Алгоритм любви

      Джеджун ерзал всю дорогу до дома. Юнхо дремал на переднем сидении, обняв рюкзак. Подтянув штаны, он предложил стрельнуть гандоном в окно. За что получил методичкой в грудь. Ким вытерся салфеткой и быстро оделся, осмотрелся, не осталось ли каких следов их любовных утех. Швырнув в мешок презервативы и салфетки, Ким взял мусор с собой под смешки парня. Пряча глаза, учитель швырнул ключи на вахту и выбрался на холодный воздух. Юнхо же пронесся на всех парах, бабулька даже не поняла, пробегал кто или ей почудилось. Уже порядком стемнело, и Юнхо мрачнел на глазах. Так что Дже решил, что парень вновь переночует у него.       Сосед сидел у себя в комнате, врубив музыку. Любовники пробрались на цыпочках и скрылись в комнате Джеджуна. Ким принес кружки с кофе и тарелку горячих бутербродов, а Юнхо тем временем сбегал в душ. Их не заметили, вот что значит — меломан ушел в себя. Ближе к одиннадцати Чон, который после еды, как ни странно, стряхнул сонливость, встрепенулся, взглянул в календарь и засобирался. — Ты куда? — Уже неделю друг просит помочь с байком, чтобы поставить на колеса перед сезоном, а я отмороживаюсь. — А чего на ночь глядя подорвался? — Потому что сегодня выходной, а дальше всю неделю после учебы я буду работать, — объяснил Чон, подходя к двери и прислушиваясь, что твориться в коридоре.       Выскользнув из комнаты, Юнхо принялся обуваться. — Вернешься? — Я не знаю, во сколько освобожусь, так что поеду домой. Не жди меня. — Ладно, — Джеджун привалился к косяку и наблюдал, как парень зашнуровывает ботинки. — Может, тебя подвезти? — Тут пройти пару блоков. — Чтобы не обходить парковку, воспользуйся дверью, через которую дворник заходит. Слева от лифта. — Я думал, она заперта. — Ну, там нельзя ходить, — улыбнулся Дже. — Все равно никто не узнает, там нет камер. — Окей, — Юнхо на прощание поцеловал Дже. — Пока. — До завтра. — Мне сегодня было очень-очень хорошо, — мурлыкнул Юнхо, уже закрывая дверь.       Джеджун улыбнулся ему и щелкнул замком, вернулся к себе. Юнхо быстро спустился вниз и, как и посоветовал Джеджун, нырнул в темноту слева от лифта. За дверью валялся всякий мусор, даже странно, что царил такой гадюшник там, где ходил дворник. Напялив на голову капюшон, Юнхо быстрым шагом направился по улице. Рюкзак он оставил в машине Джеджуна, сразу решив, что делать домашнее задание не будет. Какая вообще учеба, если только что был такой жаркий секс, а через пару часов, когда сосед ляжет спать, вполне возможно ему дадут добавку! Поэтому парень несколько загрустил, что пришлось уходить, ну да всегда можно утащить Дже в подсобку. Улыбаясь собственным шальным мыслям, парень дошел до друга.       Часы показывали первый час ночи, когда Юнхо, сунув руки в карманы, неспешно брел по родному району домой. Спать не хотелось, усталость несколько выветрилась, пока наслаждался одиночеством и прохладой. Мороз слегка пощипывал щеки, принося странное удовольствие. С неба падали хлопья. Вдали уже показался дом, когда Юнхо заметил ссутулившуюся фигуру у лестницы, что вела вниз на детскую площадку. — Зачем приперся? — сухо поинтересовался Юнхо, без труда распознав в замерзшем мужике опекуна. — Это мой дом. — Да прям! Кто же из дома вещи пиздит? — Это был мой телек. Захотел — продал. — И куда деньги дел? Хотя, они ведь твои. Захотел — пропил, так? — Опять хамишь мне, сопляк?! — Слушай, Джан, — Юнхо начал замерзать. — Мы бесим друг друга, зачем ты каждый раз возвращаешься и треплешь нервы вновь и вновь? Вали туда, где наливают, и оставь меня в покое. — Мне полагается половина