Пистолет и Роза

У неё по телу ползли мурашки, когда она думала о событиях того дня...

Я проснулась в субботу резко, просто выпав из объятий сна и распахнув глаза. В поле зрения попадал белый потолок с кое-где осыпавшейся побелкой — кидать в него кроссовкой, дабы попросить соседей заткнуться, было не лучшей идеей. Но действенной. А снилось мне что-то странное. Я бежала — откуда и куда — не знаю, но чувство беспокойства не отпускало и в реальности. Знаете, как предчувствие бури, когда затишье затянулось. Когда ты вдруг понимаешь, что все слишком гладко и хорошо, а твой враг слишком долго не делает свой ход, притаившись за углом и наблюдая. Я уже настолько долго воюю, чтобы смириться с иллюзией мира и спокойствия. Пока ГИДРА существует — о мире можно не думать. — Собери конечности, — попросил сонно-хриплый голос. — Ты мне шею локтем придавила. Повернув голову, я убедилась в честности слов Джеймса и поспешила убрать верхнюю конечность. Как он вообще спит со мной? Я же пинаюсь, отбираю одеяло и раскидываю конечности как морская звезда. Разве что не храплю. — Что тебе снилось? Избивала ты меня знатно. На тренировках бы так, — мужчина приподнял в подобии улыбки уголки губ. — Такого изобьешь, — хмыкнула я, увиливая от ответа и делая вид, что обиделась. — Ты очень старалась, — с серьёзным лицом сообщил он, сверкая наглыми льдисто-серыми глазами. — А у нас на сегодня грандиозные планы, — поделилась я с ним информацией, переворачиваясь на живот и приподнимаясь на локте. Задумчиво провела пальцами по скуле Барнса, выдерживая драматическую паузу. — Мне нужно платье и твой мужской взгляд на меня в нем. Поэтому мы идём по магазинам! — Мой мужской взгляд подсказывает, что без платья тебе лучше, — заговорщически прошептал он, как бы ненавязчиво гладя тёплой шершавой ладонью мою спину под футболкой. Рука скользнула ниже, на поясницу и под резинку нижнего элемента белья. — Я не такая, — захихикала ведьмой из сказки я. — До свадьбы ни-ни. — Вчера ты не была такой святошей, — он чуть сжал пальцами ягодицу. — Вчера я была слегка пьяна, — протянула я. — Врешь, — усмехнулся Джеймс, — ты была абсолютно трезвой. — А может, на меня снизошло озарение, и я вняла проповедям Стива и решила вести праведный образ жизни, лишенный плотских утех до свадьбы? — я слезла с кровати. — Отдирай свою задницу. Если, когда я выйду из душа, ты будешь ещё в постели… — То? .. — с улыбкой Чеширского кота вопросил Барнс. Ситуация его веселила. Вот представьте, вам угрожает мелкая растрепанная блондинка в мужской футболке на голое тело. Страшно? Вот и ему страшно не было. А зря… — То я расскажу Стиву, что ты меня домогаешься, — кровожадно пообещала я и, вильнув бедрами, удалилась в ванную.

