Какой же на самом деле Шеннон Лето?

You and I kept looking to transcend. The fact that I was breaking to your bend. But this is now, and, sadly, that was then. And tonightʼs the night that we begin the end.

***

       Спрятаться от летней духоты невозможно было даже сидя у кондиционера. Лучи солнца еле-еле пробивались через малюсенькие окна полуподвального помещения. Как ни странно, само помещение было светлым и достаточно просторным, хотя царил там творческий беспорядок. В нём находилось множество музыкальных инструментов, таких как разных видов гитары, барабанная стойка, синтезатор, фортепьяно, повсюду валялись медиаторы и скомканные, исписанные корявым почерком, листы бумаги. Ещё в студии отдельно находилась аппаратура для записи, и за стеклянной перегородкой в тесном мини-помещении стояла стойка с микрофоном. На стенах висели странные картины, которые, кроме Бартоломью Каббинса, никто понять не мог.        Музыканты и Кристин сидели на креслах в этой самой студии, положив ногу на ногу. Девушка с любопытством осматривала студию, ведь она здесь была впервые и всё для неё было новым и интересным. Парни страстно обсуждали текст и мелодию для сингла к их пятому альбому.        — Шеннон, если ты хочешь сыграть это дерьмо на барабанах, то я петь не буду! — поднял кипишь Джаред. Он кричал так, что даже его уши покраснели, даже венка под глазом надулась. Это был знак, что пора что-то делать.        — Тогда давайте записывать песню без барабанной партии? Посмотрим, что выйдет, — Шеннон произнес тихое чертыханье.        — Эй, Лето, вы с ума сошли? Как в такой обстановке вообще можно работать. — Томо махнул рукой и обессиленно упал в кресло. Один только Стиви выглядел более-менее спокойно и меланхолично наигрывал мелодию на гитаре, напевая что-то себе под нос.        — Так, Марс, а ну угомонись быстро. Вдох и выдох! Шеннон сейчас перепишет барабанную партию, не психуй, Джаред. Вы сотворите, как всегда, очередной шедевральный хит. Вы забыли, в чём ваша сила? Почему вы до сих пор вместе и творите? — захлопала в ладоши, чтобы на меня обратили внимание. Я не выдержала, решила попробовать помирить парней. В этом помещении кажись самым адекватным человеком была я.        — В чём? — в один голос произнесли мужчины, удивленно смотря на Кристин.        — В том, что вы всегда вместе, вы команда! В том, что вы всегда идете за своими мечтами, никогда не сдаётесь и всегда добиваетесь своей цели, не смотря ни на что! Подумайте об Эшелоне и приступайте к работе. — я старалась сказать это всё с грозным видом, но на самом деле я еле сдерживала смех, ибо со стороны вся эта ссора выглядела комично. Шеннон стоял с надутыми губами, на голове у Джареда были растрепанные волосы, а Томо смешно причмокивал языком, иногда махая головой из стороны в сторону.        — Да, мам, — крикнул Шеннон и широко улыбнулся.        — Кто-то же должен вас в шею гнать, а то распустились видите ли, — подмигнула и улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой. Мужчина сгреб меня в свою медвежью охапку и тепло такого родного тела обжигало мою бархатную кожу, которая тут же покрылась мурашками.        Когда все окончательно угомонились, работа пошла полным ходом, и студия залилась неизвестной всем мелодией. Я тихо сидела в уголке в мягком кресле и наблюдала за появлением на свет необычайной музыки. Мне хотелось слушать её вечно, не переставая. Таких чувств я ещё не испытывала никогда в жизни. Рождение песни можно сравнить разве что с рождением ребёнка. Спустя четырнадцать часов сингл был готов. Возможно, это бы заняло меньше времени, если бы парни не отвлекались и не бесились, как малые дети, но сейчас все были ужасно уставшими и очень довольными. Теперь осталось, чтобы этот шедевр оценил лейб, и его услышит весь мир. Каждый из нас не мог дождаться этого момента. Было далеко за полночь, но все были слишком взволнованы, чтобы сразу пойти спать. Ещё пару часов мы обсуждали новую песню и всё, что случилось за день. А день оказался очень даже продуктивный. Но всё же усталость взяла своё, наконец-то, все разошлись по домам спать.

