещё он питал свою магию жизненной силой твоего собственного мира, Магнус, постепенно его убивая!       - Ты забыл про младенцев, - насмешливо молвил князь. – Ещё я пил кровь младенцев.       - Да ты…       – Неужели после всего, что он сделал, ты пустил его на порог, Магнус? – удивлению Элеоноры не было предела.       - Не ожидал, что скажу это, но я согласен с юным алхимиком, - кивнул Фрейнар. Впрочем, сам он тоже вряд ли мог похвастать безупречным прошлым, поэтому ограничился лишь этой фразой. И никто из приглашённых волшебников, однако, не обратил внимания на то, что Люба и Тибор были абсолютно спокойны в сложившейся ситуации, никак не прореагировав на появление опального князя.       - К вашему сведению, господа маги, - Фобос сделал ироничный акцент на слове «господа», - как и Магнус, я также принимал посильное участие в борьбе против Верховного Иерарха. Должен сказать, что после этого мои приоритеты очень резко изменились. Как, впрочем, и после предательства Седрика и повторного заточения в королевской темнице Меридиана.       - ЛОЖЬ! – гневно выпалил Доран, уже готовый нанести мощный магический удар.       - Успокойтесь, молодой человек, - осуждающий взгляд Аноара прошёлся по алхимику с эффектом холодного душа – тот как будто сразу «сдулся», а его колдовство рассеялось. Впрочем, это тоже была заслуга старика – кристалл в навершии его узловатого посоха испустил неяркую вспышку света.       - Есть несколько причин, по которым Фобос сейчас находиться здесь, - немного переведя дух от того, что «горячая фаза», похоже, отменяется, сказал Магнус, уже придумывая, как он припомнит этот демарш строптивому бывшему князю. – Но основных – три. Первая – он действительно принял участие в операции против «Равновесия», тем самым внёс вклад в борьбу со злом такого уровня, о котором и помыслить трудно, - Доран порывался что-то возразить, но опять сник под взглядом Аноара точно нашкодивший школяр перед директором школы. – Вторая причина – как бы кто ни относился к Фобосу Эсканору, но один факт неоспорим – он является величайшим магом иллюзий из ныне живущих, а такие выдающиеся маги нам необходимы, если мы собираемся противостоять кризисам того уровня, с которыми мы столкнулись недавно. Третья причина – он действительно стремится к искуплению своих грехов, и уже полгода находится на исправительных работах в Академии на должности преподавателя магии иллюзий…       - Проклятая должность? – хмыкнул Фрейнар. – Что ж, по крайней мере, нам осталось не долго терпеть ваше общество, князь.       - О, вы не знаете? – ухмыльнулся Фобос. – Проклятие было развеяно. Я нашёл способ, как это сделать…       - Мы готовы подтвердить всё, сказанное Магнусом, - невозмутимо произнёс Тибор, всё это время безмолвно следивший за перепалкой. Люба кивнула. – Впрочем, мы вас понимаем – не легко принять тот факт, что преступник на испытательном сроке может находиться среди нас. Но Королева Элион решила дать своему заблудшему брату последний шанс. Если и в этот раз он им не воспользуется…, - маг пожал плечами.       - В это сложно поверить, - хмыкнул Морион-прорицатель. – Его злодеяния не поддаются счёту. Как он вообще оказался за пределами темницы Заветного города? – он явно игнорировал бывшего правителя Меридиана – даже не посмотрел в его сторону.       - Князь Фобос действительно оказал помощь в деле, связанном с Верховным Иерархом, - повторил Магнус с нажимом на каждом слове. – Более того – он не лгал, говоря о смене приоритетов. Чуть больше полугода назад, ещё находясь в темнице, он обратился ко мне с просьбой дать ему шанс искупить свои преступления. Тогда я ему не поверил. По крайней мере, не сразу. Он потом сбежал… снова, но впоследствии доказал и словом, и делом, что был честен в своём стремлении к искуплению. В итоге королева Элион высочайшим повелением дала ему второй шанс, - ответил Магнус. – По его же собственной просьбе. Я лишь поддержал Фобоса… На то были определённые причины. Я думаю, вы сами это поймёте со временем.       - Если мы и согласимся на возрождение Гильдии, то Фобосу там точно не место, - рассудительно произнесла Элеонора. – Как мы сможем заменить Совет Кандрокара, если в наших рядах будет тот, кто принёс столько бед Меридиану и по чьей вине сам Совет, как ты говорил, едва не погиб? Как к нам будут относиться люди?       - Но, может быть, стоит дать Фобосу возможность реабилитироваться? – нарушил своё молчание Аноар. Он говорил редко. Но говорил порой то, чего никто не ожидал услышать. А сейчас ему оказалось достаточно лишь один раз посмотреть в глаза Фобосу, чтобы увидеть в них… истину? Та маска легкого пренебрежения и ехидства, которую князь демонстрировал им сейчас – это было фальшью. А за этим фасадом князь скрывал то, что стало с ним на самом деле. Он просто давал зрителям то, что они хотели и ожидали увидеть. Но внутри Фобос был уже не таков. И Аноар это понял. Потому и выступил в его защиту.       - Реабилитироваться? – изогнул бровь Фрейнар. – Каким образом? Да и потом разве это вообще возможно?       - Прекратите этот спор! – воскликнула, наконец, Оракул Заветного Города. – У нас уже нет времени, чтобы заниматься дальнейшими препирательствами. Морион, - она обернулась к мужчине с повязкой на глазах, - ты тоже должен был уже почувствовать, - все маги дружно посмотрели на прорицателя – тот снял повязку и открыл глаза – они вспыхнули магическим голубым светом. Мужчина замер, а лик его отразил ужас и удивление:       - Я вижу… Вижу зло, пришедшее из глубин вселенной. Оно уже здесь, - маг упал на одно колено. – Слишком… сильно сопротивление…я…А-А-А! - обессилев, он упал на спину, хватая ртом воздух - к нему тут же подбежали Магнус и Аноар. Владыка стихий помог Мориону надеть повязку, а затем спросил:       - Что ты видел?       - Нечто огромное, - часто дыша, обессиленно ответил прорицатель, поднимаясь на локтях. Пот заливал его лицо. Он как будто только что побывал в жаркой пустыне. – Нечто огромное и настолько чужое, что сам мир вокруг него меняется, отторгая его, - голос Мориона дрогнул.       - Теперь вы понимаете – мы не можем более тратить время на безсмысленные споры, - произнесла Оракул.       - Что ты там говорил про очередной кризис, Магнус? – горько усмехнулся Фобос. В этот момент с него на миг слетела «маска», и все увидели в нём некую внутреннюю перемену. – Похоже, что сама судьба не оставляет нам иного выбора, кроме как помочь тебе воссоздать Гильдию. Или Совет…       Это было неторопливо, даже величественно. Сначала пелена звёзд, видимых где-то там, в необозримых просторах космоса, была безмятежна. Но в какой-то момент по ней будто прошла рябь волн. Это было невозможно – как волны нарастали, расходясь по невидимой плоскости, будто по водной глади. Будто звёзды отражаются в волнующейся воде, куда только что кто-то уронил камешек. Волны расходились всё дальше, всё быстрее, а потом из самого центра показался он – чудовищный исполин. Зловещее творение нечеловеческого ума. Звёздный корабль. Сначала показался его нос, хотя… это больше походило на голову гигантского дракона – массивы сенсоров, напоминающие глаза, гигантская полураскрытая «пасть», внутри которой можно было бы увидеть титаническое орудие, покрытая чешуёй брони «шея», длиной в несколько километров, переходящая в огромное «тело» с рудиментарными «лапами», которые являлись то ли двигателями, то ли орудиями, то ли ещё чем-то.       Он был огромен – этот звёздный дракон. И он внушал неподдельный ужас любому, кто мог бы его увидеть. Но таков и был замысел – придать всем своим боевым аппаратам формы первобытных хищников далёких времён, обитавших на родной планете, дабы вселять ужас в сердца врагов.       Корабль вышел точно по заданным координатам на границе системы. Местное солнце – жёлтый карлик, имело пять планет, вращающихся по слегка вытянутым орбитам. «Дракон» повёл головой из стороны в сторону как живой, словно ориентируясь в этом, новом для себя, уголке космоса.       