Два мира. Том 2

      — Цунаде-сама.       Хокаге подняла голову от свитка и взглянула на АНБУ, замершего на одном колене перед её рабочим столом.       — Учиха Итачи вернулся в деревню. Судя по всему, не один: пока он отсутствовал на территории поместья клана, в окнах дома был виден силуэт, однако чакру нам не удалось засечь.       — Хорошо, — проговорила Цунаде; знала, кому принадлежит силуэт с неуловимой сенсорами чакрой. — Отступите.       Глаза АНБУ в прорезях маски слегка расширились.       — Цунаде-сама?       — Отступите, — повторила приказ она. — Продолжайте следить за происходящим, но с расстояния. Пусть возле дома не будет никого.       — Есть.       «Не стоит провоцировать Мадару, — подумала Цунаде. — Кто знает, что придёт ему в голову, если он заметит слежку за поместьем клана… Хотя, я удивлюсь, если он ещё не заметил».       Поработав ещё немного, она отложила дела и откинулась на спинку кресла, растёрла виски. День был долог и тяжёл, принёс много проблем, и хотелось просто забыться, позволить себе хоть ненадолго забыть… Однако у Хокаге не было такого права. Кроме того, она знала, что точно не заснёт этой ночью.       «Тогда работа», — заключила Цунаде и поднялась. И так как бумаги надоели до чёртиков, а больше того, что уже предприняла для расследования нападения на себя и убийства Хиаши, сделать прямо сейчас она не может, стоит попробовать поговорить с союзником.       Шагая по улицам, Цунаде нарочно выбирала безлюдные — ей не хотелось общаться с жителями Конохи, потому что ощущала перед ними вину. Вину за то, что выпустила ситуацию из-под контроля, за то, что позволила дважды за день посторонним вторгнуться на территорию деревни и развязать здесь бой, за то, что позволила убить главу сильнейшего на данный момент клана, своего близкого советника. «Провал на провале, — думала Цунаде, пробираясь по закоулкам. — Если так дальше пойдёт, активизируется Данзо, и вот тогда…»       Трое АНБУ беззвучно следовали за ней — Цунаде их не видела и едва ощущала, но слышала приказ, который отдал Ибики после того, как завершилось собрание советников несколькими часами ранее. Оберегать Хокаге было их первостепенным долгом — теперь она, кажется, никогда больше не сможет остаться в полном одиночестве. «Разве что мы выследим этих выродков и уничтожим их». Цунаде сжала кулаки. Она прикончит их… ради безопасности Конохи. «Никакой мести, — сказала себе она. — Никаких личных счетов».       Глава деревни должна оставаться хладнокровной, что бы ни творилось вокруг, и думать исключительно о благе селения. «Но это сложно, — мысленно вздохнула Цунаде, переступив границу владений Учих. — Может, даже слишком…»       Сделав АНБУ знак оставаться на улице, не вступать в поместье, она вошла в дом и, секунду постояв в задумчивости, стала тихо разуваться, попутно осматриваясь. Вокруг было идеально чисто, но пахло необжитостью; из глубин верхнего этажа доносился слабый аромат еды, но была она приготовлена явно не в доме.       — Добрый вечер, Цунаде-сама.       — Здравствуй, Итачи, — оставив обувь, Цунаде шагнула на гладкий деревянный пол. — Уже, наверное, поздно, но есть разговор.       — Тогда пройдёмте наверх, — произнёс Итачи и сделал приглашающий жест в сторону лестницы. Он не выглядел удивлённым ни её появлением, ни желанием поговорить — конечно, после случившегося это напрашивалось. «Наверное, Яхико успел его проинструктировать, что говорить мне, — подумала Цунаде и на миг ощутила жгучее разочарование от того, что этот Учиха для официальной Конохи навсегда потерян. — В АНБУ не помешал бы человек с его талантами шиноби, стратегическим мышлением и умением разбираться в ситуации… Он мог бы превзойти Какаши, а тот в своё время добился многого, служа в спецотряде».       Впрочем, какой смысл сокрушаться о потерянных возможностях? Нужно искать новые.       В небольшой гостиной на втором этаже, куда Итачи её привёл, было больше жизни, чем в остальном доме: на невысоком столике ещё стояли коробки из-под еды из кафе с торчащими из них палочками, рядом пристроились чайник и две чашки. В стороне от стола у стены, прислонившись к ней спиной, сидел Мадара с какой-то книгой в руках — как и говорили АНБУ, его чакра не ощущалась совершенно. На приход Хокаге он не отреагировал никак. «Хотя наверняка засёк меня ещё на подходах».       — Прошу вас, — Итачи указал на татами, а сам составил на поднос всё со стола. — Могу я предложить вам чай?       — Буду признательна, — с чувством сказала Цунаде, вдруг осознав, что ела в последний раз часа четыре назад, когда Шизуне принесла ей пару онигири.       — Что-то поздновато для визитов, — стоило его потомку выйти, протянул сидевший к ней вполоборота Мадара, по-прежнему не отрывая взгляда от страницы.       — Дела не ждут, — ответила Цунаде с большой долей хладнокровия.       — Дела Конохи или личные интересы?       Цунаде проигнорировала яд в его тоне.       — Для Хокаге интересы деревни всегда первостепенны, — ответила она и с тенью язвительности добавила, намекая на весьма конкретный факт из его биографии: — Уж ты-то должен это знать.       Мадара на это лишь хмыкнул.       Следующие несколько минут они просидели в колючем молчании, а затем вернулся Итачи — с подносом, на котором помимо чайника и чашек стояли несколько коробочек с данго.       — Моим дедом уже занялись? — спросила Цунаде, пока он выставлял принесённое на стол. Когда чашка была наполнена, Пятая её взяла и сделала глоток.       — Да, — ответил Итачи, опустившись на пол напротив. — Однако Орочимару говорит, что ему потребуется немало времени на изучение контроля, который сейчас представляет собой тесное сплетение подчиняющей составляющей Эдо Тенсей и магических техник порабощения разума. И это представляет собой определённую сложность.       — Но тогда, полагаю, Орочимару нужна помощь того, кто разбирается в магии.       Итачи кивнул.       — Было решено, что для начала он снимет или перебьёт контроль Эдо Тенсей, который завязан на Кабуто. После я присоединюсь к работе.       Это было более чем логичное решение, не вызывающее претензий. Цунаде сменила тему:       — Полагаю, Итачи, ты догадываешься о цели моего прихода сюда в такой час. Мне нужны все подробности того, как именно было совершено перемещение моего деда и Мадары в наш мир, — она слегка прищурилась. — Яхико ведь собирается поделиться с нами этой информацией?       — Разумеется, — ответил Итачи совершенно спокойно. — Я был послан в Коноху как раз затем, чтобы дать ответы на интересующие вас вопросы.       — Тогда я слушаю, — Цунаде устроилась поудобнее и взяла данго. Эта встреча не носила официальный характер, поэтому Пятая решила, что вполне может позволить себе одновременно слушать и есть; тем более что урчание живота становилось уже невежливо громким.       Прежде чем начать говорить, Итачи ненадолго задумался.       — Как вам известно, между глазами Мадары-сана и Нагато есть связь — своего рода канал, по которому они могут обмениваться мыслями и чакрой. Первое свойство связи было выявлено весной в результате целенаправленного исследования Нагато, в то время как о втором было известно с лета позапрошлого года, когда мы только переместились в мир магов — когда Нагато, использовав Риннеган, воскресил Яхико, Мадара-сан сумел ощутить это и вобрать в себя часть его чакры.       На этом месте Цунаде удивлённо вскинула брови, посмотрела на Мадару, по-прежнему прикидывавшегося поглощённым книгой.       — Как такое возможно?       — Чудеса додзюцу, — откликнулся Мадара с отчётливым подтекстом в тоне: «Простым смертным не понять».       Больше он ничего не добавил, а Цунаде была слишком горда, чтобы просить пояснений. Видя, что оба молчат, Итачи продолжил:       — Этот обмен чакрой, хотя он и был однонаправленным, укрепил связь, что в конечном счёте сделало возможным установление контакта между Нагато и Мадарой-саном даже при условии нахождения в разных мирах. Уже тогда мы — я и Мадара-сан — предположили, что эту связь, как и Риннеган, можно использовать для того, чтобы открыть портал между измерениями — мы уже знали на тот момент, что Рикудо Сеннин, в первый раз переместившийся по случайности, вернулся в мир шиноби сознательно. Тогда проверить теорию не представилось возможности по ряду причин, но при повторной отправке нашей команды к волшебникам Нагато использовал Риннеган, и всё подтвердилось. Исходя из этого и трудностей, которые возникали в том мире из-за подчинённости Хаширамы-сама, появилась идея переместить его в наш мир, где больше возможностей его сдержать и освободить от ментальных оков — Тобирама-сама имеет проблемы с восполнением запаса чакры и экономит её, поэтому не мог позволить себе полноценную работу с Эдо Тенсей, а у нас есть Орочимару, второй после него специалист по этой технике.       «Если не первый, — подумала Цунаде. — Орочимару посвятил изучению возможностей Эдо Тенсей и нюансов её работы куда больше времени, чем дед».       — Долгое время это оставалось на уровне планов Нагато и Мадары-сана — проблемой являлось то, что перемещать Хашираму-сама пришлось бы в ходе боя, и заманить его в круг символов, который способствует открытию портала, было бы крайне сложно. Из-за этого пришлось вносить изменения в технику и делать перенос возможным без символьного подкрепления в том месте, из которого должно было быть совершено перемещение, хотя раньше это делалось именно так; это заняло немало времени, но в конечном итоге удалось осуществить. Тогда Мадара-сан и Нагато посвятили в свой план Тобираму-сама, Яхико-сама и меня, после чего было принято решение попытаться переместить Хашираму-сама в наш мир. К сожалению, вследствие, как мы полагаем, модификации техники, портал открылся не там, где мы рассчитывали. Это и стало причиной той неприятной ситуации, которая имела место сегодня.       Когда он замолчал, Цунаде задумалась; впрочем, от сердца у неё в целом отлегло.       — Хорошо, Итачи, я поняла… Можешь передать Яхико, что инцидент исчерпан. Но в будущем мы всё-таки настаиваем на озвучивании подобных планов.       — Я передам, — лаконично ответил Итачи.       Кивнув ему, Цунаде последним глотком допила чай, который, что удивительно, за то время, что они говорили, ничуть не остыл — наверное, это тоже была какая-то магия. За окнами дома было непроглядно-темно, надрывно гудящий ветер носил редкие пока снежинки. «Кажется, скоро начнётся буран», — отстранённо заметила про себя Цунаде. Время было позднее, а с рассветом необходимо вновь бросаться в бой; однако оставалась одна вещь, не прояснив которую Цунаде не могла уйти.       — Тогда прежде, чем я уйду, — произнесла она, — хочу обратиться к тебе, Итачи, как к человеку, разбирающемуся в магии.       Итачи слегка наклонил голову, глядя на Хокаге очень внимательно. Мадара мимолётно покосился на них.       — Сегодня днём погиб Хьюга Хиаши. Ты знаешь об этом?       — Я слышал разговоры в деревне.       «Значит, без подробностей».       — Неизвестные в масках напали на нас. При этом бой они вели очень странный: двигались как шиноби, но их техники показались мне ненормальными.       — В чём проявлялась эта ненормальность, Цунаде-сама? — спросил Итачи.       Цунаде помолчала, подбирая слова. Как бы суметь описать чётко то, что она видела и чувствовала в те минуты?..       — Будет проще, если ты покажешь нам.       Цунаде перевела взгляд. Мадара наконец отложил свою книжку, перестал притворяться незаинтересованным; когда он повернулся, Цунаде ощутила, как дрогнуло сердце — правый глаз Учихи, большей частью скрытый чёлкой, был Риннеганом.       «Но… почему? Почему Нагато отдал ему свой глаз?..» Видя её растерянность, которую не совсем удалось скрыть, Мадара усмехнулся.       — Не думаю, Мадара-сан, что применение к Хокаге-сама Шарингана или легилименции будет уместно, — произнёс Итачи с определённой настороженностью.       — Я и не говорил об этом.       Поднявшись, Мадара подошёл к столу, на ходу извлекая из печати на напульснике небольшой деревянный ларец — похожий Цунаде видела у Сакуры; ученица объяснила ей, что этот подарок Сасори представляет собой незримо расширенное хранилище, крайне прочное и открывающееся лишь по сигналу чакры хозяина. Из него Мадара извлёк мгновенно привлёкший внимание предмет: каменную чашу, испещрённую по краю рунами.       — Что это? — спросила Цунаде, когда Мадара поставил чашу на стол и сел рядом.       — Омут памяти, — ответил за предка Итачи. — Магический артефакт, благодаря которому можно просматривать воспоминания человека, погружаясь в них и оказываясь на месте действия.       Цунаде подавила желание как маленькая девочка протянуть руку и прикоснуться к артефакту, ощутить пальцами старый и наверняка холодный камень, покрытый древними символами. Вместо этого она собранно спросила:       — И что надо сделать, чтобы посмотреть в нём моё воспоминание?       — Нужно извлечь его и поместить в Омут, — пояснил Итачи и счёл не лишним уточнить: — Лишь на время, после просмотра оно будет возвращено вам.       На мгновение Цунаде замерла; то, что кусок мыслей будет извлечён из её головы, а затем водворён обратно, отдавало дикостью, чем-то неправильным, грубым вторжением… Но какой выбор, если она хочет узнать больше о напавших на них с Хиаши?       — Я согласна.       — Тогда, пожалуйста, сосредоточьтесь, — произнёс Итачи, доставая волшебную палочку. — Вспомните всю ту сцену до мельчайших подробностей и постарайтесь не отвлекаться на то, что я буду делать.       Прикрыв глаза, Цунаде сконцентрировалась. Мысленно она вернулась назад на полдня, в момент, когда они с Хиаши сидели на скамейке в заснеженном вишнёвом саду. Нарочно не став акцентироваться на разговоре — вовсе не нужно члену Акацуки знать о том, что последними своими словами советник внушал Хокаге недоверие к организации, — Цунаде ухватилась и задержалась на том моменте, когда Хиаши повалил её, а над их головами просвистели сенбоны.       Она стала неспешно прокручивать в памяти всё, что было: все звуки, движения, всполохи. То, как она сражалась с врагами в масках, как те выглядели, что делали. То, как они убили Хиаши…       Цунаде почувствовала, как её виска осторожно коснулись чем-то — судя по ощущениям, кончиком палочки. Она не позволила себе думать об этом, продолжая прогонять в памяти картинки, пока ощущение прикосновения не исчезло, и Итачи не сказал:       — Готово.       Распахнув глаза, Цунаде проследила за тем, как Итачи аккуратно стряхнул в недра Омута серебристую нить, прилипшую к его палочке.       — Это и есть воспоминание?       Итачи просто кивнул. Не дожидаясь их слов или действий, Мадара склонился над чашей и коснулся лицом наполнявшей ту полужидкой-полугазообразной субстанции — и исчез.       — Вы хотите посмотреть?       — Да, — решительно ответила Цунаде. Она поднесла лицо к Омуту памяти и медленно, осторожно погрузилась в него — её действительно словно бы засосало, и она оказалась в заснеженном вишнёвом саду, правда, немного размытом. Мадара был рядом, а миг спустя возник и Итачи.       В первый раз, наблюдая за происходящим со стороны, Цунаде невольно уделила большое внимание самой по себе технике воспроизводства воспоминаний. Чем-то она напоминала ту, с помощью которой несколько месяцев назад Иноичи показывал Хокаге и её советникам сон-видение Ханаби, но всё же отличалась хотя бы даже тем, что здесь отчётливо присутствовали ощущения и эмоции. То, что чувствовала Цунаде в тот момент, пронизывало воспоминание, и Пятая сама поразилась, сколько боли было в ней в тот миг, когда упал Хиаши — куда больше, чем когда её руку обуглила сетка из молний.       Во второй раз Цунаде смотрела уже только на бой: на то, как действовали враги. Учихи рядом с ней тоже не отвлекались, Итачи даже активировал Шаринган, желая лучше разобраться в ситуации.       Когда они вернулись в реальность, довольно долгое время все трое молчали. Без спешки, погружённый в размышления, Итачи подцепил палочкой воспоминание и достал из Омута, после чего поднёс к виску Цунаде, и оно влилось обратно, заняв своё место на полочке памяти.       — Это в самом деле странно, — произнёс Итачи после этого, — и тревожно.       — Сочетание тайдзюцу с магией, — протянул Мадара, глядя на потомка. — Причём магией беспалочковой.       — Меня настораживают чары, которыми убили Хиаши-сана, — сказал Итачи после ещё нескольких секунд обдумывания. — Это похоже на Аваду Кедавру, однако…       — Это она и была, — откликнулся Мадара, откинув с глаз волосы; его вновь обретённый Риннеган явно видел больше, чем Шаринган Итачи. — Вот только беспалочковая и невербальная.       Цунаде слушала их, вникая, параллельно вспоминая то, что читала в отчёте по миру волшебников. «Беспалочковая магия очень редка, ею действуют единицы… Авада Кедавра — смертельное проклятие, неотразимо…»       — Цунаде-сама, — обратился к ней Итачи, — вы позволите взять перерыв на обдумывание? Кроме того, могут потребоваться консультации, чтобы показанное вами удалось сложить в стройную теорию.       — Да, конечно, Итачи, — кивнула она, поднимаясь и собираясь уходить. — Думайте, сколько потребуется.