квартиры. — Аллё, ты совсем придурок? — разозлился Юнхо. — Забыл, как ютился в съемном клоповнике, пока мама не пустила тебя к нам? Ты не то, что квартиры, кружки своей не имеешь. Иди отсюда. — Куда я пойду? — прохрипел мужик, кашляя так громко и натужно, словно хотел легкие выплюнуть. — Меня не волнует. Я разрешил тебе остаться, пока вел себя адекватно. Ты сорвался, значит, досвидос. Не можешь жить без бутылки, иди и сдохни с ней в обнимку. — Ублюдок, — сплюнул Джан под ноги парню. — Я присматривал за тобой, сука ты неблагодарная…       Юнхо нервно усмехнулся. — Присматривал? Да ты не знаешь, сколько мне лет! — Шестнадцать.       Юнхо только досадливо рукой махнул и пошел к дому. Ему в локоть вцепились. — Дай хотя бы денег! — На бухло? — На лекарство. Слышишь же как кашляю. — Ты думаешь, что я совсем идиот?! Отъебись раз и навсегда! — Дай, блядь, деньги! — завопил мужчина и вцепился парню в грудь, дергая карманы куртки.       Юнхо в лицо пахнуло давно нечищеными зубами, выхлопами какой-то тормозной жидкости. Брезгливо поморщившись, Юнхо вывернулся из рук опекуна. Тот словно собака взвизгнул и накинулся с кулаками. Чону было и жалко его, и противно. Понимая, что ничем не поможет, а если даст денег, то тот приползет снова, Юнхо увернулся. Кулаки чесались врезать хорошенько, чтобы привести в чувство. Глаза пощипывало от слез — каждый раз, когда выгонял мужика из дома, его грызла совесть. Но терпеть и тащить на себе больного, конченного человека он не желал. — Отстань! — Юнхо с силой оттолкнул от себя опекуна.       Тот взмахнул руками, пытаясь устоять. Он оказался на краю лестницы, снег обрушился, и Джан рухнул вниз. В чистом морозном воздухе Юнхо отчетливо услышал хруст. Шагнув вперед, он уставился на мужчину, неловко развалившегося у подножия лестницы. Его голова была странно повернута. Чон понял, что, наконец-то, стал абсолютно свободным.       Юнхо не было на паре впервые за несколько месяцев. Джеджун думал позвонить ему, но решил, что, скорее всего он поздно вернулся домой и проспал, или же забил на математику. Первого урока не было, а второй пролетел довольно быстро. На большой перемене Ким спустился в столовую, посидел минут десять в компании с историком и химиком, прихлебывая чай. Старики обсуждали конкурс методичек, а Дже, не собиравшийся напрягаться больше положенного, соскочил с темы и пошел на выход. Едва вышел в коридор, тут же попал в объятия госпожи Сон. Точнее, женщина повисла на нем и смяла руками пиджак с футболкой, едва не удушила. — Господин Ким, выручайте! — Что случилось? — Дже не на шутку встревожился, глядя на покрасневшие глаза и бледные щеки учительницы. — На вас лица нет. — Я так и знала, что этот день рано или поздно настанет! Так и знала… — О чем вы? — Лет через десять купола во всю спину распишет… — Кто? — А я предупреждала педсовет… — Вы скажете, наконец, в чем дело?! — начал терять терпение Джеджун.       Его резкий голос привел тетку в чувство. — Этот негодник Чон… — Юнхо? — Дже почувствовал холодок в груди. — Что с ним? — Его задержали. — Он в тюрьме?! — Нашли тело его опекуна. Подозревают, что Чон убил.       Джеджуна эти слова настолько ошеломили, что он словно к полу прирос. Не слыша причитаний училки, он стоял, вытянувшись в струнку, и пялился в противоположную стену. Как? Когда? Он ведь к другу ушел… или нет? Дже задохнулся от потока сомнений, вихря мысль, которые закружили его. — Джеджун-ши! Слышите меня? — А? — Ким моргнул и перевел взгляд на Сон. — Подвезете, говорю? Следователь вызвал меня и соцработника. — Да, конечно!       