Шро’так созерцал эту величественную картину сквозь большое обзорное окно, находясь на мостике флагмана флота, который по его приказу совершил прыжок в эту систему, обнаруженную слухачами. Мостик был устроен традиционно – внушительное круглое помещение со стенами из синтетической плоти, плавно переходящими в потолок, поддерживаемыми рёбрами жёсткости, сходящимися в центре купола, откуда на длинном толстом кожистом жгуте спускалось внушительное пульсирующее образование, похожее на грушу, превосходящую размерами самого командующего чуть ли не вчетверо. По периметру зала у стен из пола вырастали кожистые коконы, в которых сейчас находились управители, в задачи которых входило ведение корабля.       Командующий закрыл глаза и мысленно произнёс: «Сбросить скорость на пятьдесят процентов. Изменяющее поле на ноль. Выйти на орбиту над второй планетой системы». Незамедлительно последовал мысленный же ответ навигатора: «Подчиняюсь». Все представители этого биологического вида имели развитые телепатические способности, которыми пользовались довольно часто, что давало воинам-ящерам существенное преимущество в бою…       Однако мысли командующего были далеки от происходящего здесь и сейчас. Истинные мысли. Когда любой может услышать то, о чём ты думаешь, лучше некоторые мысли прятать очень глубоко, заменяя их ложными, но приемлемыми. Истинные же мысли Шро’така крутились вокруг одного события, произошедшего недавно, но вызывавшего неподдельную тревогу – План был изменён! Такого никогда не должно было случиться. Но случилось. И его терзал вопрос - почему внезапно был изменён План? Почему вдруг последней узловой точкой системы была назначена именно эта планета? Ведь ранее заключительной точкой была избрана другая система, к которой ему и следовало вести корабль. Она была гораздо ближе этой системы, находящейся на отшибе галактики. Но он получил приказ о смене курса лично от Первого Советника Императора сразу после того, как Ревнитель сообщил ему об обнаружении планеты с нужными параметрами. Это было… необычно. И заставляло задуматься.       Ревнитель Веры, как всегда, появился в неподходящий момент. И в прямом и в переносном смысле. Но, видно, Император решил подстраховаться на тот случай, если вдали от родины и Армады в рядах доблестных воинов Империи начнёт шириться сомнение. Или сомнения. Сомнения в правоте Императора, в его непогрешимости, в правильности того, что они делают и в правильности приказов, которые им отдают их командиры. Сомнения в предназначении…       Шро’так издал звук, который можно было интерпретировать как смешок. Его раздражало, как безцеремонно Ревнитель пытается вмешиваться в действия флота. Это было вне его полномочий. Но, тем не менее, используя неформальные рычаги влияния и авторитет Советника, тот вёл себя так, будто это он командует флотом.       Шро’так вернулся к предыдущей мысли.       Предназначение! Как много уже было сказано о божественном происхождении Шао’ссоров и о том, что их святой долг - нести свой порядок во все миры вселенной! Столько было сказано о том, что Император – живое воплощение Великого бога Шассаарры, сотворившего всё сущее, непогрешимый, справедливый… Столько ничем не подкреплённых слов! Шро’так всегда недоверчиво относился к религии, пусть даже её прививают каждому Шао’ссору с момента его вылупления из яйца…       От размышлений командующего флотом оторвал звук открывающейся двери-диафрагмы. Как он и ожидал – на мостик вошёл Ревнитель Веры, оправдывая сложившееся о нём у командующего мнение.       - Я кое-чего не понимаю в ваших действиях, Шро’так, - начал Хо’раас, позабыв о приветствии вопреки обычаю.       - Чего же? – невозмутимо спросил командующий, почтительно поклонившись. Сейчас он не мог себе позволить ни тени настоящей мысли просочиться за свой ментальный барьер-обманку. Иначе этот фанатик может счесть его неблагонадёжным. А это – большая проблема.       - Почему вместо того, чтобы отправиться сюда во главе армады и гарантировать нам численное превосходство, вы решили направить в эту систему лишь один только флагман флота? – Ревнитель подошёл к обзорному окну, вставая спиной к собеседнику. Он рассматривал панораму системы, выводившуюся на искусственную поверхность. Изображение сменилось примерной схемой системы, которая «достраивалась» в реальном времени, обрастая подробностями – синтетические органы чувств корабля делали своё дело исправно.       - Это лишь разведывательный рейд, - ответил командующий, ещё упорнее пряча свои истинные мысли в глубинах психики – совсем ни к чему, чтобы Ревнитель узнал их. – И потом – сам флагман стоит половины всего флота, если не целого флота.       - Это верно, - слегка повернулся назад Ревнитель. – Но это идёт в разрез с приказом Первого Советника. Вы должны были прибыть сюда вместе со всей Армадой.       - А-а-а, - протянул Шро’так. – Первый Советник… Согласитесь – довольно странно, что никто никогда не видел его лица и никто не знает его имени, - командующий встал рядом с Ревнителем Веры. Вопрос был провокационным, но командующий хотел знать, как отреагирует Ревнитель. Конечно, тайна личности всех Советников оберегалась. От большинства. Но узкому кругу лиц – в том числе Адмиралам и командующим было известно, кто даёт советы Императору.       - Моё имя тоже мало кому известно, - ответил тот неприязненным тоном. – Но я не мог не заметить, что вы не ответили на мой вопрос.       - Что ж… Согласно данным предварительного сканирования, которое было произведено ещё перед прыжком, в этой системе нет высокоразвитой в техническом плане цивилизации. Никто не сможет оказать нам сопротивления.       - Это не повод нарушать приказы, - резонно заметил Ревнитель. – Или вы сомневаетесь в верности приказа?       - Отнюдь, - заверил Шро’так. Он был холоден как лёд и совершенно спокоен. – Просто я считаю, что в данном конкретном случае весь флот не нужен.       - Вот как? – удивился Ревнитель. – Ваша личная инициатива? И она, безусловно, нарушает приказ Советника. Не думаю, что он её одобрил бы… Наша сила прежде всего в единстве. Впрочем, лично я, как индивидуум, согласен с вами, но…       - Хочу напомнить, что у Советников нет полномочий вмешиваться в дела флота и отдавать нам приказы, - сухо прокомментировал реплику своего визави Шро’так. – Только Коллегия Адмиралов и назначенные ею чины имеют право руководить действиями флотов и армад. И вам это прекрасно известно.       - Несомненно, - было видно, с какой неприязнью Хо’раас признаёт его правоту. Что ж, они не нравились друг другу.       - Скоро мы выйдем на орбиту второй планеты, - перевёл разговор в другое русло командующий. Ни к чему было продолжать разговор, заложивший столь опасный кульбит. Не тогда, когда отношения между Держателями Веры, в который и входит Орден Ревнителей и Коллегией Адмиралов и без того накалены до предела – не хватало ещё устроить конфликт с этим фанатичным посланником Держателей. – Слухачи только что сообщили мне, что на этой планете имеется несколько мощных источников энергии, с которыми мы раньше не встречались, а также – примитивные формы разумной жизни. Я думаю, их исследование могло бы многое дать нам…       - Научные изыскания не по вашей части, - ответил Ревнитель, отходя от окна обзора, на котором уже отображалась вторая планета системы, укутанная шубой изумрудно-лазурной атмосферы. Континенты на её поверхности имели весьма причудливые формы. Ревнителю ход разговора тоже не особенно импонировал. Впрочем, относительно последствий, какие он мог иметь, Хо’раас беспокоился не очень сильно.       - В любом случае, когда мы начнём вторжение, наши бойцы обнаружат всё, что представляет интерес, - констатировал командующий. – Пока будет происходить очищение планеты, мы можем себе позволить некоторую исследовательскую активность.       - Это верно. Но давайте не будем торопить события, - кивнул собеседник, покидая мостик...       Шро’так некоторое время смотрел ему вслед. Но всё ещё держал свои мысли в узде – у Ревнителей был особенно чуткий ментальный слух – особенность касты. Кроме того, любой присутствующий на мостике Шао’ссор вполне мог случайно услышать его мысли.       - И, всё же, - командующий повернул голову в сторону обзорного окна, - почему именно эта планета? Что в ней такого особенного?       На искусственной поверхности изображение выводило картину мирного тропического пейзажа под облаками, на которой схематическими контурами под поверхностью земли начали проступать очертания невероятного по размерам подземного лабиринта…       Работа кипела и день и ночь. И так – уже на протяжении почти двух с лишним месяцев. Все работали на износ. Все спешили. Все понимали – то, что они делают здесь и сейчас в корне изменит представления о мире, истории, о самом человечестве как таковом. Это был большой коллективный труд – группы Заура Ботировича Хамраева, Акима Петровича Перельмана, а также Петренко Ивана Фёдоровича, Юнусова Владимира Ивановича, Ивановой Надежды Сергеевны объединились для единой цели.       Колыма. Обширные, не обжитые человеком территории. Местность, которая, казалось, на протяжении веков не привлекала внимания, не была исторической, не имела значения. Разве только использовалась для ссылки каторжан в имперский период и для содержания здесь заключённых в период советский.       Но работа, которую вели здесь археологи «Особого отдела», уже доказала – всё совсем не так, как кажется на первый взгляд. Первые две недели ушли на организацию лагеря, исследование местности, первоначальный сбор данных в «поле».       «Поле»…       Шестьдесят восемь градусов сереной долготы, сто пятьдесят восемь градусов восточной широты. Именно таковы были координаты этого места. Живописнейшие края, усеянные озёрами, поросшие кустарниками и могучими деревьями, дремучими лесами. Девственная природа.       Так казалось. Но только казалось – если не присматриваться, если не вникать. А если присматриваться, то выяснялось - озёра были вокруг слишком необычными. Слишком подозрительными, чтобы просто поверить в то, что все они, как и местность вокруг – часть естественного природного ландшафта.       Озёра были треугольными. По крайней мере – большинство из них. Естественные озёра никогда не имеют правильной формы. Обширная область, начиная от самого Колымского залива, была покрыта такими неестественными озёрами!       Но не сами озёра привлекли внимание «Особого отдела». Внимание этой могущественной секретной организации, действующей в структуре ФСБ России, привлекло то, что было на месте озёр тогда, когда самих озёр ещё не существовало. На некоторых древних картах в указанных координатах были отмечены пирамиды-усыпальницы, в которых хоронила своих царей древняя цивилизация, имя которой было стёрто из истории. Именно следы пирамид искали археологи…       Но найти что-то на территории, судя по всему подвергшейся массированному ударному воздействию неизвестной природы несколько столетий назад – а это уже было установлено достоверно – оказалось почти невозможно. Какая бы сила ни породила озёра, она уничтожила всё. По крайней мере – на поверхности.       По завершении предварительного этапа исследований, здраво рассудив, что не имеет смысла прочёсывать каждый метр исследуемой территории и заглядывать под каждый камень, руководство экспедиции приняло решение использовать спецсредства, имеющиеся в распоряжении «Особого отдела».       Первые же снимки с новейших секретных спутников, оснащённых особыми сканерами, вызывали настоящий фурор – под толщей озёрных вод и поверхностью земли, заглублённые на десятки метров, были обнаружены некие подземные структуры, настолько обширные, что впору было говорить об открытии настоящего подземного города.       Тут же буквально в течение нескольких часов были размечены места раскопок, порталами с базы прибыла тяжёлая техника, и началась работа. Ещё пять дней ушло лишь на то, чтобы пробиться сквозь толщу грунта на нужную глубину, вгрызаясь многометровыми туннелями в тело планеты. И всё это время люди строили теории, делились мнениями, выдвигали предположения и гипотезы.       Будь в распоряжении археологов обычные землеройные машины, на всю эту работу ушло бы куда больше времени, но у археологов «Особого отдела» были не примитивные туннелепроходчики, а особые «игрушки». В их распоряжении оказались прототипы горнопроходческих аппаратов с плазменными бурами, что значительно ускоряло процесс прокладки туннелей. А на двадцатый день экспедиции, наконец, достигнув нужной глубины, техника пробила своды древнего туннеля. Только никто не ожидал, что свод окажется на высоте под двадцать метров над уровнем пола. Так был потерян один из проходчиков – когда спустя пару минут в проплавленную им дыру пролетели дроны, их камеры увидели останки землеройной машины, не подлежащей восстановлению, которые покоились на совершенно гладком, не получившем ни царапины от столкновения с многотонной грудой металла, полу.       А потом посыпались открытия. Первое из них – размеры открытого туннеля, в котором в ряд спокойно могли проехать два десятка товарных составов. Второе открытие – материал сводов туннеля. Он не поддавался почти никакому механическому воздействию, сдаваясь лишь под действием чрезвычайно высоких температур – он начинал плавиться только при восьми тысячах градусов Цельсия, выдерживал такие уровни давления и кинетического воздействия, которые бы разрушили любой известный материал и при этом был довольно лёгким. Конечно, тут же образцы материала были отправлены в лабораторию материаловедения на «Объект 217», произведя настоящий фурор у тамошних специалистов, принявшихся с фанатичным рвением изучать свойства, структуру и химический состав неизвестного материала.       Третье открытие случилось чуть позже – когда лагерь экспедиции был перенесён в древний туннель, и началось составление карты туннеля и его ответвлений. Постепенно становилось понятно, что вся эта подземная структура имеет очень необычный вид, если смотреть на неё сверху. На схеме туннелей появлялись плавные линии, завитки, звёзды, лепестки и прочие необычные элементы, складывавшиеся все вместе в замысловатый гармоничный узор, раскинувшийся под поверхностью земли на десятки километров и напоминавший электрическую схему, но уж очень чудную! На составление одной только подробной карты ушёл почти месяц, по прошествии которого стало ясно – туннели продолжают тянуться дальше во множестве направлений, выходя далеко за пределы области, избранной для исследований. Более того – многие исследованные туннели, судя по всему, предназначались для перекачки огромных объёмов воды.       Но и это ещё было не всё – буквально на следующий день после прорыва в туннели под колымскими озёрами, группа Юнусова, зашедшая в одно из неисследованных ответвлений, столкнулась с… чем-то. Это что-то было живым, оно мелькнуло где-то в тенях, сверкнув огромными глазами, издав леденящий душу звук, чуть до усрачки не перепугав учёных, и скрылось во тьме. А на следующий день в туннелях начали пропадать дроны. Самое странное было в том, что ни одному из безпилотных аппаратов не удавалось зафиксировать что-то подозрительное перед тем, как обрывалась связь. Тогда на разведку неисследованных туннелей стали отправлять связки из двух-трёх дронов. Это замедлило картографические исследования, но позволило, наконец, выяснить, что же за чудо-юдо увидели Юнусов сотоварищи. Но далеко не сразу – существа, атаковавшие дроны, оказались на удивление проворными, более того – тепловизоры дронов их не видели. Экспедиция потеряла ещё с десяток аппаратов, пока, наконец, одна из «птичек» не запечатлела виновников этих исчезновений – долговязых сгорбленных существ-гуманоидов с бледной кожей, чрезвычайно длинными руками и ногами, отвратительными безносыми лицами с глазами-блюдцами, и круглыми ртам, усеянными игловидными зубами. Одного взгляда на этих чудищ было достаточно, чтобы мурашки побежали по спине. А камера дрона запечатлела целую группу существ.       