***

— Мне идет? — я вышла из примерочной и остановилась перед большим зеркалом, поставленном в центре магазина напротив кресел для «ожидающих». В одном из таких развалился Джеймс. Он тяжело вздохнул. Это был первый бутик и третье примеренное мною платье. Да, я тоже не особо люблю шопинг, но иногда все-таки это полезное и даже приятное времяпрепровождение. Сейчас оно актуально из-за того, что мне досталась важная роль подружки невесты и платья у меня в гардеробе не обитали; а приятно из-за забавной реакции моего спутника на каждый наряд. И вот сейчас я, ехидно улыбаясь, вертелась перед зеркалом в ультракоротком золотистом платье из блестящей ткани. — Это нижнее белье, а где платье? — иронично поинтересовался Барнс. Я надула губы, тряхнула волосами и, как мне показалось, довольно сексуальной походной вернулась в примерочную, бросив, что кое-кто ничего не смыслит в женской одежде. Мне довольным голосом отвечали, что в женском белье мистер Барнс очень даже разбирается и может отличить его от платья, а также что не позволит мне выйти в этом за пределы спальни. Я задумалась — обидеться или рассмеяться. Решила, что раз он хочет увидеть платье — дать ему это платье, и сменила золотистое мини на розовый ужас в оборочках и ленточках в пол. Длинное шелковое великолепие обладало круглым вырезом под горло и воздушными шифоновыми рукавами до запястий. Чувствуя себя сладкой ватой, я выплыла в зал, придерживая подол, замедляющий движение. Джеймс с минуту внимательно разглядывал меня, а потом, запрокинув назад голову, громко и заразительно рассмеялся. — Может, возьмем в качестве костюма на следующий Хэллоуин? Приведение в розовом чепчике, пойдем у Фьюри повышение зарплаты требовать. Я представила, как брожу с большим, рассчитанным на двенадцать свечей канделябром по офису Щ.И.Т.а вслед за испуганным Ником, и расхохоталась. Можно еще Джеймса нарядить в белую рубаху и штаны для колорита. Жаль, этот Хэллоуин мы пропустили. Отыграемся на будущий год. На двух ржущих придурков, являющихся одними из лучших агентов секретной службы, тут же обратили внимание немногочисленные покупатели и продавцы-консультанты. — Молодые люди, пожалуйста, тише, — шикнула на нас старший менеджер, если верить нагрудному бейджику. — Извините, — синхронно буркнули мы, и я в который раз спряталась за ширмой. — А как тебе это? — с цирком с переодеванием пора было заканчивать, и я надела платье, в которое влюбилась с первого взгляда. Верх этого серебристо-серого чуда был полностью закрытый — невысокий воротник стойка доходил до середины шеи, плечи неизвестный дизайнер оформил в виде белых коротких крылышек, из-под которых начинались облегающие руки рукава. Талия казалась тоньше благодаря темному поясу; юбка мягко струилась почти до колен. Я смотрелась в этом платье миниатюрной куколкой — сдержанно и очень мило. — Ты могла сократить все до одной примерки, но специально мучила меня? — высказал догадку Барнс, покидая гостеприимное кресло и подходя ко мне со спины. — Оно тебе очень идет. Он аккуратно привлек меня к своей груди, бережно обнимая за плечи. В зеркале отражалась самая обычная влюбленная пара — высокий шатен и низкая блондинка. Счастливые. — Джеймс? — тихонько позвала я, решив поделиться неожиданно пришедшей мыслью. — Да? — А мы ни разу не были на свидании, — я захихикала, наблюдая, как вытягивается его лицо. — Что нам мешает устроить его сейчас, раз мы выбрались в город? — улыбнулся мужчина. — Как насчет мороженого?

***

Весь оставшийся день я улыбалась. Сначала мы отправились в «Brooklyn Roasting Company» на Джей-стрит, где варят просто восхитительный кофе и, как выяснилось, подают любимое мороженное Джеймса — шоколадное с орешками, а потом на какую-то глупую романтическую комедию, чье название я даже не запомнила. Всё шло, как должно было бы идти, будь мы обычным офисным планктоном. Я работала бы программистом к какой-нибудь крошечной компании и занималась бы в основном переустановкой программного обеспечения да обновлением антивирусных программ, а Джеймс, допустим, тренером моего начальника. Это было бы прекрасно и заурядно — встречи после девятичасового рабочего дня, прогулки, походы в кино и поездки к родителям на выходные. Это кажется таким обыденным и в то же время таким недоступным… И привнести эту некую романтичность с налетом обыденности в наши отношения было потрясающе. Кем бы не был сценарист наших судеб — чувство юмора у него отменно-извращенное, раз наше знакомство, внезапно перетекшее