***

       — Как слили песню? — звонок Шеннона прозвучал как гром среди ясного неба, когда был самый разгар рабочего дня. Сначала я не могла понять, что мне хочет сказать Шеннон, но после того, когда барабанщик сказал, что песню слили в интернет, я была в шоке. Мне аж стало плохо и пришлось присесть на стул.        — Вы не знаете, кто это мог сделать? Что Джаред говорит? — продолжила я. Пришлось взять всю волю в кулак, чтобы мой голос звучал уверенно.        — Я не знаю, кто это, и когда был слив, но Джаред тут рвет и мечет. Он сказал, что как только узнает, кто это сделал, засудит того человека. Уж поверь, он в этом мастер. — по голосу можно было понять, что музыкант был очень расстроен и встревожен.        — Я понимаю его. Сама бы сделала тоже самое. Вы всю душу вложили в трек, а теперь вся работа насмарку. — я тяжело вздохнула. Я даже представить не могла, как сейчас тяжело парням. Мне захотелось расчленить ту тварь, которая слила запись в интернет. Мои руки сами сжались в кулак и губы превратились в одну сплошную линию от нахлынувшей злости и досады.        — Я весь день пытаюсь успокоить мелкого, но сам на взводе. Я был бы благодарен, если бы ты приехала и побыла с ним здесь. Мне надо отъехать по делам, а в таком состоянии брата я не могу оставить.        — Без проблем, буду через полчаса.        — Спасибо, моё золотце, — ласково произнес мой мужчина.        — Не надо меня благодарить. Это, можно так сказать, мой долг. Я выхожу. Скоро буду. — я положила трубку и улыбнулась. Что-то теплое растеклось внутри от слов «моё золотце». Я готова была ради него пойти на любую жертву и сделать всё, что он попросит. Любовь не имеет границ и препятствий.        Как и говорила, через полчаса я уже была возле дома Лето младшего. Морально уже подготовилась быть нянькой и психологом для Джея. Но когда я увидела певца, внутри всё рухнуло. Он выглядел уставшим и подавленным. Привычно загорелая от Калифорнийского солнца, кожа приобрела нездоровый зеленоватый оттенок, который вызвал у меня ассоциации с цветом волос Джареда времен «газона». Волосы были завязаны в небрежный пучёк, одет он был в коричневые широкие штаны и в белой майке с принтом майке и с вырезами побокам. Даже искра в его ярко небесно-голубых глазах пропала. Я молча его обняла и прошептала, что всё будет хорошо. Шеннон уже уехал, поэтому мы с Джаредом были в доме одни. С Лето мы направились в гостиную.        — Так что именно случилось? Мне Шеннон рассказал, что вашу запись слили в интернет. — начала я осторожно расспрашивать Джея, давая ему чашку с горячим зеленым чаем.        — Спасибо. Сегодня утром мне позвонила Эмма и сказала, что нашла на одном из пиратских сайтов выложенный наш трек. Сначала я не поверил этому, но она скинула ссылку. Группе уже приходилось переживать подобную ситуацию. Летом в 2005 году у нас полностью слили Beautiful Lie за две недели до его премьеры. Мы потеряли тогда все деньги, которые должны были получить за альбом, — голос рокера немного дрожал, и он часто облизывал губы от волнения и переживаний.        — Это ужасно, — мне стало обидно за группу. Они столько пережили за всё это время и всё равно им приходится преодолевать различные преграды и бороться за своё место под солнцем. Группа ещё до конца не отошла от долгого и выматывающего судебного иска на тридцать миллионов долларов, а тут новый подводный камень.        — Да, и каждый раз проходить через одно и то же не легче. — мужчина смотрел куда-то в сторону отрешенным взглядом, задумавшись о чем-то своём.        — Я понимаю, но не надо так сильно переживать. Переживаниями делу не поможешь. Есть золотое правило жизни: не переживай из-за того, что ты не в силах изменить, прими ситуацию такой, какая она есть. Ведь мы не пытаемся изменить погоду, а просто одеваемся согласно ей. — я посмотрела Джареду в глаза и взяла его за руку.        — Это да, но Thirty Seconds To Mars — это моё всё. Это моё детище и я всегда переживаю за то, что творится с группой и с нашим творчеством. — музыкант тяжело вздохнул.        — Тебе надо поесть и хорошо отдохнуть, — я попыталась дать дружеский совет и заставить Джареда немного отдохнуть, ибо видно было, что он всю ночь не спал и неизвестно когда ел последний раз.        — Почему все указывают, что мне делать? Пошли вы все! Я ем тоннами и сплю столько, сколько надо. Это моя жизнь и я сам решу, что мне с ней делать! Я уже давно не маленький мальчик и могу сам о себе позаботится! — на него моя фраза подействовала, как красное рядно на быка. От эмоций на его лице заиграли желваки, а руки сжались в кулак. Наверное, это была последняя капля его терпения. Я не злилась, потому что знала, какого это потерять то, над чем ты долго работал и вложил всю душу.        — Я просто волнуюсь за тебя. У тебя уставший вид. — я действительно была очень взволнована тем, как выглядел Джей. На нем лица не было.        — Это не уставший вид, а старость, детка. — фыркнул певец.        — Неужели кровь девственниц закончилась? — тихонько хихикнула я.        — Да, нынче это дефицит. Скоро это будет такая же редкость, как и сказочные единороги — впервые за все время музыкант попытался изобразить хоть подобие улыбки.        — Ты не думал о том, кто мог слить вашу песню? — после долгой паузы, когда Лето младший успокоился, я решилась заговорить. Мне было сложно об этом говорить, так как я знала всю Марс команду в лицо, и я даже представить не могла, что кто-то из них мог оказаться подлым предателем.        — Я не знаю и даже думать об этом не хочу. — Джаред вскочил со своего места и начала шагать по гостиной. Он был на столько напряжен, что на руках были видна каждая венка и жилка.        — Но у тебя есть догадки? — я вопросительно подняла бровь.        — Есть одна догадка… — певец снова о чём-то задумался.        — И? — меня уже распирало от нетерпения. От переизбытка эмоций я стала перебирать волосы руками.        — С нами в студии тогда были: я, Шеннон, Томо, Стиви и ты. — мужчина резко замолчал и смотрел на меня в упор, — Я думаю, это ты.        — Что? Да как ты смеешь даже думать такое обо мне! Я переживаю не менее вас! Я приехала сюда, потому что знала, как тебе тяжело, а ты считаешь, что это я? — из моих глаз полились слезы, а тело вздрагивало от дрожи. Я не верила своим ушам. Мне было до боли обидно, что обо мне сложилось такое мнение. Мне больше не хотелось находиться рядом с этим человеком, я просто ушла из дома, громко хлопнув дверью, оставив растерянного Джареда позади. Я решила для себя, что больше ноги моей не будет в их доме, и я больше знать не знаю этого гопника преклонного возраста.