Два мира. Том 2

      Густой лес, окружавший поместье, давал хорошую защиту тем, кто умел сливаться с тенями. Двое Хокаге имели возможность как следует осмотреться, прежде чем начинать атаку.       — Я не предвижу трудностей после проникновения на территорию, — произнёс Тобирама. — На этот раз постараемся действовать без убийств, если, как ты говоришь, министр выразил недовольство действиям Сасори и Дейдары в прошлом бою.       — Согласен, — отозвался Минато, стоявший рядом с ним. — Змея?..       — Захватим, обездвижим: у меня для этого есть заготовка, и доставим в Министерство. Пусть лучше министр разбирается с этим, чем анализирует наши действия.       Минато кивнул. Тобирама посмотрел на него с вопросом.       — Да, Тобирама-сама, я смогу сделать это, — поняв его, ответил Четвёртый. — Я испытывал эти техники во время тренировок с Наруто.       — Тогда начинай, — сказал Тобирама, подумав при этом, что Эдо Тенсей Орочимару действительно более продвинута, чем его базовая техника. Всё же Тобирама сомневался, что сумел бы притянуть в жертвенное тело не только дух из Джодо, но и половину Лиса, связанную с ним печатью. Интересно, что за модификации Орочимару внёс?..       Впрочем, сейчас не до того. Вначале — выиграть все войны; после можно будет уделить немного времени науке, прежде чем вернуться в Чистый мир. На сей раз — навсегда, как Тобирама надеялся.       Чакра Минато изменилась, приобрела окрас демонической и стала выходить из тела. Тобирама сделал два шага в сторону, настороженно-внимательно наблюдая: если Четвёртый переоценил себя и не справится, разбираться предстоит ему. Однако Минато, кажется, контролировал ситуацию — чакра Лиса покрывала его тело и трансформировала не резко-зло, а плавной, завораживающей чередой изменений. Вот чакра уплотнилась и потемнела, приняв кроваво-чёрный окрас с искрами мелькающей рыжиной; конечности слегка изменились, сделались больше похожими на звериные лапы; из чакры сформировались лисьи уши и хвосты: один… два… три…       Продолжать трансформацию Минато не стал, остановился и, запрокинув голову, начал концентрировать плотную чакру, собирая энергетический шар — бомбу хвостатого. Тобирама прищурился: разрушительный потенциал этой техники действительно огромен, и однозначно имеет смысл выяснить, каковы его пределы и чем они определяются, как можно трансформировать физическое воплощение дзюцу, приспособить иначе… Столько всего для исследования — было бы время. Которого на самом деле не так уж много у воскрешённых Хокаге.       Закончив формировать бомбу средней мощи, Минато запустил её между деревьев в сторону поместья, туда, где проходила сложная сеть барьеров и щитов. Демоническая чакра бидзю уничтожила сложную магическую преграду с лёгкостью, с которой молот разбивает зеркало или лёд, сковавший реку. Тобирама ощущал, как рассыпается слабо засветившаяся стена, как всполошились люди в доме, и подал знак Четвёртому. Тот повернулся в его сторону; на миг Тобираме показалось, что Минато не справится, но он взял чакру бидзю под контроль и сбросил с себя покров. Хватая ртом прохладный воздух — рефлексы, от которых сложно избавиться даже будучи воскрешённым, — он откинул с лица светлую чёлку и дёрнул головой, давая понять, что всё под контролем.       Тобирама не задержался более ни на секунду: стоило поторопиться, разобраться здесь со всем поскорее и вернуться на базу, где ждала ещё уйма нерешённых дел. Более сильный сенсор и фуинщик, чем Минато, Тобирама занялся поиском змеи, пока бежал к особняку через аккуратную, припорошённую снегом лужайку, протянувшуюся от дома до самой ограды. От здания в него полетели чары, но беспорядочные, истеричные, и Тобирама легко уклонялся от них, не отвечая, сосредоточившись на главном. Мимо него просвистели кунаи, а затем впереди, возле самых волшебников на террасе возник Минато, и они схватились в бою. Тобирама не остановился, стремясь в подвал — туда, откуда исходили Тёмные энергетические эманации. Те пульсировали, взметались и опадали, будто ритм неправильного, искажённого сердца: вверх-вниз, вверх-вниз, вновь вверх и сбиться в частый пульс, затем снова опасть…       Сомнений нет: крестраж. Процесс активации запущен, но до завершения его далеко — согласно расчётам Тобирамы, базировавшимся на анализе литературных данных, куда больше энергии необходимо для последнего этапа перерождения, чем артефакт испускает сейчас.       Он вбежал в дом через распахнутые стеклянные двери террасы и отправился на поиски лестницы вниз. В следующем коридоре перед ним выросли двое волшебников, выскочивших из ближайшей комнаты, однако их заклинания не успевали за скоростью шиноби. Тобирама зашёл им за спины и вырубил даже без использования Хирайшина. Вдруг вспомнилось выражение лица, после боёв в этом мире нередко возникавшее у Мадары: «Как же скучно». Сам Тобирама подобных чувств не испытывал, но разумом Учиху понимал; не поддерживал, конечно.       Дальше, дальше, вглубь особняка, не обращать внимания на шум и вспышки энергии наверху: там сражаются двое магов, один из них, кажется, Люциус Малфой. Потолок дрожит, сыплется штукатурка… вот и лестница — по ней вниз, два пролёта и длинный коридор со многими дверьми, но нужна та, что в самом конце. За ней — место средоточия энергии, ритуальный зал — так, кажется, называют волшебники комнату, предназначенную для проведения обрядов. Тобирама ощутил века волшебства, пропитывающие её стены, когда распахнул дверь и вошёл внутрь.       Освещения помимо слабого света из коридора позади Тобирамы не было. Из тьмы раздалось шипение; энергия крестража взметнулась, и в десятке метров от Тобирамы потустороннее зеленоватое свечение выписало распластавшийся по полу змеиный силуэт. Нагайна высунула язык, в своей манере прощупывая противника. Глаза с вертикальными зрачками смотрели внимательно, и зло, и определённо с опаской.       Дожидаться хода Волан-де-Морта — или того пограничного между его и змеиным сознаниями — Тобирама не стал. Привычный комплекс печатей, родная стихия вокруг — созданная вода захватила Нагайну в сферу, удерживая извивающуюся тварь. На всякий случай уплотнив воду до такого состояния, что малейшие движения в её тисках требовали огромных усилий, Тобирама приблизился, на ходу доставая из подсумка свиток.       — Ты подвёл их…       Тобирама остановился. Сузив глаза, посмотрел на змею — а от той продолжало течь вкрадчивое шипение, пропитанное зеленоватым светом и вспышками Тьмы:       — Ты не оправдал надежды брата. Он просил защитить деревню… — внутри водяной тюрьмы распространялась дымка, выписавшая неестественно правильное лицо старшего брата. — А к чему привёл ты? — вопросил крестраж голосом Хаширамы — и в то же время не его. — Твои действия подвели Коноху к опасной черте, за которой была гражданская война. Целый клан Учиха, наших союзников, пришлось уничтожить из-за тебя…       «Крестраж будет сопротивляться, — говорил Альбус. — Пришедшего уничтожить его крестраж постарается запутать, сбить с цели и обратить против убеждений…»       — И ведь ты допустил, чтобы после Долины Завершения Мадара сбежал, — продолжал шипеть голос; дымка вкрадчиво пробиралась к границе водной сферы, совсем немного — и коснётся её. — Ты не защитил гробницу, как следовало. Не проверял. Предпочёл закрыть и вычеркнуть из жизни — иначе бы разглядел подмену, разыскал сбежавшего Мадару, и теперь не было бы стольких проблем…       Тряхнув головой, Тобирама сбросил с себя наваждение. Уверенно пройдя оставшееся расстояние, раскрыл свиток на полу под водяной тюрьмой.       — Я знаю свои грехи и существую с ними.       Из свитка возник средних размеров сундук, испещрённый вязью фуинов для сдерживания — та самая заготовка, созданная с целью захвата этой змеи. Тобираму с самого начала исследования проблемы крестражей живо интересовало, как Тёмномагический артефакт взаимодействует с живым существом, может поддерживаться в нём; жаль, что обстоятельства сложились таким образом, что змею придётся передать Министерству. Или всё же?..       «Нет, — остановил себя Тобирама, прекращая технику — змея с шипением рухнула аккурат в подставленный сундук, и Второй захлопнул крышку, активировал печати. — Не стоит влезать ещё и в это». И не только по политическим причинам: один раз он уже увлёкся техникой работы с душами, больше не стоит.

***

      — Значит вы… просто прошли через штаб Сами-Знаете-Кого и захватили его крестраж?       — Да, министр, — ответил Тобирама с бесстрастным лицом и взглядом. Общаясь с Руфусом, он всё ещё невольно обдумывал, какие теории можно было бы проверить на этой змее. «Будь я по-настоящему жив и имей время на опыты, сам бы создал крестраж, чтобы тщательно всё проанализировать…»       Руфус посмотрел на Минато, спокойно стоявшего за плечом Тобирамы, переглянулся с Амелией и Кингсли.       — Не поймите министра неправильно, господа, — сказала Амелия, поправив монокль. — Я бы тоже с трудом поверила, если бы не видела ваших сражений.       — Я верю, — спокойствие Руфуса было ящиком с двойным дном, в котором крылась опаска. — Однако хочу ещё раз отметить, что ваши способности выходят за рамки привычного нам.       Хокаге молча приняли это признание. Руфус был одним из немногих, кто знал, кто они и откуда, и это заставляло оглядываться: с ним не проходила обычно используемая отговорка про заточенную под изучение боевой магии школу и собранную на её базе организацию, выполняющую миссии за деньги. Более того, уже сейчас стоило начинать думать о том, как будут выстраиваться отношения с волшебниками и всем этим миром после того, как все дела шиноби здесь будут завершены.       — Вы тоже думаете об этом, да? — негромко спросил Минато на родном языке, когда Хокаге вышли из временного кабинета министра в поместье Долгопупсов. — О том, что будет потом?       — Разумно начать просчитывать варианты заранее, — ответил Тобирама, внимательно следя, чтобы поблизости не оказалось никого. — Конечно, окончательно решение будет за теми, кто возглавляет Альянс, однако наши мнения будут иметь определённый вес.       — Действительно, — согласился Минато и проводил взглядом молодую волшебницу, быстро прошедшую мимо них и свернувшую в другой коридор. Шиноби же прошли до тупика, после чего выпрыгнули из окна второго этажа в заснеженный двор, расчерченный квадратами падавшего из окон света. Покинув эту освещённую часть, Хокаге без спешки зашагали в сторону линии, по которой проходил защитный барьер; за ним простёрлось поле завершённого боя.       — Что ты думаешь по этому поводу? — спросил Тобирама у спутника.       Минато задумчиво потёр подбородок.       — Из присутствия в этом мире мы извлекаем пользу, — признал он. — Здесь есть любопытные техники и технологии, притом что местные жители до сих пор не продемонстрировали ни желания, ни способности ограничить нас в доступе к ним. Это не значит, что стоит расслабляться совсем, однако в нашем мире и такого бы никто не допустил. Разумеется, после увиденного в ходе сражений этой войны, в частности сегодняшнего, волшебники пересмотрят отношение к нам, особенно — руководящая верхушка. И нам стоит приложить усилия для того, чтобы нивелировать отрицательный эффект.       Тобирама наклонил голову, соглашаясь с его выкладкой и тем, что Четвёртый не стал высказывать вслух. Он тоже думал о способах, как собеседник выразился, нивелирования.       — Кроме того, — добавил Минато, — многое завязано на Риннеган. И если Нагато, как я понимаю, действует строго в интересах Альянса, Мадара-сан… Ну, это Мадара-сан. Он непредсказуем. По правде сказать, это вызывает у меня определённое беспокойство.       — Конохе он вредить не станет в любом случае, — сказал Тобирама. Он помнил тот давний разговор, который ани-чан завёл с Итачи, заинтригованный странным поведением Мадары: слишком легко его друг-противник принял необходимость работать на благо деревни, которую прежде пытался уничтожить.       — Скажи, что это была за техника, которой ты воздействовал на Мадару?       — Это додзюцу, но не моё. Прошу прощения, однако я не могу рассказать вам подробности…       — Другой вопрос, какую пользу захочет извлечь из связи нашего мира с этим Альянс, — тем временем продолжил Минато. — Перспективы развития военной отрасли очевидны: артефакты, чары, зелья легко приспосабливаются для наших нужд. То же самое касается целительства, в определённых областях превосходящего наши медицинские практики. Об облегчении жизни на бытовом уровне вообще не стоит говорить… хотя, по правде сказать, как раз эту отрасль я бы не стал переносить в наш мир.       — Согласен, — кивнул Тобирама. Шиноби и так расслабились, размякли по сравнению с его временами — стиль быта волшебников окончательно бы их испортил.       Тобирама посмотрел на спутника в ожидании продолжения, однако Минато не торопился заговаривать вновь. Запрокинув голову к небу, он с отрешённо-задумчивым видом смотрел на звёзды.       — Порой я думаю, — произнёс он после затяжного молчания, — что было бы лучше, уйдя из этого мира, не возвращаться сюда никогда. За время присутствия мы принесли волшебникам мало хорошего; из-за нас, шиноби, их война приобрела больший размах и кровавость. Мы показали, во что военное дело может развиться, если действительно заниматься им, и кто знает, как маги воспримут эти невольно данные им уроки.       Идея была в чём-то правильной, однако основывалась скорее на эмоциях и морали, чем на логике. Чтобы окончательно прояснить для себя позицию Четвёртого, Тобирама спросил:       — И какой бы совет ты дал главам Альянса?       — Ну, — протянул Минато, переведя взгляд на него, — как человек я бы посоветовал уничтожить все записи об этом мире и порталах в него. Однако как шиноби и Хокаге предложил бы перед этим добыть все потенциально полезные нам знания, унести их к себе и убедиться, что у магов нет и не может появиться возможности самостоятельно открыть двери к нам. Возможно, даже стереть всем память о нашем присутствии.       Вот это звучало серьёзнее. Тобирама и сам размышлял в схожем ключе, в частности о необходимости избавления магов если не ото всех, то от части воспоминаний точно — конечно, вставал целый ряд вопросов от этических, за которые могут зацепиться брат и главы Альянса, до того, как и кем эта операция будет проведена на практике, на какой части волшебников, и не смогут ли они со временем почувствовать блок и сломать?.. Однако в воздухе витало ощутимое «но».       — Закончи свою мысль, — сказал Тобирама, чуть прищурившись.       — Я предполагаю, что отказаться насовсем от связей с этим миром попросту не захотят, — вздохнул Минато. — Слишком много пользы можно извлечь из него при разумном вмешательстве. Слишком сильно маги проигрывают нам в силе, так что в случае, если дипломатия потерпит крах — а этого я боюсь больше всего, — поставить волшебников на колени силой станет несложной альтернативой. Более того, этот соблазн всегда будет велик даже при успешном ходе переговоров. А ведь если мы ощутимо вмешаемся в жизнь одной страны и об этом станет известно за её пределами, маги других стран могут решить не терпеть вторжение, собрать силы и попробовать атаковать. Кроме того, есть ещё мир маглов, который плохо изучен нами… — Минато снова вздохнул, покачал головой. — Дипломатия и тихое сотрудничество, о котором бы знали лишь верхушки обоих миров, стали бы хорошей концепцией отношений. Однако удержать их такими будет чрезвычайно сложно.       Хокаге достигли границы барьера и теперь, повернув, продолжили путь вдоль него. Особняк в стороне светился всеми огнями, полный людей, из которых мало кто заснёт этой ночью.       — Нынешнее поколение шиноби — куда бóльшие пацифисты, чем в своё время были мы, — заметил Тобирама. — Кроме того, руководство Альянса должно понимать, как глупо было бы обострить отношения с целым миром, население которого на данный момент слабее шиноби, однако обладает потенциалом сравниться с нами.       — Я очень на это надеюсь, Тобирама-сама. Тем более…       Но Тобирама был вынужден поднять руку, останавливая его: почувствовал вызов от зеркала связи и быстро достал его, уже предчувствуя недоброе. Всё-таки о том, что Тобирама имел его и волшебную палочку — одну из тех, что они забрали с трупов хогвартских профессоров, знали лишь Минато и Мадара.       Когда в отражении возникло вытянувшееся, усталое лицо Учихи, Тобирама нахмурился.       — Что случилось?       Однако Мадара едва успел открыть рот.       — Привет, Тобирама, — Хаширама оттеснил друга, улыбнулся радостно и виновато одновременно. — Как видишь, меня вернули в строй.       По неживому телу прошла волна жаркой дрожи. Ани-чан. В рассудке. Улыбается…       Усмешка Мадары привела в чувство. Тобирама подавил эмоции.       — Это хорошая новость, — быстро отвернувшись от Хаширамы, на подвижном лице которого возникло растерянно-понимающее, полное тоски выражение, он мимолётно кивнул Четвёртому, чтобы тот подошёл. Коротко вздохнув, брат собрался, улыбнулся и ему.       — Привет, Минато.       — Хаширама-сама, Мадара-сан, — взгляд Минато, минуту назад подёрнутый дымкой мыслей о невесёлых перспективах, прояснился.       — Что случилось? — повторил Тобирама, вглядываясь с особой пристальностью в лицо Мадары. Бледнее обычного, вечные мешки под глазами набрякли, ресницы левого глаза дрожат, а правый и вовсе закрыт. Это — Риннеган, и если Учиха так держит его…       — Чтобы не грузить лишними сейчас подробностями, — сказал брат неожиданно серьёзно, — сразу к главному: мы столкнулись с Кагуей. Точнее, столкнулся Мадара.       — Она в нашем мире? — Минато подался вперёд, встревоженно-заинтересованный.       Хаширама и Мадара переглянулись.       — Была, — проронил Мадара и поведал о последних событиях начиная со встречи в Аме.       Когда он договорил, Тобирама какое-то время молчал, обдумывая.       — Выходит, предположительно, ты вернул её в мир магов?       — Скорее всего, — кивнул Мадара с оттенком неуверенности. — На её приближение Риннеган среагировал совершенно непроизвольно — неприятно признавать, но я толком и осознать не успел, что происходит. Только толкнул Кагую прочь, и благодаря этому меня не затянуло.       — Перемещение должно было значительно ослабить её, — заметил Тобирама, рассуждая. — Если найти Кагую сейчас, повышается шанс победить.       Однако Мадара покачал головой.       — Старуха черпает энергию из природы, причём такими темпами и объёмами, что я не уверен, как долго выдержит тело девчонки.       Все приняли это к сведению. Только Минато ненадолго прикрыл глаза, тихо вздохнул.       — Что вы собираетесь предпринять? — уточнил Тобирама у старшего брата.       — Сейчас мы ещё возле храма, — сказал Хаширама. — Пока Мадара восстанавливался после применения Риннегана, я осмотрелся… Кстати, здесь есть одна комната, расписанная фуинами и рунами. Я не очень понимаю всё это, но по потокам чакры могу предположить, что это — своеобразный портал.       — К вопросу о том, как Кагуя совершила переход, — вставил Мадара.       — Ей помогли? — Тобирама нахмурился, прикидывая. — Если портал, как ты говоришь, брат, базируется лишь на фуинах и рунах, то есть не задействует додзюцу в качестве проводника между мирами, для его активации нужно невероятное количество чакры. Быть может, конечно, использовались захваченные Обито бидзю…       — Я их нашёл: сосуды для запечатывания нетронуты, фуинам на них уже несколько месяцев, — покачал головой Хаширама. — Нет, Тобирама, мы считаем, что для зарядки этого портала использовалась чакра, которую выкачали из жителей Кири.       — Ещё одна долгая история — лишние подробности, — перебил Мадара, открывая правый глаз. Тобирама невольно поднёс зеркало связи ближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть легендарное додзюцу. — Сейчас мы возвращаемся в Аме: посмотрим, что скажут Цунаде и остальные на результаты разведки…       Сенсорика кольнула, и Тобирама поднял взгляд от зеркала — через целину от особняка шёл Сасори, приближаясь к Хокаге показательно на виду.       — …и уже исходя из этого будем решать, что делать дальше, — закончил Мадара и вскинул бровь, ожидая пояснений относительно внезапного сдвига фокуса внимания Тобирамы.       — Кажется, нам нужно идти. Свяжемся позже.       — Подожди! — окликнул брат. — Что происходит у вас?       — Бой за Министерство выигран. Наруто убил Лорда. Крестраж-змея у нас, через него началось возрождение. В настоящее время должен идти захват Хогвартса, — коротко отрапортовал Тобирама, вопросительно посмотрел на брата, и тот кивнул. — До связи.       Он убрал зеркало и сложил на груди руки, задумавшись о сказанном Хаширамой и Мадарой. То, что Мадара столкнулся с Кагуей и смог ей противостоять, обнадёживало, однако это всё же был не полноценный бой — своеобразное знакомство, прощупывание сил. При этом — Мадара обмолвился вскользь, но его раздражённый взгляд сказал Тобираме значительно больше, — Кагуя едва не заполучила его Риннеган. Если прибавить способность поглощать природную чакру в больших количествах…       — В чём дело, Сасори? — спросил Минато, когда кукловод приблизился. Тобирама взглянул на него, оценивая: сосредоточен, но не хмур. Пожалуй, конец света за время их отсутствия не наступил.       — Это касается последнего крестража, — сообщил Сасори без предисловий: видел, что мысли Хокаге заняты другим. — У Наруто есть предположение, что им является Гарри Поттер.

***

      Следующая пара часов прошла для Мадары словно в тумане, можно даже сказать — мимо него. Конечно, Хаширама влил в него чакры, однако истощение от открытия портала без подпитки извне было слишком сильно, а тело, не совсем человеческое, всё ещё не доведённое до показателей, которыми Мадара некогда мог похвастаться, реагировало на нагрузку иначе. Хотелось свернуться клубком и отключиться.       Позволить себе это Мадара не мог при всём желании. По возвращении в Аме предстояло вести разговор с главами Альянса, которые уже закончили своё совещание, но не расходились, ожидая вестей от основателей Конохи. Стоит отдать Хашираме должное: мимолётно взглянув на друга и оценив его состояние, он взял на себя рассказ об увиденном, и Мадара получил возможность на какое-то время почти выпасть из реальности. Благо, задавать вопросы ему, когда рядом словоохотливый Хаширама, никто не догадался. То же, что говорилось на собрании, считал Шаринган — позже, покопавшись в памяти, Мадара без проблем восстановит всё до мельчайших деталей.       Из состояния полудрёмы с открытыми глазами Мадару выдернул мягкий толчок. Хмуро зыркнув на Хашираму, выжидательно на него смотревшего (мозг с задержкой отметил, что толчок был чакровый, а не физический), Мадара медленно повернулся к Цунаде. Та под напряжёнными взглядами коллег протягивала ему новенький хитай.       — Хокаге предлагает простить мне все прегрешения? — лениво сыронизировал Мадара.       — Об этом поговорим после войны, — отрезала она и повернула протектор, чтобы лучше было видно символ на нём. Точнее, надпись: «Альянс».       — О-о… — гласные невольно тянулись, Мадаре самому собственный тон казался безразличным и сонным. Будь он в другом состоянии-настроении, непременно потрепал бы маленькой Сенджу нервы; сейчас хотелось лишь разобраться поскорее со всеми делами — не только здесь, в Аме, — и отдохнуть. Поэтому Мадара прикрыл глаза и принял хитай. В конце концов, весомых причин отказывать не было, а «за» говорил проникновенный взгляд Хаширамы.       Шумный облегчённый вздох с задних рядов позабавил.       — Отлично! — кивнул Хаширама и повязал на лоб точно такой же хитай, как тот, что его внучка вручила Мадаре. — А теперь — в Коноху!       Его непосредственность и воодушевление, пропитанные яркой, живой чакрой, снизили общую напряжённость глав деревень и их советников, некоторых заставили улыбнуться. Мадара коротко усмехнулся: в отличие от него, Хаширама всегда умел расположить к себе людей. Кроме того, от соприкосновения с его чакрой по телу проходили расслабляющие, почти баюкающие волны. Ксо, Хаширама…       — И точно, нам всем пора возвращаться в свои деревни, — спохватился кто-то.       — Шикамару, — окликнула Цунаде, махнула рукой, и из тёмного угла появился молодой Нара, на ходу снимая какие-то чары с ушей. Хитро придумано, чтобы и был под рукой, и не услышал лишнего. — Когда разберёшься с возращением всех делегаций в деревни, передай это Какаши, — Шикаку протянул сыну свиток. — На словах добавь…       Мадара поймал себя на том, что залипает. Тряхнул головой, сжал и разжал кулаки. Подумал о Нагато и его опыте восстановления, а затем…       — Бидзю? — с полувопросительной интонацией проронил он под мерный шум людей вокруг.       — Будут храниться здесь, в Аме, вместе с захваченными ранее Акацуки до тех пор, как подыщем новых джинчурики, — ответил Шикаку, принимая из рук сына портал.       