в яркий роман, началось со слишком перченой курицы и попытки убийства. Я наслаждалась каждым мгновением с Джеймсом — споря, обнимая, целуя, дурачась и строя воздушные замки. Я никогда не любила планировать будущее и предпочитала плыть по течению, но с ним я видела это призрачное счастье и тайно грезила о нем. Но не всем же мечтам суждено сбыться, — тихо подсказывал внутренний голосок, бывший как и всегда прав. Я предчувствовала, что счастливый конец не наступит, во всяком случает пока что. За нашими головами ведется охота, но ГИДРА до сих пор не нанесла ответный удар, что настораживало. Как будто они ждали удобного момента, чтобы мы понесли максимальные потери в этой битве. Вечером все той же субботы Фьюри скинул мне на почту данные о грядущих испытаниях Лаза на небольшой базе противника где-то в горах штата Калифорния. Выдвигаться планировали в будущий вторник в шесть утра, ибо в понедельник как минимум треть кадров Щ.И.Т.а будет приходить в себя после свадьбы Мэрилин и Кристофера, куда сейчас мы с Барнсом и держали путь. Церемония и банкет проходили на первом этаже башни Старка, что было чем-то вроде свадебного подарка от Тони и Пеппер. На одном из верхних этажей предлагалось и остаться на ночь гостям. Оказавшись на месте, я оставила Барнса в компании сослуживцев из операционного отдела и отправилась на поиски будущей миссис Гилберт, по пути успев перездороваться с кучей народа и напороться на миссис и мистера Джонсонов, приехавших из Техаса на свадьбу дочери. Разговорчивая и живая мать Мэрилин, чью потрясающую память на лица унаследовала моя подруга, тут же признала во мне «милую юную коллегу» дочери и принялась расспрашивать о делах на работе и личном фронте. Я отвечала, что все и там, и там просто замечательно, выслушала небольшую тираду о непутевости мистера Джонсона и младшего сына, да и все мужчин в общем, и выяснила, где сейчас обитается Мер. Вежливо раскланялась и наугад вытянула из толпы Алексис, представив её, как одну из лучших подруг младшей Джонсон. Снайперша обнаружилась на сорок первом этаже в комнате под номером восемнадцать. Мэрилин была жутко взвинчена, заламывала руки, меряя шагами помещение, и поминутно поправляя фату. Пришлось силой напоить её настойкой валерианы и выдворить из спальни. Насколько я поняла, замуж ей уже совсем не хотелось; однако на подколку, что Крис легко может провести церемонию бракосочетания с кем-нибудь другим, раз уж так дело пошло, отреагировала остро, подхватила пышные юбки белоснежного платья и почти рванула к лифту. Мы успели вовремя — в холле первого этажа уже звучала медленная чувственная мелодия, под которую и планировался выход невесты. Мистер Джонсон предложил дочери локоть, в который девушка тут же вцепилась, и повел дочь к алтарю. Мер беспомощно оглянулась на меня, следующую за ними. Я ободряюще ей улыбнулась, стараясь скрыть взявшиеся ниоткуда грусть и зависть — мой отец никогда не поведет меня к свадебному алтарю, не поцелует в лоб и не передаст мою руку возлюбленному. Это больно резануло по сердцу, но я вовремя одернула себя и постаралась переключиться на позитивный лад, занимая свое место в первом ряду рядом с Джеймсом. Мужчина, заметив мой потерянный взгляд, легко сжал мою ладонь, заставляя посмотреть на себя, и тепло и нежно мне улыбнулся. Прозвучали слова красивых клятв в любви и верности и вот уже перед нами счастливые мистер и миссис Гилберт. В воздух взлетели тысячи лепестков роз, закружились в воздухе над увитой вьюном аркой, белоснежным алтарем и целующимися новобрачными и первыми рядами гостей. Всё это безумно напоминало сцену из диснеевского мультфильма, где добро всегда побеждает зло. Почему-то снова нахлынула беспричинная тоска, перемешавшаяся с радостью за подругу, спутавшая мысли. Я хлюпнула носом и прижалась к боку Джеймса, тут же привычным жестом обнявшего меня за талию одной рукой. — Все хорошо? — тихо поинтересовался он. В голосе звучала плохо скрываемая забота, от чего я не могла не улыбнуться. — Да… Да, все отлично. Мэрилин обернулась на нас, вопросительно изогнув левую бровь, указала взглядом на букет в своих руках. Я с усмешкой покачала головой. Нет, букет невесты, ознаменовавший бы скорое замужество, мне совершенно не нужен. В мистические свойства, приписанные этим цветам, я не верю и замуж не тороплюсь. Сначала надо разобраться с текущими проблемами. Да и зачем мне свадьба? — я допустила голову на плечо Барнса, — лишь бы он просто был рядом. Букет приземлился в руки Алексис.