Как начальник экспедиции, Аким Петрович Перельман тут же запросил военную поддержку, поскольку группа охраны из десяти человек, приданная экспедиции изначально, была явно недостаточной в текущих условиях, и распорядился свернуть исследования вдали от лагеря до прибытия охраны. Бойцы «Особого отдела», облачённые в силовую броню и вооружённые энергетическим оружием, прибыли спустя час, выйдя из кольца портала. Тридцать человек и столько же боевых роботов штурмового типа – трёхметровых гигантов, защищённых мощными силовыми полями и ощетинившихся оружием. Они прибыли как нельзя вовремя, поскольку спустя час с разных концов периметра начали поступать сигналы о проникновении – обустраивая лагерь, археологи позаботились о том, чтобы натыкать повсюду разных датчиков слежения. На всякий случай. А потом чуть ли не со всех сторон на лагерь кинулись десятки бледных уродливых тварей, издавая такие жуткие звуки, для описания которых ещё даже не придуманы слова.       Быстрые и чрезвычайное сильные, чудища едва не прорвали оборону лагеря, но их встретили бойцы, закалённые в боях против полчищ нежити на Меридиане. В яростной схватке, продлившейся не более десяти минут, твари потеряли более половины от своей численности, но при этом сумели повредить нескольких роботов и ранить пару бойцов. Подобно волне они откатились назад, скрываясь во тьме неисследованных туннелей, и оставляя людей в напряжённом ожидании следующей атаки. Но её так и не последовало – ни через день, ни через два, ни через неделю. Боевое усиление с тех пор неустанно исполняло функции охраны учёных, которые смогли спокойно вернуться к исследованиям.       Конечно, едва только закончилось сражение с неизвестными существами, как тела убитых тварей были переправлены в лабораторию на «большой земле», и всем, что связано с изучением этих трупов, занялся лично Николай Владимирович Звягинцев, являвший собой тот редкий тип учёного, который обладал обширными знаниями в самых разных областях, начиная с квантовой физики, и заканчивая, генетикой, биологией и тому подобным.       Но археологов под руководством Перельмана не волновало, что там будет с трупами чудищ – у них была своя задача, к исполнению которой они, наконец, могли приступить с особым рвением. Поскольку изначально перед экспедицией была поставлена задача обнаружить следы пирамид, существовавших в прошлом на этой территории, Аким Петрович принял решение о создании поисковых групп, в состав которых должны были входить по одному специалисту каждого профиля и военное сопровождение. Таким группам выделялись несколько дронов, а задача перед ними ставилась одна – поиск возможных выходов из туннелей на поверхность в районах, где предположительно могли существовать пирамиды. Перельман предполагал, что если такие выходы существуют, то они ранее могли связывать пирамиды с этими подземными коммуникациями.       К началу второго месяца исследований, однако, никаких весомых результатов исследовательские группы не добились. Как оказалось, даже сверхпрочный материал сводов туннелей не был абсолютно неразрушим. Чем ближе группы подходили в намеченным зонам исследований, тем больше на их пути оказывалось препятствий – завалы, затопленные туннели, газовые карманы. А порой встречались и вовсе аномальные вещи, вроде зоны, входя в которую любой человек начинал чувствовать безотчётный ужас и, не выдерживая, буквально убегал прочь. Другой аномалией, с которой столкнулись исследователи, стали зоны неравномерного течения времени. К счастью, благодаря тому, что все группы, следуя инструкции, всегда пускали впереди по своему маршруту дроны, первое столкновение с такой аномалией закончилось не трагедией, а лишь безвозвратной потерей безпилотника – аппарат влетел в зону искажения времени, где все процессы ускорялись в тысячу раз, и буквально за пару секунд обратился в прах. О случившемся тут же было доложено наверх, и пока научные коллективы «Объекта 217» занялись разработкой детекторов подобных аномалий, археологам пришлось использовать смекалку. И знания, почерпнутые из научно-фантастических произведений. Так, Пётр Бровкин, геодезист из группы Юнусова, вспомнил произведение братьев Стругацких «Пикник на обочине», где сталкеры для обнаружения невидимых аномалий использовали болты и гайки. За это ему самому дали прозвище «сталкер», но идея были принята начальством как рабочая, после чего сталкерами смогли себя почувствовать почти все участники исследовательских групп, разбрасывая вперёд по пути своего следования гайки и болты с привязанными к ним обрезками ткани. Методика оказалась простой, но эффективной, позволяя избегать смертельно опасных невидимых ловушек.       И, всё же, продвижение групп значительно замедлилось. Большинство из них к середине второго месяца экспедиции и вовсе столкнулись с невозможностью продолжения исследований, из-за полного разрушения туннелей в зоне работ. Без специальной техники дальше было двигаться невозможно. И, хотя никаких предельных сроков экспедиции не было установлено, но Перельман чувствовал – если они не достигнут намеченных целей в скором времени, то экспедицию могут свернуть, несмотря на уже добытые ими сведения, материалы и обозначившиеся перспективны. В конце концов, даже у «Особого отдела» финансирование было не безграничным, а на организацию и поддержку этой экспедиции ушла прорва денег, о чём Звягинцев периодически намекал во время ежедневных сеансов связи. Начальству требовался результат, который покроет затраты. К тому же вновь начали заявлять о себе «местные обитатели» - камеры слежения и патрули роботов стали замечать присутствие в отдалённых туннелях бледных чудищ, которым умниками с «большой земли» было дано условное обозначение «морлоки». Твари не подходили близко к территории, занятой людьми, но, похоже, пристально наблюдали за последними. И это не внушало оптимизма. Исследования тел убитых морлоков помимо прочего показали, что эти создания могут обладать разумом – по крайней мере, объём мозга у них был достаточным для этого. Командир боевой группы, полковник Петренко, узнав о возобновившихся появлениях обитателей туннелей и их необычном поведении, предположил, что они могут что-то затевать.       Понимая, в какой непростой ситуации оказался, Перельман решил, что раз достижение основной задачи трудноосуществимо – переправлять плазменные туннелепроходчики к группам, столкнувшимся с завалами, было опасно из-за временных аномалий, а терять ещё хоть одну дорогостоящую машину было непозволительной расточительностью – то следовало сосредоточиться на более доступных целях. И потому он решил воспользоваться опытом группы Васильева. Когда команда Петра Андреевича открыла свою пирамиду, им удалось обнаружить в ходах под ней массу скрытых дверей и помещений. Предположив, что подобным образом устроены все подземные коммуникации неведомой цивилизации, Перельман решил переориентировать работу экспедиции в этом направлении. По крайней мере, до тех пор, пока физиками «Отдела» не будут выработаны эффективные контрмеры против аномалий, препятствовавших дальнейшему выполнению основной задачи экспедиции.       Конечно, он рассматривал и вариант использования ручного энергетического оружия, имевшегося в распоряжении военных. Но на совещании с руководителями групп восторжествовало мнение, что, хотя это и может в теории помочь избавиться от завалов, но также несёт в себе риск ещё больше повредить из без того основательно разрушенные секции туннелей. Учитывая, что большая их часть находилась под озёрами, риск затопления всего комплекса перевешивал возможную выгоду. По итогу совещания было принято решение отложить выполнение основной задачи экспедиции и переориентировать её деятельность в соответствии с предложениями Акима Петровича, о чём было сообщено в Центр.       