Алгоритм любви

      Юнхо чувствовал себя грязнулей в чистой, аккуратной квартире, в которой проживал Джеджун. Он пояснил, что снимает ее с другом, но тот уехал в командировку, и ближайшую неделю его не будет, а потому стесняться и бояться ничего не нужно. Решив, что даже с легкой температурой парню жизненно необходим душ, Ким снабдил его полотенцем и кое-какой одеждой, и отправил в ванную. Юнхо с удовольствием подставил спину под горячие струи воды, долго стоял, прикрыв глаза. Дже даже постучал в дверь, спросил, все ли в порядке. Чон вынырнул из транса, буркнул, что все нормально, принялся намыливаться. Когда он выбрался, сразу же был препровожден на кухню. Джеджун успел сварить бульон, накормил, потом уложил на диван у себя в комнате, укутал в мягкое одеяло, напоил микстурой. — Спи.       Юнхо зарылся носом в мягкий пододеяльник, проследил взглядом за необычайно заботливым учителем, что уселся за стол и принялся копаться в компьютере. Он сидел в пол оборота, и парню отлично было видно его красивую линию подбородка и изящную родинку на щеке. Отросшая челка падала ему на глаза, отчего тот часто дергал головой или фыркал, отбрасывая ее в бок. Длинные пальцы порхали по клавишам, запястья казались тонкими и фарфоровыми в холодном свете флуоресцентной лампы. Вздохнув, Юнхо закрыл глаза и быстро уснул. Вечером его вновь покормили, проверили температуру и додали таблеток. Ким сказал, чтоб утром, когда проснется, никуда не уходил, побольше спал и пил воды, и ни о чем не волновался. Джеджун обещал отвести пары и вернуться как можно скорее, не задерживаясь. Юнхо порывался встать хотя бы посуду вымыть, но его прогнали с кухни, хлестнув полотенцем по спине и заднице. Утром парень проснулся, когда Дже собирался на работу. Спрятавшись за одеялом, украдкой наблюдал, как тот бегал в расстегнутой рубашке и с зубной щеткой во рту, на ходу натягивая брюки. Походу, кто-то засиделся ночью и проспал. Улыбаясь, Чон любовался взъерошенным, не выспавшимся учителем, который совсем не был похож на серьезного математика в колледже. Потом вспомнил, как тот хохотал, выпивший, в ресторанчике, как мчался, задыхаясь, от патруля, а потом они на пару курили единственную сигарету, дрожа от холода. Ему очень нравилась такая смесь. Пока он витал в облаках, в комнату проник Джеджун, ругаясь шепотом на свою криворукость и кофе. Ким принялся рыться в шкафу, ища не слишком помятую замену. Отыскав бледно-розовую рубашку, скинул с плеч грязную. Юнхо с интересом уставился на татуировку, расположившуюся между лопаток, убегающую по позвоночнику надпись, что скрывалась за поясом брюк.       Перед уходом Дже подошел к парню, осторожно приложил внешнюю сторону ладони к щеке Юнхо, потом скользнул пальцами по лбу. Чон приложил все усилия к тому, чтобы притворяться спящим. Кожа рук учителя была сухой и жесткой от мела, но прикосновение было очень приятным. Юнхо уже не помнил, когда последний раз его так бесхитростно могла приласкать мать. Умирая, она все плакала, что недолюбила сына, не нашла на него времени, пытаясь заработать лишнюю тысячу вон на будущее любимого ребенка. Наплевав на собственное здоровье, она работала, складывая деньги на банковский счет, которым Юнхо мог воспользоваться лишь став совершеннолетним…       В следующий раз Юнхо проснулся от негромких голосов, переругивающихся где-то на кухне. За окном уже порядком стемнело. Дверь в его комнату была закрыта, полоска света пробивалась в узкую щель. Высунувшись едва не по пояс из-под одеяла, парень прислушался. Ему послышался женский голос. Любопытствуя, Чон выбрался и на цыпочках подкрался к двери. Не послышалось — на кухне неизвестная баба отчитывала Джеджуна, как напакостившего щенка. — Ты всегда был мягким, но никак не идиотом, Джеджун! — Тише ты, не ори! — шипел, как проткнутая шина, Ким. — Чего не ори? — возмутилась девица, судя по высокому голосу примерно возраста учителя. — Откуда эта внезапная наивная доверчивость? Что, не обкрадывали ни разу?       