Огни нашего неба

— С Днем рождения, зайка! — Ваня протянул девушке большой ароматный букет ярко-розовых роз и поцеловал ее под бурные аплодисменты собравшихся вокруг сотрудников «МедиаРанжа». — Спасибо, мой родной, — на лице девушки засветилась лучезарная улыбка, — Надо для них вазу найти. Рядом тут же оказался Вадим с вазой в руках, который взял букет из рук Марьяны и поспешил поставить его в воду. Ваня не мог сегодня налюбоваться на Мэр: пушистые русые волосы закручены в элегантные локоны, тонкую талию подчеркивает красивое коктейльное платье приятного лилового цвета, сделанный в салоне макияж с ярким акцентом на губы прибавляет девушке пару лет. Весь день она сегодня буквально порхает и светится от счастья, и настроение ее находится на высоте. Это не может не радовать, учитывая, что сегодня седьмое октября — уже послезавтра Марьяна улетает домой в Японию. Поэтому Ваня старался запомнить как можно больше деталей сегодняшнего дня: как она обрадовалась, когда увидела утром, что весь потолок в их спальне усеян разноцветными воздушными шариками; какие песни напевала, пока собиралась в салон; полный любви и нежности взгляд, когда она выслушивала поздравления от него; как, широко раскрыв глаза, Марьяна смотрела в окно на улицу, где огромными тяжелыми хлопьями покрывал Москву первый в этом году снег. В клубе было пока немного народа, должны были подъехать еще гости, включая Иру Ваймер, с которой у Марьяны возник последний шанс провести время вместе. Ваня изначально был бы против празднования Дня рождения Марьяны в клубе, ни сколько боясь повторения истории на вечеринке, сколько просто из нелюбви к таким местам, но дело было в том, что этот клуб наполовину принадлежал ему. Второй половиной владел Вадим. Бизнесмен недавно огорошил всех в агентстве, сказав, что решил открыть небольшой бар-клуб, и предложил Рудскому владеть заведением вместе. Ваня согласился. Пока клуб не был открыт для посетителей, но для своих его двери уже были нараспашку. Потому было решено провести День рождения Марьяны здесь. Вадим был большим любителем различных зрелищ, потому он позаботился о том, чтобы на празднике была куча подарков для именинницы, большой вкусный торт, лазерное шоу и фокусы — пусть Марьяне запомнится этот день! Девушка находилась в центре внимания. По мере появления новых гостей, к ней подходили с поздравлениями все чаще. Когда официально торжество началось, Марьяну долго не отпускали с небольшой сцены, где находились диджей и ведущий. Танцы, какие-то игры, постоянные паузы на выслушивание новых пожеланий от друзей и знакомых и, конечно, подарки! Ваня стоял неподалеку, прислонившись к колонне возле бара, и офигевал от количества подарков, все сильнее сомневаясь, увезут ли они это добро на такси. Мягкие игрушки, косметические наборы и прочую девичью ерунду, какие-то сертификаты, наушники и колонку «beats»… Далее Ваня перестал следить и вести счет. — Отец столько бабла потратил на этот детский сад, — услышал Ваня за колонной раздраженный голос. Громко стукнул стакан о барную стойку. Осторожно выглянув, Ваня увидел сидящего к нему спиной Антона, изливающего душу бармену. — Слишком много возится с ними. Тупые ушлепки с набитыми карманами, — продолжил рыжеволосый, — Нашел самородков. Бармен молча протирал бокалы, и Антон, не найдя у него поддержки, наскоро осушил второй стакан коньяка и пошел к выходу. Ваня успел остаться незамеченным. Выступили фокусники, и все, кто хотел, высказали виновнице торжества свои пожелания и вручили подарки. Основная часть шоу подходила к концу, и потому вечеринка приобрела свободный характер. Музыка стала тише и спокойнее, народ отхлынул от сцены. Марьяна наконец могла спуститься и поболтать с Ирой, чего она ждала весь вечер. — Классно вышло, Вадим постарался, — подошел к Ване Эдвард. — Это точно… — согласился Ваня, подозрительно озираясь по сторонам. Эдвард заметил волнение друга. — Ты чего такой напряженный? — Да имел честь послушать пьяные откровения младшего Афонова, — Ваня взял в баре сок и стал вглядываться в толпу. — И что он нес? — Очень лестные речи обо мне. Эдвард присвистнул. — Вот это номер. Все-таки неспроста он тогда на вас отрывался в эфире. Теперь Ваня отлично понимал, почему Эдварда изначально так выбешивал Антон. — Посмотрим, как с тобой будет. В следующей передаче ведь ты снимаешься, — парень пихнул друга локтем. — Пусть попробует… Постой-ка, — Эдвард отставил стакан и, схватив Ваню за руку, указал пальцем в толпу, — Что ему от Мэр надо? Ваню на секунду передернуло. С Мэр стоял уже почему-то Антон, а не Ира, и в руках его был коктейль. — Какого черта он творит? — Ваня быстрым шагом направился к ним. Стоило ему подойти, как Антон, заметив его, тут же натянул свою привычную хамоватую улыбку. — О, Иван, где же ты ходишь? Тут дама скучает, я как раз думал ее угостить, — было видно, что Антон откровенно пьян, хотя на ногах стоял твердо. — Если ты не знаешь, то мы ярые сторонники ЗОЖа, так что я бы тебе не советовал, — парировал парень. — Правда? На вечеринке Риты Камольской я этого не заметил, — зеленые глаза по-кошачьи сузились. — Он того не стоит, — рука Эдварда легла на плечо Вани. — Вань, давай сходим за водой, у меня что-то голова разболелась немного, — Марьяна схватила Ваню за рукав белой рубашки, чуя, что в воздухе витает запах драки. — И все же я б тебе советовал к здоровью бережнее относиться, хотя бы окружающих, — Ваня взял девушку под руку, демонстративно повернул трубочку в коктейле к Антону и развернулся, — Приятного вечера! — Щенок, — сплюнул Афонов, отставляя бокал.