***

— Я скоро вернусь, — предупредила я Джеймса, вставая из-за столика. На нас никто не обращал внимания, смеясь над разыгрываемой родителями невесты сценкой. — Куда ты? — осведомился мужчина, переводя взгляд на меня. — Хочу заснять первый танец Мер и Криса, возьму наверху камеру и вернусь. — Я с тобой, — он тоже поднялся. — Ну-ну, — ухмыльнулась я, одергивая юбку платья, и двинула в сторону выхода из зала. Эти туфли не предполагали длительной ходьбы из-за неустойчивых высоких каблуков-рюмочек. Но не стану спорить, чёрные лодочки с тонким ремешками и серебристыми пряжками замочков действительно очень красивы. Барнс неслышимой тенью последовал за мной, держась в шаге позади. Лифт приехал достаточно быстро, если брать в расчёт высоту здания. Мы зашли в кабину. Стоило дверцам с механическим скрежетом соединиться, я оказалась прижата к ним спиной. — Я ждал этого весь вечер, — Джеймс обхватил ладонями моё лицо и впился в губы поцелуем. Собственнически и жёстко, врываясь языком в мой рот. Отвечаю так, насколько хватает пыла. Я сама этого ждала не меньше. Пальцы стаскивают с его волос резинку, распуская, путаясь в них. Запах его тела, цитрусов, машинного масла и терпкого красного вина дурманят, заставляя забыть, что есть что-то, кроме него. Я не выдерживаю напора, не выдерживаю этой остроты ощущений — хочется больше, снизу накатывают волны желания, горячий комок концентрируется внизу живота. Выпутываю пальцы из его волос, провожу ими по шее и стаскиваю с плеч мужчины пиджак. Он отводит назад руки, чтобы я могла снять с него эту ненужную вещь. Спустя одно жаркое мгновение я вжата в тело мужчины, чувствую его жар через тонкую ткань. По ощущениям, температура в лифте превышает сорок по Цельсию. Джеймс нащупывает молнию платья на спине и резко дергает её вниз, чуть ли не вырывая «с мясом». Вовремя вспоминает, что нам ещё возвращаться обратно. Отрываюсь от его губ, чтобы насытить лёгкие кислородом, и смотрю в стальные глаза. Желание, похоть и что-то ещё. Восхищение? Предвкушение? Теряюсь в догадках. Барнс спускает с моих плеч платье, открывая шею и ключицу. Не думала, что его возбуждают закрытые платья. Его губы легко находят чувствительное местечко за ухом и чертят вниз дорожку из мокрых поцелуев. Судорожно вздыхаю, сдерживая стон. Бионикой мужчина подсаживает меня, заставляя обхватить его бедра ногами. Так даже удобнее. Откидываю назад волосы, подставляя шею под поцелуи. — Сладкая, — шепчет Джеймс, прикусывая кожу. Лифт пиликает и распахивает дверцы, отчего моя спина теряет опору. Нас по инерции двигает вперёд — в холл. Барнс несёт меня в сторону первой же попавшейся двери и толкает её ногой. Тихий скрип. Я вновь оказываюсь на ватных ногах и чуть шатаюсь на каблуках. Приходится наклониться и расстегнуть пряжки. Становлюсь на полголовы ниже, своего привычного роста. Мы стоим друг напротив друга на расстоянии полуметра. Тяжело дышим и не отводим взглядов. Во мне что-то щелкает. Протягиваю руки и нарочито медленно принимаюсь расстегивать пуговицы на его рубашке. Я хитрю, а внутри все сжимается от желания оказаться под ним, почувствовать его внутри себя. — Садистка, — выдыхает мужчина, отстраняя мои руки и стаскивая сорочку через голову. Без прелюдий поднимает юбку моего платья и тащит наверх, освобождая меня от одежды. — Скорее мазохистка, — притягиваю его к себе за шею, вынуждая наклониться, и нахожу губами его губы. Промахиваюсь из-за темноты, утыкаясь в скулу и скольжу к устам. У меня не получается стать лидером, мне напоминают, кто здесь ведёт. Шаг назад, ещё один. Сзади под коленки упирается что-то прохладное. Ещё полшага, и я падаю на спину, увлекая за собой Джеймса на низкий кожаный диван, отзывающийся жутким скрипом. Мы смеемся друг другу в губы, отчего получаются лишь какие-то хриплые, булькающей звуки. Блуждаю руками по торсу Барнса, очерчиваю каждую линию идеального жёсткого пресса, опускаясь всё ниже и ниже, к дорожке тёмных волос, уходящей под ремень брюк. Хочется большего, чем просто касаться его и целовать эти чуть горьковатые от вина губы. Толкаю его, и мы оба оказываемся на полу — на мягком ковре. Грохот. Звон. Джеймс