Чон нахмурился и мысленно обозвал девку овцой. — Что ты мелешь? — в тон ей воскликнул Джеджун, и теперь уже ему затыкали рот. — Юнхо не такой! — Ты знаешь его пару месяцев, и то не с самой лучшей стороны. — Математика не всем дается, — буркнул Дже. — Далеко за примером ходить не нужно. Сама ж приперлась с контрольной. — Ты меня с этим мальчиком сравниваешь?! У меня… мне некогда учиться, я ребенка воспитываю! — Нечего было рожать в одиннадцатом классе, дура. Теперь ни работы, ни образования, зато с дитем!       Последовавший шум подсказал Юнхо, что Джеджуна наверняка оттаскали за волосы. Он уже думал было выскочить и спасти прямолинейного учителя, но тут разговор возобновился. Голоса молодых людей звучали несколько запыхавшимися. Даже подумалось вдруг, что они могли целоваться. Юнхо удивился тому, как грудь стиснуло злостью и тупой болью. — И все же, Дже, я считаю, что ты слишком неосмотрителен. Ладно, допустим, он порядочный, но ведь если о вас узнают в колледже, могут неправильно понять. В первую очередь, неприятности будут у тебя, он ведь еще малолетка. — Не каркай. — Айгу, — только и вздохнула девица, понимая, что не переспорит упрямца. — Когда-нибудь тебя задушат во сне собственным носком. — Сора, спасибо, что беспокоишься обо мне, но у меня все в порядке.       Девчонка на эти слова только скептически фыркнула. — А что сказал Хёнджон, когда ты притащил домой паренька? — Он не в курсе. А к тому моменту как вернется, Юнхо уже поправится и вернется к себе. Сейчас ему лучше держаться подальше от дома, пусть отдохнет чисто психологически.       Брякнула кружка, да так громко, что Юнхо подпрыгнул. — Только не говори мне, что он тебе нравится! — Нравится. Поначалу он был замкнутый и тихий, а теперь раскрылся, улыбается, шутит. Юнхо надежный, сильный и серьезный. — Дже, извини, конечно, но позволь тебе напомнить, что в десятом классе тебе нос сломали из-за такого вот надежного, сильного…       Фраза потонула в трели мобильного. Джеджун выругался, а девчонка тут же приняла звонок, засюсюкала в трубку: — Мамочка сейчас придет, милая. Помоги пока бабушке слепить рисовый онигири. Люблю тебя.       Девушка засобиралась домой. Уточнив, когда контрольную можно будет забрать, и еще раз попросив друга не глупить, она громко чмокнула Кима в щеку… ну или куда там, и выпорхнула за дверь. Щелкнул замок. Юнхо, стараясь не шуметь, прыгнул на диван и прикрылся одеялом. Через мгновение в комнату заглянул Джеджун. Чон не стал притворяться спящим, но напряг все свои актерские способности и сонно захлопал глазами, выползая из облака одеяла. — Разбудили тебя? — состроил виноватую рожицу Ким. — Нет, я уже почти не спал. — Как самочувствие?       Джеджун подошел, включил настольную лампу и взглянул в лицо парня. Юнхо же вдруг уставился ему на нос, выискивая малейшие признаки давнего перелома. — Уже лучше, спасибо. — Я принес кое-какие задания, чтобы ты не сильно отстал от группы. Сейчас поужинаем и позанимаешься, окей? — Угу. А… — Юнхо закусил губу, — мне приснилось или приходила девушка? Мне показалось, что я слышал женский голос. — Да. Подруга детства, учится на заочном, принесла пару тестов по математике. — Ааа. Я уж думал, может, мешаю, вдруг это ваша девушка. — Упаси Боже, — улыбнулся Джеджун, поднимаясь. — Она папу Римского доведет до греха, заставит материться и схватиться за биту. Давай умывайся и на кухню.       