***

— У тебя действительно голова болит? — Ваня взял из рук бармена стакан с водой и протянул его девушке. — Да, немного, — поморщилась Мэр, — Просто на сцене очень громкая музыка была. Сейчас пройдет. — Чего он хотел от тебя? — Ваня не назвал имени, но было понятно, что он имеет в виду Антона. — Да я толком не поняла, — пожала плечами девушка. — Начал нести какую-то ахинею, а после пытался всучить коктейль, но я отказывалась. — Ладно… — Рудской окинул взглядом танцующих — всем, судя по всему, было довольно весело, — Если не считать этого придурка, как тебе вообще праздник? — Очень круто! — ответила Мэр. Ваня довольно улыбнулся. Хорошо, что ей понравилось. Не хотелось, чтобы последняя вечеринка в Москве отзывалась в ее памяти негативными эмоциями. Из толпы снова вынырнула Ира и оттащила девушку от Вани, сказав, что украдет ее ненадолго. Причин возражать Ваня не видел. Оставшись один, так как Эдвард тоже куда-то отошел, Ваня начинал откровенно скучать, выполняя роль наблюдателя со стороны. Хотелось побыть с Мэр вдвоем. Спустя минут десять Ира все-таки выполнила обещание, и Мэр снова вернулась к Ване. — Хочешь, поедем домой? — предложил парень, не особо надеясь на положительный ответ. — Хочу… — неожиданно говорит ему девушка. Уходить по-английски, незаметно для остальных превращается в их привычку. Все подарки остались внутри — возможно, Ваня заберет их завтра. Стоило им только выйти из клуба, порыв ветра тут же подхватил тысячи снежинок в воздух. Под светом фонарей они порхали на ветру, искрясь и переливаясь, падали на асфальт и тут же таяли. Сев в такси, Ваня продиктовал водителю адрес и устремил взгляд в окно. День подходил к концу. Предпоследний их совместный день в Москве. На душе скреблись кошки, и плевать он хотел на Антона — намного больше Ваню волновало, что будет с ними дальше. Этот вопрос всплывал теперь в мыслях постоянно. Расстояние, чертовы тысячи километров, которые будут их разделять, способны на многое. Это расставание будет тяжелее предыдущего, которое произошло после его первого визита к Мэр в Японию. Конечно, он будет к ней прилетать, но как им быть дальше? Ответов он не находил.