Мадара слегка приподнял бровь, выражая недоумение. На его взгляд, держать тварей в Конохе было куда логичнее: она дальше от фронта, более защищена сама по себе, а кроме того именно там будут находиться большую часть времени те двое, кто в состоянии без ощутимого вреда для себя управиться с хвостатыми в случае чего.       Взгляд стоявшей рядом Цунаде полыхнул раздражением. Впрочем, она нашла в себе силы сдержаться до того, как они вчетвером перенеслись в её кабинет.       — Чтобы не удивляться принятым решениям, надо слушать, что обсуждают на собрании, — сквозь зубы проговорила она, сложив руки на груди чертовски знакомым жестом. Только с её грудью эффект был не внушительный, а отвлекающий.       — Не пародируй Тобираму, — протянул Мадара, глядя на неё из-под полуопущенных ресниц. Глаза хотелось закрыть совсем, но это было чревато окончательным выпадением из реальности — а тут ещё Хаширама со своей седативной чакрой опустил руку ему на плечо.       — Цуна, Дара, не ссорьтесь, — врезать бы ему, но Мадаре хватило сил только поморщиться,. Цунаде фыркнула. Шикаку молча застыл в стороне неодушевлённой частью интерьера: видимо, что-то ещё нужно было ему обсудить с Хокаге. Хаширама тоже заметил это и потянул друга за плечо: — Идём, Мадара?       — Подожди, — на лице Цунаде за секунду промелькнула целая гамма мыслей-сомнений. — Ты собираешься пройтись по деревне?       Хаширама бодро ей подмигнул и перевоплотился Хенге в совершенно непримечательного мужчину средних лет. Коротко кивнув, Цунаде перевела взгляд на свой рабочий стол, на кипы бумаг и вздохнула.       — Ладно, Шикаку, по поводу Фуу…       Оставив их разбираться с делами, основатели деревни вышли в коридор. Когда закрылась дверь, отрезав голоса, Мадара опустил взгляд на хитай, который всё ещё сжимал в руке. Хаширама посмотрел тоже.       — Я удивился, когда ты его взял, — прямо сказал он. — Думал, не станешь.       — Я устал, не было желания спорить с твоей внучкой, — сказал Мадара, с силой проводя рукой по лицу, убирая волосы; хитай, посомневавшись, сунул в карман штанов. — Кроме того, это лишь подтверждение очевидного факта. Сейчас я воюю на стороне Альянса.       Хаширама покосился на него, как будто хотел что-то спросить, но не стал. Предпочёл легко улыбнуться:       — И знаешь, я даже не удивлён, что идея пришла от Итачи.       — Хм, — неопределённо отозвался Учиха, но тут же полез в воспоминания о встрече, зафиксированные Шаринганом и благополучно пропущенные мозгом. Довольно быстро удалось воскресить слова Яхико о том, что его подруге, Конан, идея создания общих хитаев для всего Альянса в целях сближения шиноби из разных стран, воюющих на одной стороне, пришла после разговора с Итачи. — Хм… — протянул Мадара задумчиво-удовлетворённо.       Тем временем они вышли на улицу, в заснеженный двор — и глаза Хаширамы загорелись. Прижмурившись, он втянул носом воздух деревни, восторженно заулыбался и подался вперёд… Вдруг осёкся, остановился, обернулся.       — Пошли, — сказал Мадара с тенью усмешки.       Благодарно кивнув, Хаширама вышел с территории резиденции Хокаге, ступая медленно, любопытно. Прежде чем последовать за ним, Мадара перевоплотился в кота и как всегда при походе через деревню основательно приглушил чакру: люди Данзо наверняка попытаются проследить, и нечего облегчать им работу. Кроме того, он не хотел привлекать внимание жителей, а лицо и гордый клановый мон на спине одежды непременно станут; для заметности на этой прогулке хватало и Хаши с его радостно-любопытным взглядом, пусть и на чужом лице.       А Сенджу не спешил — шагал по пустынным улицам Конохи, крутя головой по сторонам, точно сельский ребёнок, впервые попавший в столицу. Остановился возле бара, одного из немногих мест, где в этот ночной час ещё плескалась жизнь: Мадаре показалось, что зайдёт, но Хаширама просто стоял какое-то время напротив входа, вдыхая спиртовой аромат, слушая разговоры и смех с мягкой улыбкой на лице. Мадара не мешал ему — остановился позади, предпочитая скрываться в тени от случайных глаз; когда друг продолжил путь, выждал немного, прежде чем двинуться следом, выдерживая дистанцию. Всё-таки эта деревня с самого начала была больше Хаширамы, чем его.       И всё же частью души Мадара любил её. В далёком прошлом это место стало шансом спастись от падения в бездну, разверзшуюся под ним после смерти Изуны; шансом быть частью чего-то большего, важного. И какое-то время ему действительно было хорошо здесь, в растущей деревне, когда ежедневных забот было столько, что есть и спать приходилось, не отходя от рабочего места; когда смешил Хаширама своей осторожной заботой и участием, постоянно боясь что-то сделать неправильно; когда клан постепенно обживался с мыслью, что война окончена, а дети играли вместо того, чтобы с клинками наголо идти навстречу смерти… Но после этого стало мало.       Порой приходили глупые, бесполезные мысли: «А что, если бы?..» Если бы он не придал столь большого значения надписи на каменной плите клана Учиха. Если бы спокойно обсудил, обмозговал эту информацию с Хаширамой. Если бы остался в Конохе, предпочёл стабильное сегодня призрачно-лучшему завтра. Если бы взял эмоции под контроль и не собачился с Тобирамой, а честно попробовал понять его позицию и показать свою, договориться — ведь они могут продуктивно сотрудничать, как показал последний год.       Если бы. А ведь эта условность могла сработать и иначе: шестеро шиноби не активировали бы портал в другой мир, Итачи и Дейдара не возродили бы его по чистой случайности в теле кота-оборотня, а сам Мадара, когда восстановил способность пользоваться чакрой и Мангекью, решил бы устранить обоих знающих о нём шиноби, позже Саске бы не стал причиной переноса в мир магов воскрешённых Хокаге и не появилось бы возможности вновь предложить руку старому другу — могло всё обернуться и так. Тогда бы Обито рано или поздно воскресил его, как и предполагалось по плану, и Мадара привёл бы в действие Бесконечное Цукиёми. В таком мире Мадара вряд ли обрёл покой — теперь он это понимает.       Он хочет видеть возрождение клана. Причём именно в этой… нет, своей деревне.       