Истощенный организм никак не желал бороться с болезнью, и Юнхо провалялся на больничном всю неделю. Джеджун на выходных принес бутылку алкоголя, усмехнулся, что будут изгонять бактерию изнутри, а то все эти детские микстурки и таблетки не помогают. Суббота с воскресеньем пролетели за просмотром фильмов и беседами при свете торшера с кружкой горячего кофе. Джеджун мог дуть его литрами, а потом его тонкие ручонки смешно дрожали, как у алкоголика. Юнхо едва прятал улыбку, наблюдая за таким домашним Кимом. Еще в первый раз, когда приперся на урок математики, он несколько подвис, не ожидая увидеть самого красивого парня на свете. Прожигая глазами в учителе дыру, он даже думать ни о чем не мог, мысли испарились, оставив немой восторг. Его тушка будто приросла к стулу заветного кабинета, и даже если глаза слипались после бессонной ночи, он заслушивался его голосом, как последний дебил. В дурную голову пришла идея с маленькими милыми презентами — яблоками. Так и превратиться в сталкера не долго было, единственное что мешало, это отсутствие свободного времени.       Усилия Джеджуна не прошли напрасно. Юнхо поправился и вернулся к учебе. С одной работой у него возникла проблема, и парень приуныл, быстро подсчитав, как будет сводить концы с концами. Правда, сейчас не нужно было думать о содержании матери ненавистного опекуна, а потому он решил, что пока повременит с поиском другой. Причины и дальше стеснять Кима не было, так что Юнхо вновь пришлось столкнуться с этим мужиком в стенах родного дома. Тот был отрешенным, странно трезвым и донельзя жалким. Юнхо, порывавшийся выпнуть его сразу же после похорон, смилостивился и попробовал найти точки соприкосновения. Мужчина только кивал, сжавшись на диване в комочек. Юнхо не больно-то верил, что такой потерянный для нормальной жизни человек вдруг возьмется за ум, но все же дал ему шанс.       Незаметно пролетел ноябрь. Заметно похолодало. Учителя превратились в монстров, требующих просто нереальные вещи, угрожая завалом на зачете и красочным вылетом под зад из колледжа. Юнхо закрутился, сдавая «хвосты», практически перестал спать, зубрил. Обязанности старосты так же довлели над ним, мотали между корпусами по всему городу. Зато работы стало чуть меньше, и то хорошо. В декабре начались контрольные и тесты, которые выявили, что большая часть потока абсолютно не готова к сессии. Юнхо завалил математику и английский, и лишь чудом набрал нужное количество баллов по корейскому. Джеджун ругался, как черт, даже швырнул в хипстера методичкой, когда тот додумался обвинить учителя в том, что они ничего не выучили. Когда же студенты с понурыми головами и кучей домашнего задания ушли с пары, Ким остановил Юнхо и предложил зайти после уроков переписать тест. Парень обещал приползти, хоть в его голове уже созрел некий план, ничего общего с математикой не имевший. Он решил, что уже достаточно промозолил глаза своим несравненным учителем, и пора бы что-то предпринять. — Давно ждешь? — Дже заскочил в подсобку, как всегда взъерошенный и с расстегнутой верхней пуговицей на рубашке. — Нет, — Юнхо вытащил из рюкзака тетрадь. — Нам назначили собрание, так что давай быстренько. — Угу.       