Все группы, исследовавшие возможные подходы к местам расположения уничтоженных пирамид были отозваны, и перед ними были поставлены новые задачи – поиск и выявление скрытых помещений и веток туннелей в уже исследованной и находящейся под контролем части подземного «лабиринта». Это было спустя три месяца с начала экспедиции. А ещё через две недели произошло событие, которое серьёзно скорректировало планы «Особого отдела» по части исследования данного региона.       Отозванные группы принялись с усердием обследовать каждый сантиметр туннелей в надежде отыскать потайные двери и помещения. Но это было не так просто – ручные сканеры новейших образцов, более мощные собраться которых, установленные на спутниках, и позволили изначально обнаружить сеть туннелей, оказались не способны пробиться через материал стен. Поэтому исследователям приходилось работать по старинке, надеясь на собственную наблюдательность. Ситуация осложнялась тем, что в туннелях не было никаких надписей, символов, никаких графических ориентиров, в отличие от сибирской пирамиды. Из-за этого даже было выдвинуто предположение, что все эти туннели являются техническими, не предназначенными изначально для нахождения в них людей. А потом группа под руководством Ивана Фёдоровича Петренко, наконец, обнаружила потайную дверь, и вскоре все поняли, что гипотеза о техническом предназначении туннелей – не пустой звук.       Петренко сотоварищи исследовали восточную часть сети туннелей, постепенно продвигаясь от основного лагеря вглубь подземного лабиринта. Остальные группы работали в других направлениях схожим образом. Но «повезло» именно Петренко. Спустя десять дней с начала работ по новой задаче, его группа подошла к границе контролируемых экспедицией туннелей, и двинулась дальше. Естественно, это не могло не вызвать реакции чудовищных обитателей подземелья. Один или несколько «морлоков» теперь неотступно следовали за группой на почтительном расстоянии, периодически мелькая во тьме, в соседних туннелях, и всячески действуя на нервы. Конечно, бойцы охранения были бдительны, и постоянно следили за обстановкой, но само подобное соседство пагубно сказывалось на моральном настрое учёных. А спустя пару дней такого соседства исследователей осенило – вдруг удастся что-то узнать, проследив за «морлоками»? Возможно, эти чудища приведут их к чему-то стоящему.       Тогда Петренко лично обратился к начальнику своей группы охранения Зайцеву с просьбой – разрешить снять устройство маскировки с его брони (а такое было только у командира) и установить на дрон, чтобы с его помощью проследить за «морлоками». Поначалу они не нашли взаимопонимания, но Петренко пустил в ход весь свой ораторский потенциал, и, в итоге, уговорил Зайцева. Вскоре невидимый и неслышимый дрон уже порхал над головами «морлоков». Оказалось, что всё это время за группой Петренко следили не одни и те же твари – пара чудищ сменяла другую по прошествии двенадцати часов. Кроме того, чудища периодически издавали едва различимые гортанные звуки, словно переговариваясь между собой, а также жестикулировали. Но такие моменты были крайне редки – большую часть времени «морлоки» либо неподвижно следили за людьми, либо стремительно передвигались, стараясь не терять последних из виду. И вот во время одного из таких «перемещений» оператор дрона обнаружил свечение, исходившее откуда-то из глубины ответвления, в которое устремились «морлоки». Чудища продолжали следовать за людьми, но дрон свернул в сторону свечения, и вскоре взору его электронных глаз предстало то, что так долго искали исследователи – массивная дверь, обрамлённая панелями с сияющими символами!       Спустя двадцать минут вся группа Петренко была у этой двери, а Перельман был проинформирован о находке. Но прежде, чем было принято решение о дальнейших действиях, любопытство одного из подчинённых Петренко привело к самым нежелательным последствиям – молодой специалист-археолог, Григорий Панин, не смог удержаться, и, уповая на свои поверхностные знания языка древней цивилизации, попытался открыть дверь.       Зря.       Едва он только коснулся панелей, нажав несколько символов, как по туннелям прокатился глухой рокот. Тут же где-то вдалеке – но со всех сторон – взвыли «морлоки». И взвыли они так дико, что сердце ушло в пятки у всех, кто услышал этот вопль. А потом повеяло прохладой. То есть – ещё больше, чем раньше. Рокот нарастал ежесекундно. Незадачливые исследователи ринулись было к лагерю, но…       Это была вода. Всесокрушающий поток воды пронёсся по туннелям, сметая всё на своём пути! Всё затопило буквально за считанные минуты! И если бы не предварительно принятые меры, то этот просчёт стал бы роковым для всей экспедиции. Но, к счастью, во время подготовки экспедиции была предпринята масса усилий для того, чтобы просчитать все возможные риски и подготовиться ко всем возможным и даже невозможным обстоятельствам. Одним из таких гипотетических обстоятельств было затопление подземного комплекса, о существовании которого подозревали с самого начала. И для того, чтобы спасти членов экспедиции в случае затопления, а также любой другой глобальной неприятности – обвала туннелей и тому подобного – была создана технология экстренной эвакуации, которая по сигналу специального маяка, срабатывавшего при мысленной команде, с помощью одноразового генератора портала выдёргивала человека или даже целую группу в заранее заданное безопасное место.       В течение трёх минут вся исследованная территория подземной системы туннелей оказалась во власти бушующей воды, пожравшей оборудование, припасы, личные вещи членов экспедиции. Но ни одного человека вода не забрала.       Всех исследователей в составе их групп «выбросило» на поверхность – по координатам старого лагеря, который экспедиция разбила ещё два месяца назад, только начиная свою работу. Естественно, далее последовала связь с Центром и разбор полётов, в ходе которого все виновные получили взыскания. Звягинцев был крайне недоволен инцидентом, из-за которого «Особый отдел» лишился припасов и оборудования. Но Николай Владимирович не намерен был отступать. В конце концов, сама идея этой экспедиции принадлежала ему, именно он в конечном итоге выбивал из Крутова, ставшего к этому моменту главой ФСБ, деньги на экспедицию. И именно Звягинцеву пришлось бы отчитываться перед высоким начальством в случае провала этой затеи. Поэтому, пропесочив Перельмана, Панина, Петренко и Зайцева в хвост и в гриву, Звягинцев постановил, что экспедиция не будет свёрнута. Она просто переводиться из разряда обычной археологической в археологическую подводную. От мысли попытаться осушить сеть туннелей он отказался сходу, как только это предложил Панин. Потому, что это был нереалистичный план – такие объёмы воды, которые затопили туннели, невозможно было выкачать в принципе. А раз уровень озёр, под которыми пролегали туннели, не понизился, о чём говорили спутниковые данные, это означало, что вода поступала из неких подземных источников.       Спустя два дня – когда археологи снова обустроились на старом месте, Звягинцев начал присылать оборудование для проведения подводных изысканий…       Перельман нервничал. Он смертельно устал. Он был на взводе из-за глупости Панина, которая стоила экспедиции не только всего оборудования с припасами, но и бросила тень на его собственную – Акима Петровича – репутацию. По-хорошему этого обалдуя следовало гнать в шею как из экспедиции, так и из «Отдела». Но, как и Звягинцев пару дней назад, Перельман вынужден был признать – Панин был хорошим специалистом в своей области. Тем более – специалистом, уже посвящённым в работу «Особого отдела», а это уже была совсем другая история. Нельзя было отправлять такого человека на вольные хлеба.       