Джеджун похлопал себя по карманам, проверяя ключи. Не думая о куртке и студентах, которые ждали его под дверью перед началом урока, он кинулся вон из корпуса. Учительница мчалась за ним, ругаясь сквозь зубы и молясь, чтобы никто не узнал. Джеджун прыгнул в машину, дождался, когда пассажирка пристегнет ремень безопасности, и вжал педаль газа в пол. Госпожа Сон была не из пугливых, не визжала и не просила снизить скорость, только держалась за ручку двери и нервно покусывала губу. Дорога заняла минут двадцать. Подъехав к одному из полицейских участков, Дже не стал искать свободное место, включил «аварийку» и бросил тачку у лестницы. Учителя ворвались в участок и пристали к дежурному. Вскоре их провели к следователю в кабинет. Там уже сидела соцработник, встревоженная, но куда хладнокровнее Джеджуна и госпожи Сон. — Где Юнхо?! — В камере предварительного содержания. — Его взяли по горячим следам? — госпожа Сон упала на стул и принялась обмахиваться ладошкой. — Это как-то навредит репутации колледжа? Сколько ему светит? — Почему вы думаете, что он — убийца? — оживился следователь.       Соцработник возвела очи к потолку и вздохнула. — Так он беспризорник, — пожала плечами училка. — У таких одна дорога.       Джеджун подумал, что сейчас впервые в жизни ударит женщину. Ему стоило нечеловеческих усилий промолчать и не дернуться. — То, что мальчик остался сиротой, еще не обрекает его на криминальную жизнь, — проскрежетала зубами соцработник. — За два года он ни разу не дал повода думать об обратном. — Соседи часто жаловались на шум и драки. — Он защищал свое жилье. К тому же речь идет о мужчинах, а не о балеринах. — Смею напомнить, что один мужчина теперь в морге, а второй — за решеткой, — хмыкнул следователь.       В дверь постучались. Заглянувший коп поманил мужчину, попросил выйти на пару минут. Оставшись в одиночестве, соцработник повернулась к учительнице и зашипела. — Какого черта вы компрометируете Юнхо? Я сижу тут, трясу характеристиками и психологическими тестами, а вы одним своим ором почти приговорили его! — Мне интересно, с чего вы так его защищаете? — А мне любопытно, за что вы его так невзлюбили. — Леди, успокойтесь, — встрял Джеджун между дамочками. — Расскажите все с самого начала, что вам известно.       Соцработник повела плечом: — Под утро был найден труп опекуна Юнхо, господина Джана. Он лежал у лестницы со сломанной шеей. Никаких повреждений не было, признаков драки тоже. Выпавший снег скрыл следы. Никто ничего не видел и не слышал. — Тогда на чем основывается обвинение? — На показаниях соседей. Два дня назад весь подъезд слышал очередной концерт, когда Юнхо вытурил пьяного Джана из квартиры. Тот долго долбился в запертую дверь, перепугал всех. Обвинение считает, что мужчины встретились ночью и вышел очередной конфликт. — Когда этот мужик помер? — Сказали, что приблизительно в половину второго ночи. Копы сразу же позвонили в лавку, где подрабатывал Юнхо. Владелец сказал, что у парня был выходной. — Вот, — подхватила Сон, — поперся гулеванить, поди еще и выпил, нарвался на забулдыгу, свернул бедняге шею. — С ума сошла?! — вскричала соцработник. — Он не мог, — голос Джеджуна дрогнул.       В кабинет вернулся следователь, хмуро глянул на женщин. — Чего шумите на весь этаж? — Можно мне поговорить с Юнхо? — Джеджун посторонился, чтобы пропустить мужчину к столу. — Нет. Ему дали бумагу и ручку, чтобы писал признание. — Ч-что? — Джеджун рот распахнул в шоке. Развернувшись на каблуках, он кинулся вон, заорав на весь участок. — Ничего не подписывай, болван!       