Джеджун плюхнулся на стул рядом с парнем и принялся обмахиваться ладонью. В кабинете действительно было довольно душно, а вот в подсобке приятная прохлада даже мурашки на коже вызывала. Тем не менее, Ким успел побегать по всему колледжу и вспотел как жеребчик. Протянув руку, он взял со стола кружку и глотнул остывший чай. Юнхо скользнул взглядом по его дернувшемуся кадыку, капельке пота, скатившейся за ворот рубашки. — Не отвлекайся.       Чон послушно уткнулся в тетрадь. Джеджун откопал лист бумаги, который был изрисован каракулями парня и зачеркнут жирным красным крестом учителя. Дже пару секунд вглядывался в работу, раздумывая, откуда начать повторение материала, и взялся за объяснение. Юнхо грыз карандаш, хмуро глазел, как Ким вырисовывает формулы. Для него математика все равно оставалась китайской грамотой. Выслушав учителя, Юнхо принялся выводить примеры, которые ему подсунул преподаватель. Через десять минут он отдал тест на растерзание Киму, тот просмотрел, удовлетворенно улыбнулся. — Ну, теперь понял?       Юнхо поднял глаза на Джеджуна. Его лицо было так близко, пока он заглядывал в записи парня, что тот не удержался. Нагнувшись, он впечатался в губы Дже. Молодой учитель вздрогнул, отпрянул и, не удержавшись на стуле, свалился на пол. — Ю-юнхо, — пробормотал он ошарашенно, — что… что ты делаешь? — Вы мне нравитесь. — Просто уму непостижимо, — пробормотал учитель.       Юнхо отложил тетрадь и опустился к Джеджуну, встал на колени и подполз ближе. Ким отшатнулся и глухо стукнулся затылком о шкаф. — Можно мне еще раз поцеловать вас? — С ума сошел?! Нет, конечно! — Один раз. — Попробуй и я сломаю тебе нос. — Как когда-то ломали вам? — улыбнулся Юнхо.       Джеджун широко распахнул глаза. Потом покраснел и возмущенно взвыл: — Ты подслушивал нас с Сора?! — Я не специально. Вы так громко перепирались, что разбудили меня. — Ах ты, мелкий…!       За стеной вдруг послышался топот каблуков, и дверь в кабинет математики отворилась. — Господин Ким!       Молодые люди замерли, а потом Джеджун поддался вперед и накрыл ладонью рот Юнхо. Он обалдел от его придури и не знал, что еще можно было ожидать от безумца. Баба потопталась в кабинете, потом шагнула к подсобке. Джеджун, не совсем понимая, что делает, навалился на Юнхо и затолкал под стол. Их спасло то, что женщина сначала культурно постучалась. — Господин Ким, вы здесь? Собрание началось.       Молодые люди затаились словно воры. Тут учительница заглянула, обвела взглядом пустое помещение и вышла, не обратив внимания на рюкзак Юнхо, висящий на спинке стула. Бормоча что-то под нос, она удалилась. Джеджун дождался, когда стихнут шаги, осторожно отпустил парня. — Зачем мы спрятались? — поинтересовался тот с блестящими от веселья глазами. — Мало ли у нее фантазия богатая. — Сонбэним, скажите, почему вам досталось в старшей школе? — Любопытной Варваре знаешь что оторвали? — Если не скажете, я додумаю сам. — Так, поиграли в шпионов и хватит, вылезаем, — попытался свернуть разговор Ким, но Юнхо ухватил его за руку и поднял ногу, упираясь ею в столешницу и блокируя учителю путь к свободе. — Мне кажется, что вы были влюблены. И вы оказались достаточно смелым, чтобы признаться, но тот человек не принял ваши чувства. А еще ударил. — Юнхо, — в голосе Джеджуна появился металл, а глаза превратились в две льдинки. — Я очень хотел быть тебе другом, но, как оказалось, нехило так ступил. — Я не хочу с вами дружить. Я хочу целовать вас. — Что за идиот, — злясь, Джеджун грубо отпихнул его ногу и выбрался из-под стола. — Когда вернусь с собрания, чтоб духу твоего здесь не было!       Не глядя на парня, учитель взял со стола записную книжку и вышел. Юнхо растянулся на полу, не волнуясь о пыли и холоде, прикрыл ладонью лицо и вздохнул.