Но сейчас мысли главы экспедиции занимал не этот балбес, а предстоящее дело – подводные изыскания оставались опасным предприятием даже несмотря на оборудование, присланное Звягинцевым. Перельман не мог позволить себе ещё одного инцидента – это бы похоронило как саму экспедицию, так и его лично в репутационном плане.       Всё должно было быть продумано до мелочей. Все неучтённые ранее факторы – учтены. Все неблагонадёжные сотрудники – направлены на наименее ответственные фронты работы, вроде хозяйственной деятельности и обеспечения быта лагеря.       Перельман поднял уставший взгляд на коллег, сидевших с ним за одним столом – Хамраев, Иванова, Петренко, Юнусов. Все они выглядели ничуть не лучше Перельмана – такие уставшие и измученные борьбой с обстоятельствами, пусть и обошедшимися с учёными достаточно щадящим образом.       - Я полагаю, по поводу новых назначений вопросов нет, - подытожил Аким Петрович. Только что они обсуждали дальнейшую организацию работы экспедиции. Молчание и кивки были ему ответами. – Что ж, тогда на повестке остаётся последний вопрос. И звучит он так – что делать? Я не шучу, господа. За три с лишним месяца работы мы так и не приблизились к выполнению поставленной руководством задачи. Поэтому буду приветствовать любые предложения.       - Спутниковая группировка нам не поможет? – уточнил Юнусов Владимир Иванович – широкоплечий мужчина средних лет с небольшой бородкой.       - Больше, чем уже есть, спутники не увидят, - качнул головой Перельман.       - Что если зайти сверху? – Петренко, чувствуя вину за то, что недосмотрел за Паниным, теперь ужом вился, стараясь быть полезным везде и всюду.       - В смысле?       - По поверхности. Высчитать точные координаты, где были пирамиды…       - Если они действительно были…, - вздохнул Перельман. Этот энтузиазм, брызжущий из Петренко во все стороны, его раздражал – лучше бы тот занялся чем-то одним с полной отдачей, чем пытался везде и всюду доказать свою пользу.       - А вы сомневаетесь?       - Пока у нас не будет неопровержимых доказательств – да. А найденная сеть туннелей может быть вообще никак не связана с пирамидами.       - В текущей ситуации оптимальным решением будет отправка подводных дронов в неисследованные туннели, - высказала очевидную мысль Иванова Надежда Сергеевна. Она не хотела рисковать, а такой вариант был максимально безопасен – дроны были дёшевы, к тому же никто не подвергался опасности.       - По уму так бы и следовало поступить, Надежда Сергеевна, - кивнул Перельман. – Но сколько ещё мы потратим времени прежде, чем таким образом достигнем хоть какого-то результата? Чем дольше мы возимся, тем выше вероятность, что экспедицию свернут, как провалившуюся.       - Может, привлечь волшебника? – задумчиво проговорил Хамраев со свойственным ему восточным акцентом.       - Это… На самом деле не так уж и плохо звучит, - Перельман задумчиво поглядел на Заура Ботировича. Тот пожал плечами.       - Если наша техника не может здесь ничего обнаружить, то у волшебства наверняка найдётся пара-тройка интересных способов нам помочь.       - Согласен – найдётся. Но тогда получается, если именно приглашённый волшебник что-то отыщет, мы будем выглядеть как некомпетентные дармоеды. Вам оно надо?       - Я просто предлагаю, - лучезарно улыбнулся Хамраев.       - Что ж, получается – мы всё ещё в тупике. На поверхности если что-то и существовало, то уничтожено силой, породившей озёра, подчистую. Исследование затопленных туннелей дронами и даже в специальной      силовой броне рискует затянуться на неопределённый срок, а волшебство… Ну, вы понимаете, - обычно едкий, язвительный, Перельман уже не брызгал желчью по поводу и без. То ли это на него так подействовал инцидент, вызванный любопытством Панина, то ли отсутствие ощутимых результатов работы – но сейчас он был готов на что угодно для достижения результата, в том числе – заткнуть своё тщеславие куда подальше до лучших времён. И, конечно, не принимать в расчёт безперспективные или потенциально вредные идеи.       - Тогда…, - не известно, что собирался сказать Юнусов, но в этот момент в палатку буквально ворвалась Зоя Кузьмина – специалист в области древних языков. Девушка была растрёпана так, словно спасалась от стаи медведей. С горящими глазами она пронеслась по палатке, застыв прямо перед Перельманом, и выпалила:       - НАШЛИ! АКИМ ПЕТРОВИЧ, НАШЛИ!       - Что нашли? Кого нашли? – от неожиданности Перельман моргнул пару раз, словно пытаясь прогнать наваждение в виде стройной юной шатенки, одетой в рубашку и джинсы, волосы которой были растрёпаны сверх всякой меры.       - Ну как же? Гриша… В смысле Григорий Иванович Панин и…       - Панин? – чуть ли не взревел Перельман, багровея. – Что, во имя всех наук, натворил этот балбес на этот раз?       - Но… разве вы не…, - тут уже растерялась сама Кузьмина, вопросительно начав оглядывать всех присутствующих.       - Что «я не»? – уже спокойно, с тоном и видом Кощея, у которого украли золото, спросил Перельман.       - Ну… Григорий Иванович сказал, что вы распорядились…       - Короче.       - Он взял один из дронов, занял станцию управления, и опустил его в туннели.       - Зараза, - тихо выругался Аким Петрович.       - Я ни при чём, - тут же «умыл руки» Петренко.       - Ну, ещё бы, - холодом от взгляда Перельмана того мазнуло так, что молодой археолог чуть не затрясся. – И? – взгляд «Кощея» упёрся в девушку.       - И… Ну, мы, в смысле я и ещё Серёжа Смирнов вместе… В общем, это надо видеть.       - Очень информативно, - фыркнул Аким Петрович. – Ведите. Посмотрим, что у вас там такого случилось.       Кузьмина просияла, тут же упорхнув из палатки, а следом за ней двинулись и начальники групп.  Похоже, стремительный забег Кузьминой не остался незамеченным в лагере – десятки лиц были обращены в сторону небольшого начальственного шествия, быстрым шагом пробиравшегося по импровизированным улицами меж палаток к тенту, под которым располагалась станция управления дронами.       - Что, Петрович, опять у нас форс-мажор? – выкрикнул какой-то мужчина с мощной окладистой бородой, занимавшийся настройкой какой-аппаратуры в мастерской.       - Типун тебе на язык, Феликс Артёмыч, - отозвался Перельман.       - Ну-ну, - бородач продолжил заниматься своим делом, провожая взглядом представительную процессию. Впрочем, не только он провожал взглядом начальство. Однако, дисциплина в лагере была хорошей, а потому все вскоре вернулись к своим делам.       Спустя пару минут Перельман сотоварищи уже стоял перед большой палаткой армейского образца, над пологом которой было прикреплено изображение дрона. Обычного, летающего. Оно было перечёркнуто красным маркером, и рядом в очень неказистой форме всё тем же маркером некий неизвестный живописец изобразил дрон подводный. Из палатки доносились возбуждённые и даже восхищённые возгласы – судя по всему, там уже собралось много людей. Некоторые заглядывали в окна.       Перельман по-хозяйски вошёл в палатку, и его взору предстала довольно необычная картина – десятки людей столпились вокруг одной из станций управления дронами, постоянно переговариваясь, взрываясь возгласами, что-то кому-то советуя, а так далее. Царила атмосфера невероятного ажиотажа.       - Расступитесь, - Перельман начал вклиниваться в толпу. И делал он это так ловко, что казалось, будто он обтекает все препятствия. А потом его кто-то заметил, и толпа сама собой разошлась в стороны, освобождая проход к виновнику «торжества» - молодому мужчине лет двадцати пяти, что занимал кресло за станцией управления. Он был полностью поглощён тем, что видел перед собой на мониторе, а потому никак не отреагировал на внезапно изменившуюся обстановку.       - Не знаю, как вам, народ, но я думаю, что это точно потянет на открытие века, - полный юношеского задора, произнёс Панин – а никаких сомнений в том, что это он оккупировал станцию управления, быть не могло. Но в этот раз ответа не последовало. Впрочем, даже на это он не обратил внимания, пристально изучая изображение не мониторе.       - И что же именно, Григорий Иванович, по вашему мнению, потянет на открытие века? – полный холода и желчи голос Перельмана, прозвучавший у него за спиной, Панин проигнорировать уже не мог. Он обернулся так, словно ожидал увидеть позади не начальника экспедиции, а какое-нибудь чудище из фильма ужасов. Но Перельман в этот миг был куда страшнее.       - Я…, - встретившись взглядом с начальником экспедиции, Григорий Иванович поперхнулся. – Вот. Смотрите сами, - произнёс он, отодвигаясь, и позволяя Акиму Петровичу увидеть экран. И в ту же секунду Перельман понял – да, это действительно тянуло на открытие века.       Там, на экране, передаваемое камерами дрона, сияло изображение. И что это было за изображение! Гигантский подводный зал, освещённый приглушённым голубым сиянием, лившимся откуда-то сверху. Но не сам зал был здесь главным. Главным было то, что в этом зале находилось – на ровных площадках вдоль стен возвышались диковинные аппараты! Огромные диски, конусы на посадочных опорах, шары «парящие» над полом, а вдали виднелся даже внушительный объект, сочетавший в себе черты сигары и самолёта! Все аппараты сверкали, будто начищенные до зеркального блеска, и казались чем-то не от мира сего.       - Сколько же их тут? – заворожённо глядя на экран, выдохнул Петренко, подошедший следом.       - Двадцать, - ответил Панин. – Здесь, товарищи, ровно двадцать аппаратов.       - Виманы…, - пробормотал Перельман. Он прекрасно знал индийскую мифологию. А после того, как база данных «Особого отдела» пополнилась знаниями древней цивилизации, его кругозор стал ещё шире. И сомнений у него не было. – Кто бы мог подумать, что здесь отыщутся чёртовы виманы…       «…В кулуарах выступление российского президента назвали «гвоздём программы» мюнхенского форума. Пожалуй, впервые один из мировых лидеров так предметно и жёстко проанализировал ситуацию», - вещал хорошо поставленный мужской голос, пока на экране плазменного телевизора чуть ли не во всю стену показывали кадры важного политического события, о котором шла речь – собрание представителей разных стран, политических деятелей, проходившее сегодня в славном немецком городе Мюнхене. Диктор продолжал: «А на соседней площади, Мариенплац, звучали другие речи. Вернее – речёвки в музыкальном оформлении», - изображение зала с политическими деятелями сменилось на виды названной площади, где собралось большое количество людей, перед которыми со сцены, возведённой посреди этой самой площади выступали с пламенными речами активисты. «Антиглобалисты всех мастей с левацким набором прокричали миру о себе и собственной безопасности, которую обеспечили мюнхенские полицейские. Спокойные бюргеры и туристы с недоумением взирали на митинг. Бавария – самая богатая германская земля, витрина социального консерватизма, который исповедует баварский премьер Эдмунд Штойбер, в своё время едва не ставший канцлером Германии. И хоть его звезда несколько померкла на фоне более удачливой Ангелы Меркель, Штойбер пользуется здесь большим уважением. Встреча с баварским премьером и завершила этот рабочий визит Владимира Прохорова в Германию. Визит, в котором мировая проблематика превалировала над двухсторонними отношениями…», - окончание этого репортажа заглушила трель телефонного звонка. Хозяин апартаментов – и весьма шикарных апартаментов, обставленных резной мебелью ручной работы из ценных пород дерева, украшенных картинами и лепниной – нехотя поднял трубку стилизованного под старинный телефонного аппарата, корпус которого с наборным диском был выполнен из слоновой кости с позолотой. Сам аппарат стоял на тумбочке у роскошного кресла, в котором и восседал хозяин апартаментов.       - Слушаю, - произнёс мужчина. Он был не высоким, коренастым, с ежиком седеющих волос, хотя на вид ему можно было дать не более пятидесяти. Лицо его – округлое, с высоким лбом и безвольным подбородком производило неприятное впечатление. Казалось, что обладатель такого лица просто обязан иметь пару грязных секретов. Одет сей господин был в домашний махровый халат белого цвета и тапки цвета синего. Выслушав то, что ему сообщили на той стороне, он коротко молвил: «Пропустить», - и тут же на его лице появилась похабная ухмылка. Сегодняшний вечер обещал быть весьма… пикантным.       Мужчина поднялся из кресла, подошёл к серванту, поражавшему изяществом исполнения и красотой оформления, стилизованному под мрамор. Открыл дверцы и выбрал один из нескольких десятков флаконов с мужским парфюмом. Надушился. А тем временем на экране телевизора уже шёл следующий новостной репортаж – показывали кадры с заседания Государственной Думы, выступления депутатов, а за кадром женский голос комментировал происходящее:       «Сегодня Государственной Думе так и не удалось принять в первом чтении законопроект о национализации Центрального банка. Сам законопроект, выдвинутый партией КПРФ, ещё на стадии своей разработки вызывал разногласия между законодателями и банковским сектором, в особенности – самим Банком России. Кроме того, не все партии определились с позицией по поводу предлагаемого закона – так, абсолютно его поддержали «Справедливая Россия» и ЛДПР, в то время как в «Единой России» до самого последнего момента существовали два противоположных взгляда на предлагаемый коммунистами законопроект, условно разделяющиеся на «за» и «против». У той и у другой стороны были серьёзные аргументы в свою пользу. Вот, например, что говорил в своём выступлении глава ЛДПР Владимир Жириновский», - изображение сменилось, показав одиозного политика за трибуной в зале заседаний Государственной Думы. В свойственной себе манере, обильно жестикулируя, Владимир Вольфович ораторствовал: «Что такое ЦБ сегодня? Филиал МВФ и ФРС США. Все здесь присутствующие это знают. Сказать бояться. Я не боюсь. Кто Банку России спускает рекомендации? Заграница. Что они делают для развития нашей экономики? Ничего. Да и не хотят они ничего для нас делать – не та у них задача. Перекачать наши деньги на запад, дать нашим заокеанским противникам возможность запустить свои волосатые руки в наши карманы – вот какая у них задача. Любой Центробанк – это узаконенное средство ограбления целых наций. И на страже этих банков, которые ни в одном государстве этим самым государствам не подчиняются, стоит вся западная глобалистская шваль и банкиры…», - речь Жириновского заглушил голос диктора за кадром: «Быть может менее ярким, но точно не менее обстоятельным было выступление Силантьева Глеба Фёдоровича, одного из видных деятелей «Единой России», вставшего на защиту позиции той части депутатов Думы, которые были против рассматривавшегося законопроекта», - кадр изменился – на экране появился… хозяин апартаментов. Только одет он был в строгий деловой костюм. Стоя за той же трибуной, где мгновением ранее показывали лидера ЛДПР, он ораторствовал, обращаясь к депутатам:       «Добрый день, коллеги. Очень непросто выступать после такого яркого оратора, как Владимир Вольфович, но я постараюсь. Итак, многие сторонники национализации апеллируют к подконтрольности Центробанка зарубежной стороне. Но ведь всем нам прекрасно известно, что статус, цели деятельности, функции и полномочия Центрального банка Российской Федерации определяются Федеральным законом «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» и другими федеральными законами. И там ни о какой подчинённости Центрального банка кому бы то ни было речи нет даже между строк. Да, Центральный банк не подчиняется напрямую правительству, но это необходимая мера, призванная не допустить разрушения экономики необдуманными действиями правительства или сиюминутными решениями, дающими позитивный эффект в моменте, в длительной же перспективе приносящими больше вреда, чем пользы. В конце концов – чего греха таить – далеко не все мы обладаем экономическим образованием, чтобы эффективно управлять такой структурой как ЦБ.       