Соцработник и следователь помчались следом, а госпожа Сон покачала головой и полезла в сумку за сигаретами. Джеджуна скрутили в конце коридора два полицейских. Но Юнхо его услышал, встрепенулся. — У него есть алиби, — надрывался Джеджун. — Он был со мной! — Мда? — с сомнением покосился на него следователь. — Учились? В час ночи-то? — Я говорю правду! — Дже лихорадочно соображал, что сказать, чтобы помочь парню. — Можете посмотреть запись с камеры на парковке. Мы приехали ко мне в восемь. — А когда он ушел? — Утром. Мне было ко второй паре, и я остался, а Юнхо ушел. — В смысле утром?! — никто даже не заметил, как к ним подплыла госпожа Сон. Женщина вылупила на коллегу глазища. — Что вы хотите сказать?!       Ким покраснел, но решил, что просто обязан гнуть свою линию. Копы проверят запись, в этом он был уверен, как и в том, что Чон вышел из подъезда с другой стороны дома, а значит, камеры его не засекли. Где шатался Юнхо ночью, раз уж дома не появлялся, он узнает позже, сейчас главное было вытащить его из участка. Даже если он действительно был виновен в смерти опекуна, Джеджун не мог позволить парню сесть в тюрьму. И Ким готов был соврать и копам, и суду, чтобы помочь. — Вы прекрасно все поняли. — И все же, господин… — следователь впился в учителя хищным взглядом. — Ким. — … господин Ким, кто-нибудь еще может подтвердить, что Чон был с вами всю ночь?       Джеджун покачал головой. Хреново! Ситуация ну просто атас! А потом вдруг на ум пришла одна сумасшедшая идея. Стряхнув с себя полицейских, Дже снял пиджак и задрал футболку. Женщины ахнули при виде свежего следа от зубов, который красовался у него на груди. — М-можете снять слепок с зубов Юнхо, — несмотря на решительность, голос молодого человека дрожал от смущения и страха того, что сейчас последует. — Он сделал это вчера ночью. Сами понимаете, что никаких свидетелей быть не могло.       Училка отшатнулась от него, как от чумного. Хлопая глазами, она переводила взгляд то на коллегу, то на следователя. Она легко могла приписать Чону абсолютно все, но про Джеджуна и помыслить не могла ничего такого. — Мы проверим и камеры, и зубы парня, — следователь долго пялился на укус. — Но вы осознаете, что совершили преступление? Вступили в интимную связь с несовершеннолетним.       Дже опустил полы футболки. — Он достиг возраста согласия и был непротив моих ухаживаний. Я ни к чему его не принуждал.       Госпожа Сон разразилась таким матом, что полицейские взглянули на следователя и, получив знак, увели женщину прочь. Соцработник стояла рядом как воды в рот набравшая. Полицейский стряхнул с себя некое оцепенение от удивления, тряхнул головой: — Господин Ким, давайте вернемся в кабинет.       Джеджун поплелся следом за мужчиной. Он не знал, насколько помог Юнхо, и смог ли вообще повлиять на обвинение, но нисколько не жалел о признании. Так же как не возникло мысли о том, насколько он навредил себе. А уж о том, что соврал и ввел следствие в заблуждение… Сцепив зубы, он скрылся за дверями кабинета, молясь о том, чтобы теперь Юнхо все не испортил глупостью и заботой о нем, Киме. Ведь станется с него отрицать в попытке отбелить учителя, чтобы остался в стороне.       Соцработник, оставшись одна, огляделась и прошмыгнула к камерам предварительного заключения. Продемонстрировав бейдж охраннику, она подошла к клетке, где сидел Чон. Юнхо вскочил со скамьи, прильнул к решетке. — Джеджун здесь? Мне показалось, что я слышал его голос. — Да. И он только что нажил себе крупные неприятности, спасая тебя, — шепнула ему женщина. — А теперь внимательно слушай и запоминай…