***

      На следующий день с самого утра Цунаде поделилась новостями прошлого вечера с Шикаку. Советник выслушал её очень внимательно, а под конец повествования нахмурился.       — Всё это очень плохо, — наконец, сказал он. — Если раньше мы предполагали, что у Обито в плену может быть просто какой-то маг…       — Думаешь, к этому причастен Обито? — уточнила Цунаде, хотя и сама считала так же.       — Я практически в этом убеждён. Правда, теперь всё указывает на мысль, что у Обито есть союзник: сильный и связанный как с миром шиноби, так и с миром магии.       Цунаде вздохнула и устало провела ладонями по лицу.       — Как такое может быть? — задала она скорее риторический вопрос, но Шикаку всё же ответил:       — Напрашивается логичный вывод: со времён Рикудо Сеннина мы не первые, кто познал магию.

***

      С самой встречи с Шикаку и до заката она говорила со старыми советниками, с Данзо («Чтобы ему провалиться!» — раздражённо думала Цунаде, слушая его и понимая, что глава Корня готовится предпринять против неё какие-то действия), с обеспокоенной общей напряжённостью Фуу, которой было временно запрещено покидать резиденцию Хокаге — Цунаде решила лично объяснить юной джинчурики, почему так. Помимо этого, она провела собрание совета глав кланов, новым главой которого был выбран Сарутоби Кеншин, а после долго пробыла в штабе АНБУ, где стояла над душами у барьерной команды, пока те искали бреши в защите, позволившие врагам пробраться в Коноху незамеченными.       В конце дня Цунаде сдалась и, плюнув на всё, ушла в любимое кафе пить в одиночестве. Заняв отдельный кабинет — за наличие которых, позволявших сохранить конфиденциальность, она отчасти это место и любила — и заказав саке с закуской, Пятая открыла окно, впуская в душное и пропахшее алкоголем помещение морозный воздух, и мрачно-отрешённо уставилась в собирающуюся темноту.       Если верен вывод, к которому пришёл Шикаку, положение делается ещё хуже. Кроме того, перед глазами всплыло лицо Итачи, на котором после просмотра воспоминания Цунаде отразилась неподдельная тревога — уж если Итачи забеспокоился настолько, чтобы это было по нему видно, дело правда серьёзное. «Только новости о новом сверхсильном союзнике Обито нам сейчас не хватало, — невесело хмыкнула Цунаде, наполняя пиалу саке. — Как будто мало того, что готовимся к войне с соседями…» А ещё нападавшим зачем-то были нужны глаза Хиаши. Благо, они их не успели забрать.       Резкий порыв ветра ворвался в окно и растрепал волосы. Саке горячило, но даже так Цунаде ощутила, что начинает замерзать, поэтому поднялась и подошла к окну с намереньем закрыть, но остановилась, заметив по другую сторону подоконника маску АНБУ.       — В чём дело?       — Цунаде-сама, срочное донесение с границы, — отрапортовал АНБУ и протянул ей небольшой свиток. Приняв его, Пятая закрыла окно и не медля сняла печать — такими скрепляли свои донесения члены спецотряда.       Во время выполнения миссии в приграничной зоне со Страной Воды был засечён след посторонней чакры. Пройдя по нему до перевалочного пункта В-26, мы обнаружили укрывшуюся там Мизукаге. Она явно ждала момента, когда будет обнаружена. Проверив окрестности и удостоверившись, что в радиусе тридцати километров нет других шиноби Киригакуре, мы вступили с ней в контакт. Причина не объяснялась, но Мизукаге просит встречи с вами как можно скорее.       