***

Уже родной подъезд, в котором постоянно немного пахнет свежей краской, лифт почему-то не работает. Ленивые шаги на четвертый этаж. На последнем пролете парень подхватывает Марьяну на руки и бегом направляется к квартире. Ставит девушку на пол, открывает дверь. В прихожей темно, из спальни тускло светит оставленный включенным торшер. С меховой шапки сыплется снег, Ваня отряхивает ее, и на руках остаются холодные капли. Марьяна вешает куртку, и по прихожей тут же разносится аромат ее духов, которые подарил ей Ваня. Парень вдыхает этот запах, и сердце отчего-то сжимается. Уже совсем скоро он не сможет вдыхать этот нежный цветочный аромат, смешанный с яблочными нотками ее любимого шампуня, исходящими от волос. Не говоря ни слова, Ваня тихо подходит к Марьяне, снова подхватывает ее на руки. Глаза в глаза. Лиловый шелк подола платья приятно холодит руки. Их губы находят друг друга. Сзади оказывается стена, и, выбрав ее в качестве точки опоры, Ваня прислоняет девушку спиной к ней. Марьяна перехватывает инициативу, ее руки проскальзывают под хлопковую рубашку, гуляют по спине парня. Ваня берет ее руки в свои, и, переплетя пальцы, отводит их вверх, не прекращая поцелуй. Сколько они так стоят? Минуту? Десять? Время начинает терять свое значение. Медленными шагами, словно танцуя, они начинают идти к спальне. Движения неспешные, плавные, как в тумане. Рука Мэр забирается в волосы парня, ворошит их, нежно проводит по шее, спускаясь к груди. Подхватывает верхнюю пуговицу рубашки и расстегивает ее. Потом еще одну. И еще. Пальцы девушки слегка подрагивают. Ваня понимает, что нужно остановиться. Так будет лучше. Так будет правильнее. Но нарастающее внутри возбуждение становится невозможно подавить. Мысленно приказав себе остановиться, Ваня отстраняется от девушки и с горечью смотрит на нее. — Я… Я не хочу, чтобы тебе было больно… — тихо шепчет парень. Марьяна грустно улыбается и гладит его шею. Низ живота странно тянет от нарастающего волнения, но она лишь так же тихо отвечает: — Но этого хочу я… Раз. Четыре слова, и здравый смысл уступает место нахлынувшим чувствам, которые невозможно сдерживать. Плевать! Она здесь, рядом с ним, сейчас, в эту минуту! Его губы снова накрывают ее, на этот раз настойчивее и страстнее, но от этого не менее нежно. Марьяна продолжает расстегивать пуговицы на его рубашке, хотя пальцы неловко путаются и дрожат. Два. Платье, струясь по ногам девушки, шепчет тяжелым подолом и падает на пол. Рядом оказываются Ванины рубашка и джинсы. Парень обхватывает Мэр за талию и осторожно укладывает ее на кровать. По телу проходит дрожь, когда спина касается холодных простыней, но девушка лишь крепче прижимается к Ване. Три. Он проводит дорожку поцелуев от шеи до пупка, спускаясь все ниже, стараясь запомнить каждый еще по-девичьи угловатый изгиб тела Мэр, нежность кожи, мелодию сердца, что бьется сейчас уверенно и часто. — Ты так прекрасна… — выдыхает парень. Его длинные ресницы щекочут шею, заставляя очередную волну мурашек содрогнуть все тело. Четыре. Последние элементы одежды теряются где-то на полу. Полная открытость. Девушка почти не чувствует смущения и сильно удивляется этому. Теплые блики света торшера отражаются в глазах Вани, придавая им медовый оттенок, и Марьяна понимает, что готова. Готова снова утонуть этой ночью в этих глазах, в который раз простив им их неземную притягательность. Парень тянется к тумбочке и достает защиту, купленную давно на всякий случай. Пять. Слезинка скатывается по щеке Мэр, когда Ваня оказывается в ней. Он останавливается, давая ей возможность привыкнуть к новым ощущениям. Подхватывает слезинку языком, нежно целует девушку в лоб, проводит пальцами по щеке, замирает, и в темноте становится слышно только учащенное дыхание обоих. Мэр благодарна ему за это. Обхватывает Ваню за шею, притягивает к себе и касается губами щеки. Шесть. Он двигается медленно, осторожно, боясь причинить ей боль, хотя понимает, что это невозможно. Постепенно боль все же притупляется, и приходит наслаждение, тонко граничащее с эйфорией, заполняющее все естество любовью и лаской, идущих из глубины души. С губ девушки слетает заветное имя из четырех букв, она выгибается и обессиленно падает на плечи Вани. Семь. Они лежат, обнявшись, в полной тишине, опьяненные дурманом чувств. Слова не нужны. Голова девушки покоится на груди Вани, его рука обхватывает ее плечо. А за окнами темно, гаснет свет в квартирах. Засыпает Москва, убаюканная первым снегом, что покрывает землю и крыши домов, создает сугробики на еще не опавших зеленых листьях, отливающих в свете уличных фонарей бронзой. Нет сожалений и нет печали. Не повернуть время вспять, и навсегда останется в памяти эта холодная снежная ночь, эта обоюдная близость, совершившаяся по согласию сердец.