задел бионикой журнальный столик, на котором стояла ваза. Неважно. Я сижу на бедрах мужчины. Благодаря свету, проникающему из большого окна, любуюсь спутанными темными волосами, мужественным лицом с застывшим выражением ожидания, превосходным телом и холодно блестящей в лунном свете бионикой. Он невероятен и совершенен. И он мой? Мой целиком и полностью? Даже дыхание сперло на секунду от осознания, что Джеймс в данный момент принадлежит лишь мне. Пальцы плохо слушаются; мужчина, приподнявшись, осторожно помогает мне расстегнуть застежку бюстгальтера, накрыв мои ладони своими. Бионика обжигает холодом, но я не хочу, чтобы он убирал её. С лифчиком покончено, он летит куда-то с сторону. — Афродита бы удавилась от зависти, увидев тебя, — тихо шепчет, скользя ладонями по моему телу. Пропускаю момент, когда мы снова меняемся местами. Я снова оказываюсь внизу с разведенными и согнутыми в коленях ногами. Ладони Джеймса ложатся на груди, чуть сжимают так, что твердеющие соски оказываются между пальцами. Влажные поцелуи, умелые касания заставляют меня выгибаться в пояснице, метаться под ним и глухо стонать. Ткань трусиков уже промокла до нитки. — Садист - ты, а не я, — единственное, что выходит произнести. Барнс двигается ниже, дергает подвязку левого чулка, со шлепком возвращающуюся обратно, и припадает губами к внутренней стороне бедра. Отодвигает пальцами ткань моего белья и хрипло ухмыляется: — Плохая девочка, уже вся мокрая… Он вводит в меня палец. После почти года без секса ощущения острые до одури. Я сама насаживаюсь на его палец, желая почувствовать его глубже в себе, и удивленно и возмущенно вздыхаю, когда мужчина вытаскивает его из меня. Поднимается на ноги, чтобы избавиться от последней одежды. — Я не железный, — его дыхание сбилось, зрачки расширились, венка на шее быстро пульсирует. — Немного все же есть, — язвлю, понимая, насколько он хочет меня. По телу растекается приятное тепло от того, что моё желание взаимно. Внутри все буквально зудит от похотливого желания. Я почти не замечаю, как остаюсь без трусиков (мужчина моментально сорвал их с меня, лишая последней защиты), и выжидающе смотрю на Джеймса. Любуюсь им, каждой линией идеального тела. Широкие плечи, развитая грудная клетка, узкие бедра… И внушительное мужское достоинство. Он вновь склоняется надо мной, располагаясь между моих широко раскинутых ног, и тихо шепчет на ухо: — Ты самая красивая женщина из всех, — лесть из его уст такая приятная. Он медленно входит, заполняя меня всю без остатка. Рядом с ним нетрудно почувствовать себя самой красивой женщиной в мире. Но рядом с ним становится не важно, как я выгляжу. Бионические пальцы крепко сжимаются вокруг моего правого запястья, прижимая его к полу. Живые чутко ласкают тело, заставляя кожу покрываться сладостной дрожью. Требовательные губы сминают мои в жадном поцелуе. Комната заполняется приглушенными стонами и запахом секса. Время будто останавливается, замирает, любуется нами, яростно двигающимися друг навстречу другу, стараясь стать ещё ближе. Зарываюсь пальцами в волосы мужчины, чуть оттягиваю их у корней. Сжимаю коленями его бедра, заставляя войти глубже, во всю длину. Мы набираем темп. Перед глазами все плывет, а стоны давно перешли в хриплые крики. Плевать, что могут услышать. Тело обдает жаром, вдоль позвоночника пробегает электрический заряд, заставляя дрожать под мужчиной. Мышцы сжимаются и расслабляются. Чувствую, как внутри меня разливается тёплая сперма, а Джеймс, прикрыв глаза, тихо стонет, совершая последние толчки. Плевать на защиту, в ней просто нет нужды — мы оба это прекрасно знаем — я никогда не смогу иметь детей. Ещё пару секунд мы не шевелимся, наслаждаясь единением, а после мужчина опускается на пол рядом со мной, подгребая себе под бок. Целует в макушку. — Я люблю тебя, — я не подгадаю лучшего времени, чтобы признаться. Понимаю, что вряд ли его чувства ко мне так же глубоки, и совсем не жду ответа. — Я тебя тоже, Лия, — тихо-тихо шепчет он. А я готова умереть за этот момент. - И все же, - подумав, добавил он, - Ты говорила, что до свадьбы... - Я не уточняла, до чьей свадьбы.