После прочтения на несколько секунд Цунаде зависла.       «Какого чёрта? — спросила она себя. — Что задумала Мей?»       С чего бы ей вдруг появляться на землях Альянса, отношения с которым у Кири до сих пор непонятные? Хочет дать ответ на предложение, которое сделали ей Цунаде и Конан пару недель назад? Но почему так спонтанно, не предупредив о встрече? Тем более одна…       «Что-то произошло», — поняла — скорее даже ощутила — Цунаде и, вновь отодвинув створку, обратилась к продолжавшему стоять в ожидании приказа по ту сторону окна АНБУ:       — Немедленно ко мне Райдо, Генму и Иваши. Я буду в резиденции.       — Есть, — ответил АНБУ и мгновенно испарился.       Цунаде и сама поспешила: быстро расплатившись, она через десять минут уже широким шагом вошла в резиденцию Хокаге и, подняв руку, прерывая вышедшую ей навстречу и глядевшую с укоризной Шизуне, распорядилась:       — Приведи Шикаку. Он, вроде, ещё в здании?       — Шикаку-сан работает с документами, — кивнула Шизуне и, заметив серьёзность лица учительницы, развернулась и побежала вверх по лестнице к кабинету советника.       Добравшись до своего, Цунаде остановилась в ожидании. Шикаку появился буквально минуту спустя, за ним спешила Шизуне.       — Цунаде-сама?..       — Читай, — Пятая протянула советнику свиток, который до сих пор сжимала в руке.       Взглянув на послание, затем вновь на неё, Шикаку без лишних вопросов принял свиток и углубился в чтение.       — Что думаешь? — спросила Цунаде, когда он закончил.       — Я в сомнениях, — признался Шикаку. — Сложно понять, почему Мизукаге поступает так. Разве что нечто её вынудило появиться на землях Альянса без предупреждения, открываться нашим АНБУ и просить срочной встречи с вами.       — Да, поверить в то, что подвоха нет, непросто, — произнесла Цунаде, прикусив губу. — Откуда же тогда ощущение, что надо спешить?       — Ощущение? — переспросил Шикаку, приподняв бровь.       — Да, как бы смешно это ни звучало, — Цунаде пожала плечами; хотелось уверенно, получилось резко. — В Кири что-то произошло — я знаю.       Теперь они оба посмотрели на неё настороженно: и Шикаку, и Шизуне. Впрочем, спрашивать ничего не стали.       В дверь постучали.       — Входите! — Цунаде повернулась к переступившей порог тройке шиноби. — Райдо, Генма, Иваши, мне необходимо немедленно переместиться к границе со Страной Воды, база В-26.       Бывшие телохранители Четвёртого переглянулись с недоумением — к их совместной технике перемещений, выученной у Минато, Цунаде не прибегала давно.       — Вы можете отправить нас обоих за раз? — спросил у них Шикаку.       Троица вновь обменялась взглядами.       — Сможем, — ответил Райдо. — Но подготовка займёт несколько минут.       — Начинайте, — приказала Цунаде, нетерпеливо махнув рукой.       Окружив её и Шикаку, джонины взялись за руки и начали концентрировать чакру. Цунаде тем временем отдавала распоряжения Шизуне:       — Найди Какаши, Ибики и Кеншина, поставь их в известность о происходящем. Если в течение трёх часов от меня не будет новостей, поднимай Итачи — пусть как можно скорее перенесёт к базе В-26 команду, готовую к бою. Больше никто о происходящем знать не должен.       — Я поняла, — кратко ответила Шизуне и вышла.       Тем временем Генма, Райдо и Иваши закончили подготовительный этап, и Цунаде ощутила, что начался перенос. Закрыв глаза, она мысленно приготовилась к тому, что ждало её на границе.