А теперь представим, что ЦБ национализирован, а у нас – дефицит бюджета. Что делать? Печатать деньги? Соблазн решать проблему накопления бюджета печатанием ничем не обеспеченных денег может привести к обесцениванию денег и гиперинфляции, то есть быстрому и существенному росту цен. А если максимально усилить пример – ситуация может оказаться такой же, как в США, где государственный долг уже давно подбирается к девяти триллионам долларов.       Есть ещё один важный момент. Мы прекрасно помним содержание закона о ЦБ. Государство не отвечает по обязательствам Банка России, так же, как и Банк России — по обязательствам государства. Конечно, с определённой точки зрения может показаться, что это довольно странная ситуация, когда государство не вполне распоряжается своими собственными деньгами. Но с другой стороны хочу напомнить - это так же означает, что никакие международные суды не смогут арестовать наши золотовалютные резервы, находящиеся на счетах в Центральном Банке, но частично хранящиеся в МВФ или на депозитах за рубежом. Это – железная гарантия того, что наши деньги останутся нашими.       Иными словами, предложение коллег из КПРФ будь оно даже не о национализации, а о совместном осуществлении Банком России с Правительством Российской Федерации функций и полномочий по владению, пользованию и распоряжению имуществом Банка России не учитывает юридических рисков в связи с судебными разбирательствами (включая арест активов). В этой связи хочу указать, что в настоящее время в США, Великобритании и ряде европейских стран средства иностранных центральных банков обладают иммунитетом от принудительных мер (включая арест) в связи с судебными разбирательствами, а вот, если они станут принадлежать правительству, то иммунитет этот утратят.       Сколько у нас сейчас денег ЦБ хранит за границей? Около 153 миллиардов долларов, принадлежащих России, вложены в государственные обязательства иностранных государств. Свыше 100 миллиардов долларов ЦБ разместил на счетах в иностранных центральных и коммерческих банках. В негосударственных бумагах - больше 42 миллиардов долларов российских денег. Если Центробанк будет национализирован, то все эти деньги моментально окажутся под угрозой – наши западные «партнёры» в случае охлаждения отношений с Россией могут легко обратиться в суды с требованием заморозить наши активы по любому надуманному предлогу и конфисковать эти деньги.       Напоминаю, что суд в Гааге удовлетворил иск акционеров ЮКОСа и присудил нашей стране выплату в 50 миллиардов долларов в их пользу. А ещё давайте не забывать, о том, что в странах Восточной Европы, бывших странах социалистического лагеря, у тамошних политиков возникает желание обвинить Россию в оккупации и подать на неё в суд с получением материальной компенсации за «причинённый ущерб», причём размер суммы компенсаций ограничивается только фантазиями этих горе-политиков. Они не делают этого только по причине того, что взять с России сейчас будет нечего. Но как только, а главное - если Центральный банк со всеми ЗВР будет национализирован, эта возможность сразу появится и на наши активы может быть наложен арест, а нужные суммы, хранящиеся Центральным банком в МВФ и других зарубежных коммерческих банках и приносящие сейчас дополнительный доход, будут списываться с его счетов автоматически…» - Глеб Фёдорович ещё какое-то время любовался своим изображением на экране, заглушив звук телевизора. Да, сегодня он был в ударе – превзойти на ораторском поприще самого Жириновского редко кому удавалось. Впрочем, не только своими ораторскими способностями он сегодня добился нужного результата и проблемный законопроект не был принят. Уже несколько недель он дёргал за ниточки своих связей с тем, чтобы те или иные депутаты сегодня приняли нужное для очень важных людей, которых Глеб Фёдорович представлял, решение. Силантьев был предельно доволен собой, к тому же он в накладе не остался – ему уже была изъявлена весьма серьёзная «благодарность», не отражавшаяся в официальных финансовых документах.       Впрочем, пора было встречать гостей. Вернее – гостий. А потому Глеб Фёдорович поспешил к лестнице, ведущей на первый этаж роскошного особняка, располагавшегося на Рублёвке. Депутат засеменил по мраморной лестнице, спускаясь в большой холл, отделанный под старину, уже предвкушая жаркие утехи с доставленными его людьми в особняк дамами не тяжёлого поведения… Однако в холле в сопровождении его телохранителей Глеба Фёдоровича ждали вовсе не прекрасные гурии, как он надеялся! Это были два сурового вида мужика в странной амуниции, чьи холодные взгляды хищно впились в лицо Силантьева.       - А, народный избранник, - ухмыльнулся один из них. Блондин, вызывавший ассоциацию со студентом советского периода, которого не понятно, каким образом занесло в современную Россию.       - Кто… кто вы такие? – от неожиданности могучий бас депутата прозвучал скорее как фальцет кастрата.       - Воспитатели, - холодно сказал второй. Его внешность была настолько невзрачной, что даже взгляду зацепиться было не за что – обычное лицо, обычная фигура, средний рост, даже голос его был блёклым и незапоминающимся. Но их одеяния, напоминавшие амуницию спецназа, наводили на очень тревожные мысли.       - Охрана! – придя в себя, тут же рявкнул Силантьев, глядя на пятерых своих телохранителей в чёрных костюмах, которые стояли как вкопанные. И осёкся – только сейчас он заметил, что все они замерли и застывшим взглядом смотрели на незваных гостей. Что-то было не так. – Какого чёрта? – к счастью, Глеб Фёдорович очень заботился о собственной безопасности, а потому всегда на всякий случай носил с собой брелок с тревожной кнопкой. Рука народного избранника мигом упорхнула в карман халата, нащупывая заветное устройство, и в этот момент в руке «студента» появился пистолет! Странный пистолет с гофрированным дулом. С ужасом Силантьев узнал в оружии гипногенератор, о которых ходило столько слухов. А ещё понял, что не успевает…       Тьма обрушилась на него, погребая в забвении.       Двое незваных гостей не теряли времени – как только хозяин особняка обмяк и уставился в потолок невидящим взглядом, они споро метнулись к нему, беря под руки и стаскивая наверх в зал, откуда тот только что вышел.       - Тяжёлый, зараза, - процедил «невзрачный».       - Тяжела властная ноша, - хохотнул блондин, когда они вдвоём, наконец дотащили народного избранника к креслу и усадили.       - Поговори мне ещё, - буркнул «невзрачный».       - Ну, что? Вкрутим ему стандартную программу, или с наворотами? – поинтересовался блондин, настраивая что-то на боковой панели гипногенератора.       - На навороты нет времени. Его «гаврики» очухаются минут через десять.       - Понял, - кивнул блондин, и направил излучатель прямо в лицо Силантьева. Нажал спуск. Ничего не произошло, но Глеб Фёдорович вздрогнул, а потом обмяк, закрыв глаза. Было видно, что они очень быстро двигаются под веками. Спустя пару минут на рукояти генератора, который блондин всё это время держал направленным в лицо депутата, вспыхнула зелёная лампочка-индикатор. – Готово.       - Тогда уходим с чувством выполненного долга, - кивнул Зиновин – а это был он. – Ещё один предатель сегодня воспылал любовью к Родине.       - Твоими бы устами, - вздохнул Соловей Илья Ильич, и активировал маяк. Спустя мгновение оба они скрылись в разверзшемся прямо в роскошных апартаментах портале, совершенно не заботясь о том, что всё происходящее могли запечатлеть камеры безопасности – остальная часть отряда, работавшая параллельно, позаботилась о том, чтобы операция прошла чисто и незаметно…