На границе парка Хаширама остановился, повернулся к нему.       — Деревня очень изменилась, — заметил он вполголоса.       Мадара дёрнул кончиком хвоста и наклонил голову, соглашаясь. Вокруг никого не было, иначе бы наверняка общение человека с котом вызвало удивление. Хашираме, казалось, это было совершенно до лампочки; или же он, как и Мадара, сперва проверил окрестности и убедился, что они одни.       — Перевоплотись, а?       Прежде чем выполнить, Мадара ещё раз проверил окрестности на предмет посторонних, только затем вернул себе человеческий вид. Не удержавшись, зябко повёл плечами: мороз кусался, шерсть от него спасала лучше, чем довольно тонкая одежда. В обычной ситуации Мадара прогнал бы по телу огненную чакру, но сейчас энергии было не столько, чтобы тратить её на самообогрев. Необходимо было как можно скорее восстановиться, вновь получить возможность полноценно использовать Риннеган.       Хаширама это заметил, открыл было рот, но Мадара отрицательно мотнул головой и первым вошёл в парк. Дорожки были расчищены, освещены фонарями; прогуливаться в этом месте приятно и теперь, а ведь совсем скоро зима кончится, зазеленеет трава и распустятся листья. После начнётся ханами, и Коноха оденется нежными цветами — ненадолго, в этом жестоком мире ничто прекрасное не вечно. Но оно есть, и нужно радоваться этому, научиться ловить момент.       — Где сейчас территория клана Учиха? — нагнав его и зашагав рядом, спросил Хаширама.       — На юго-западе, по соседству с землёй Хьюга, — откликнулся Мадара, всматриваясь в темноту под деревьями, куда не доставал свет фонарей. Там, в этих тенях, могли крыться следящие, но Мадара по-прежнему не чувствовал никого. — Их квартал всё там же, где был при основании, а вот нас подвинули из центра.       — Мадара, не начинай, — проворчал Хаширама и вопросительно кивнул в сторону детской площадки. На это Учиха безразлично пожал плечами, и шиноби двинулись в сторону приглянувшегося Сенджу места. — Расскажешь подробнее, что у тебя за идея по поиску Кагуи?       Мадара ответил не сразу, решая, как преподнести информацию. Смахнув снег, он сел на скамейку на краю площадки, и Хаширама расположился рядом, не торопя и не отвлекая от мыслей.       — В своё время, — начал Мадара, глядя перед собой; Воскрешающий камень, спрятанный в неприметном кармане в поясе, манил, но Мадара сдержал порыв взять его, — Изуна занимался кое-какими исследованиями для нужд разведки и контрразведки. В частности, он отточил методику выявления проникновения в сознание и влияния на него. В дополнение — как отследить того, кто воздействовал. Я вспомнил об этой его работе теперь и попробовал применить к Яманака Ино, девушке, которую Кагуя контролировала. Разумеется, сходу это ощутимых результатов не принесло: методика медленная и трудоёмкая, а я, как ты знаешь, никогда не был выдающимся менталистом.       Возражений не последовало; Хаширама заинтересованно склонил голову к плечу. Вот вроде и Хенге сработано безукоризненно, и чакру он скрыл прекрасно — но жесты и мимика выдают на раз.       — Кажется, это дело имело смысл поручить Итачи, — заметил он.       — Кажется, Альянсу следовало дать мне заменить его на фронте вместо охов на тему, как воскрешение Учихи Мадары будет воспринято Ивой и Кумо, — фыркнул Мадара в ответ. — Это было бы продуктивней.       — Да уж, — Хаширама вновь посмотрел на детскую площадку. — Мы с тобой могли бы помочь намного быстрее закончить эту войну.       Согласно кивнув, Мадара откинулся на спинку скамьи, сейчас казавшейся мягче футона. С холодом он притерпелся, и тот больше не оказывал бодрящего эффекта, сонливость вернулась. И всё же необходимо было размышлять.       — С другой стороны, — моргнув пару раз, протянул Мадара, — если принимать в расчёт политическую составляющую, причём именно политику внутреннюю, то, что нас держат в стороне от войны, вполне оправдано. Альянс был задуман не как временный союз на период сложной обстановки в регионе, а объединение с заделом на будущее. Конфедерация — если правильно помню то давнее исследование Итачи, именно так в мире волшебников называется союз, в составе которого страны остаются независимы, совместно решая лишь определённые вопросы. К примеру, касающиеся внешней политики и обороны. На сегодняшний день данная модель вполне отвечает происходящему.       — Действительно, — сказал Хаширама, когда Мадара сделал паузу. За рассуждением он следил цепко, заинтересованно.       — В то же время, стоит учитывать особенности нашего региона, — продолжил Мадара, с удовольствием отмечая, как чётко, несмотря на сонливость, текут мысли и выстраивается рассказ. Хотя, быть может, это оттого, что не так давно структуру и перспективы Альянса он обсуждал с братом. — Я говорю сейчас о том, что здесь никогда не было настолько крупных объединений. Не стоит забывать, что и Конохе-то, — он дёрнул подбородком в сторону скалы Хокаге, видневшейся над деревьями, — всего чуть больше восьмидесяти лет. До неё и других Скрытых Селений были лишь кланы и редкие их союзы, распадавшиеся быстрее, чем летит кунай. Шиноби не привыкли доверять друг другу — вспомни, что нам пришлось проделать, чтобы вошедшие в состав Конохи кланы стали действительно сотрудничать, а не вечно пытаться перетянуть одеяло на себя.       — Представляю, как с интеграцией намучаются главы Альянса, — протянул Хаширама: понимал, к чему его друг ведёт. Всё-таки они в своё время через это прошли, пусть и в меньшем масштабе.       Мадара кивнул.       — Здесь не только старая вражда, но и культурные различия, и особенности менталитета в каждой отдельно взятой стране, — заметил он. — На мой взгляд, до сих пор схема не рухнула по трём причинам. Во-первых, идёт война, и в союзе победить в ней проще. Она, кстати, может хорошо сказаться на сработке шиноби из разных стран, и когда наступит мирное время, а Альянс сохранится, им будет проще принять новую реальность, чем если бы это объединение формировалось и вставало на ноги в период затишья. По этой же причине, собственно, хороша идея держать нас с тобой в тылу, не давая решать вопросы войны с Кумо и Ивой за армию Альянса, пусть любому понятно, что при нашем участии жертв со стороны Альянса было бы меньше. Поэтому же хороши общие хитаи, — он мимолётно взглянул на протектор на лбу друга. — Во-вторых, с самого начала умным решением было объединить не только большие или только маленькие страны, а все вместе, более того, уравнять в правах. Мелкие страны всегда выступали своеобразным буфером, как географически-военным, так и культурным. С ними в объединении сглаживаются контрасты, появляются полутона, и участникам становится легче договориться между собой. Ну и в-третьих, стоит принять во внимание личности руководителей Альянса. Они сами по себе — открытые люди, готовые менять привычные устои, и это хорошо: обществу шиноби необходимо развиваться. Вектор на объединение мне в целом нравится.       — Довольно необычная позиция для тебя, — отметил Хаширама без подстёба.       — Может быть, — Мадара передёрнул плечами, запрокинул голову. — Но я действительно считаю, что Альянс — это шаг в верном направлении. Не так давно мы переоткрыли для себя параллельный мир, и кто знает, единственный ли он? Но даже если не заглядывать так далеко: до сих пор о землях, что лежат к западу от Страны Ветра или за восточными морями, например, не известно практически ничего. Где гарантия, что опасность не обнаружится там? Если шиноби Элементарных Наций объединятся, им будет значительно легче противостоять любым врагам извне… Руку убери, — прорычал Мадара, отталкивая от лица чужую ладонь.       — Хотел проверить тебя на температуру, — усмехнулся Хаширама. — Уж больно не в своём стиле рассуждаешь.       — Если человек не идиот, он может менять свои взгляды в течение жизни, — огрызнулся Мадара и встал со скамьи, гордо вскинув подбородок. — После возрождения я многое переосмыслил, и это позволило мне взглянуть на привычные вещи с другой стороны.       — И я очень этому рад, — Хаширама тоже встал, обратил взгляд к скале Хокаге. — Только жалею, что не увижу, во что воплотится твоё переосмысление, Мадара.       Он не стал отвечать, отвернулся. Постарался не думать о том, что вскоре им вновь придётся расстаться.       — Кхм… ну так что? — проговорил Хаширама минуту спустя, стараясь замять неприятное окончание разговора. — Попробуем поискать Кагую или сперва отдохнёшь?       — Хм… — Мадара прислушался к себе и вынес вердикт: — Мне нужно поспать хотя бы часа два, в идеале поесть и принять пару пилюль для ускоренного восстановления чакры — и нет, твою я брать не стану, можешь даже не заикаться.       — Стоит спрашивать, почему? — возвёл глаза к небу Хаширама, но не стал ждать ответа: — Тогда встретимся на рассвете у госпиталя? Я хочу ещё немного побродить по деревне.       — На рассвете? — это был больший промежуток времени на сон, чем Мадара рассчитывал; впрочем, отказываться он не собирался. — Хорошо. Встретимся около госпиталя.       — Тогда до скорого! — Хаширама махнул рукой и пружинисто зашагал в глубину парка.       Проводив его взглядом, Мадара, не удержавшись, потянулся и лениво зевнул. Осталось только добраться до поместья клана и не уснуть по дороге.

***

      Когда Наруто переместился к метке Хирайшина, помещённой им в Тайной комнате ещё прошлой зимой, в древнем помещении Слизерина не было никого.       Наруто улыбнулся себе под нос. В этом месте одолевала ностальгия по прошлому году — мирному времени, заполненному лоботрясничаньем в качестве студента Хогвартса, тренировками с отцом и старыми Хокаге, возрождением того, что некогда связывало его с Саске и Сакурой в седьмую команду. Вспоминалось, как их отряд сплачивался. Как те, кто считался врагами, становились товарищами, в надёжности которых Наруто не сомневался.       Их старая база, которую так жалко покидать. Обустроенная шиноби под свои нужды, а значит максимально функциональная — Хокаге и педанты Итачи с Сасори не допустили бы иного — и в то же время какая-то по-особенному уютная с этой беседкой, в которой они собирались для разговора о делах настоящего, прошлого или даже какой-нибудь ерунде, с чайным домиком, созданным Первым в конце весны, когда старику захотелось чайной церемонии. Это место пропахло чакрой от частых тренировок. Пропахло ими.       А ещё — едой, но это новое. Желудок, уже справившийся с давешним сэндвичем, предательски заурчал, и Наруто, чтобы не позориться при встрече с друзьями, стянул с забытой кем-то тарелки несколько крекеров и принялся ими хрустеть. По обстановке чувствовалось, что база в этом месте по-прежнему живая, активно работающая. Из любопытства, пока расправлялся с крекерами, Наруто заглянул в пару папок на столе и обнаружил досье на каких-то людей, отмеченные на картах Хогвартса маршруты патрулей. «Ребята проделали отличную работу», — подумал Наруто и прислушался к сенсорике: искал в огромном замке друзей.       Саске и Сакура обнаружились в директорском кабинете вместе с Северусом, Невиллом, Симусом и Драко Малфоем — наверное, говорили об итогах действий, приведших к возвращению замка под контроль Светлых. Мешать им Наруто не стал; переместившись к метке неподалёку от директорского кабинета, он устроился на подоконнике, с которого была видна каменная горгулья, и стал ждать. Несколько минут спустя из кабинета вышли хогвартские студенты, что примечательно — втроём, не прерывая тихо-довольного обсуждения. Они ушли в противоположную сторону, не заметив его, и сейчас Наруто это устраивало: было бы интересно поговорить с парнями, узнать, как им даются сотрудничество и почти-генинская жизнь в тайном убежище и с миссиями. Но сперва следовало встретиться с напарниками.       Ещё пару минут спустя они, наконец, появились из-за горгульи. Как видно, поцапались: оба источали приглушённое раздражение и смотрели исключительно перед собой.       — Привет, — соскочив с подоконника, Наруто подошёл к друзьям. — Ну что, я так понял, вы своё задание завершили?       — Можно считать, — отозвалась Сакура и критически осмотрела его с головы до ног. — Сам-то как, Наруто? Саске говорил, был бой за Министерство.       «Саске?» — внимание мгновенно зацепилось за то, что подруга опустила обычное «кун». Это заинтриговало, но спросить или даже подколоть на тему Наруто, ещё раз прощупав друзей сенсорикой, не решился.       — Ну да, — покивал он, запустив руку в волосы и принявшись тереть затылок. Вроде бы и стоило сказать, что с Лордом покончено, но пока неясно было, как преподнести новость так, чтобы не нарваться на хмыканье Саске. — А вообще, я немного по другому поводу. Это насчёт крестражей.       Всполохи раздражения ребят, направленные друг на друга, мгновенно улеглись. Оба пристально посмотрели на Наруто; он кивнул на окно, и напарники выскользнули в ночь, по стене забрались на крышу и устроились под звёздами и луной. Там Наруто передал Саске и Сакуре то, что недавно рассказал Сасори, а после него — Дейдаре. Акацуки отнеслись к его идее всерьёз; так же и друзья.       — И ты хочешь, чтобы я проверил сознание Гарри? — уточнил Саске, когда Наруто закончил повествование мыслями, высказанными Курамой и Сасори, неожиданно сошедшимися во мнениях.       — А ты сможешь? — без подтекста спросил Наруто. — Я помню, ты как-то раз залез ко мне в подсознание к клетке с Курамой — но он-то большой и на самом видном месте. А крестраж, мне кажется, должен шухариться, нэ?       Слегка дёрнув бровями, Саске мимолётно покосился на Сакуру, задумчиво смотревшую вдаль — проверял реакцию, что ли? Впрочем, в следующую секунду уже и сам задумался, оценивая собственные возможности.       — Я попробую, — произнёс Саске, наконец. — Брат и Мадара показывали мне основы менталистики с применением Шарингана — возможно, этих знаний хватит.       — Если что, займём Итачи, ттебаё, — добавил Наруто, хотя всё же надеялся, что им удастся справиться своими силами.       — Или, — медленно произнесла Сакура, и парни повернулись к ней, — окажется, что методика заякоривания крестража всё-таки больше относится к артефакторике. И тогда, возможно, придётся искать физический якорь и устранять его.       От такого предположения Наруто аж передёрнуло. Саске хмыкнул. Сакура тотчас же вскинулась.       — Что ещё?       — Сомнительно, чтобы маги при творении столь тонких чар ушли в нечто настолько приземлённое, — ответил Саске тем своим скептически-снисходительным тоном, который любого мог вывести из себя.       Однако Сакура — поразительно! — сдержалась, ответила бесстрастно и профессионально:       — Я считаю необходимым рассмотреть все варианты.       — Да, Сакура-чан права, это полезно, — быстро вклинился Наруто. Он не понимал, что происходит между друзьями — и в то же время отчётливо ощущал, что это не его дело. Прежде бы подобное чувство проигнорировал; теперь научился сдерживать себя и не соваться туда, куда не стоит.       Саске вновь хмыкнул и пожал плечами. Сакура, удерживая на лице собранное выражение, поднялась.       — Я вернусь в Тайную комнату, — сказала она. — Посмотрю, что происходит там, и отправлю всех по общежитиям: считаю разумным дать прочим студентам, не участвовавшим в движении сопротивления, послушать тех, кто в нём состоял. Сомневаюсь, что после сражения в замке и речи Северуса кто-то заснёт этой ночью.       — Действуй, — проронил Саске, глядя на горы.       Прежде чем подруга ушла, Наруто украдкой сочувственно ей улыбнулся. Сакура предпочла сделать вид, что не заметила.       Некоторое время друзья сидели в молчании. Ночь была тихая, лунная, и мороз щипал — во время боя и беганья около Министерства Наруто не обращал внимания, а вот теперь почувствовал, что, хотя февраль и подходит к концу, весной пока даже не пахнет. Саске покосился на его зябкие передёргивания, цыкнул, а после прикоснулся к плечу — огненная чакра Учихи прокатилась по системе циркуляции, согревая.       — Спасибо, — поблагодарил Наруто и мысленно спросил:       «Курама, а ты так можешь?»       «Давай проверим? — предложил Лис со слишком коварным прищуром. — А если случайно переборщу с количеством чакры и трансформирую тебя…»       «Тогда лучше в другой раз поэкспериментируем», — с улыбкой замахал рукой Наруто в своём подсознании, после чего вновь перенёс всё внимание на друга.       — Саске?       — Хм? — откликнулся он, после ухода Сакуры как будто слегка расслабившийся.       — А ведь дурацкое пророчество работает, — проговорил Наруто со вздохом. — Мать пробудилась и угрожает обоим мирам — не думаю, что она остановится на попытке подчинить только наш мир. И это значит…       — Значит, что вскоре произойдёт битва, — Саске нахмурился. — Вот только неясно, как нам сражаться с Кагуей. Сейчас её дух находится в теле Хинаты, и нет гарантии, что если мы убьём её…       — Мы так не поступим! — одёрнул его Наруто, сжав кулаки. — Хината — наш друг, мы не пожертвуем ею.       В ответном взгляде Саске не было насмешки — лишь усталый фатализм. Ксо…       — Выкрутимся как-нибудь! — Наруто предпочёл не поддаваться настроению друга. — Должен быть способ выкурить Кагую из Хинаты. Нужно только как следует подумать.       — Ты — и вдруг «подумать»? — Саске иронично выгнул бровь — так-то лучше!       — Ну не ты же, — бросил Наруто и откинулся назад, растянулся на крыше. — Я верю, что мы справимся, Саске. Всем сердцем верю.       — У нас нет другого выбора, — негромко заметил Учиха. — Судя по пророчеству, от происходящего теперь зависит всё.       — Дополнительный мотив не облажаться, ттебаё.       Вспомнилось ещё кое-что, что Наруто не решился высказать вслух. «Два листа вновь пожухнут, вернутся к земле… — он невольно прикусил губу. — Это может значить только то, что двое из нас, четвёрки наследников, ум…»       Он не успел додумать — перед глазами забрезжил белый свет, и некая сила резко куда-то потянула его. Наруто даже толком осознать происходящее не успел — секунду спустя вскочил на ноги уже не на крыше Хогвартса, а в безграничном белом пространстве, пронизанном яркими жилками мощной, но какой-то спокойной, умиротворённой энергии.       Справа от него Саске застыл в напряжённой позе, активировав Шаринган. Повернувшись к нему, Наруто открыл было рот — резко мотнул головой, уловив вспыхнувшую рядом чакру.       — Что тут вообще происходит?       — Хороший вопрос, — Хаширама посмотрел на парней, после огляделся вокруг. — Это место мне напоминает…       — Джодо, — проронил Мадара, обводя настороженным взглядом пространство.       — Тогда какого чёрта мы здесь? — спросил Саске.       — Пожалуй, — прозвучал незнакомый Наруто голос, — я могу ответить на ваши вопросы.