Вспомнить все и...отомстить.

Лес… Шум сомкнувшихся крон над головой… Кругом один лес… Боги, как же ужасно болит голова! Веки словно каменные и с трудом открываются. Где я? Кто я? Что я здесь делаю? Вопросов много, а ответа ни одного. Я, кажется, был без сознания. Но что со мной случилось? Почему я в лесу? Один? Судя по обрывкам одежды, что лохмотьями болталась на мне, она дорогая, значит я из знати, но тогда где все мои сопровождающие, почему я один. Как же болит все тело, даже пошевелиться больно. С трудом приподнявшись и морщась от боли, я оглядел свои израненные и расцарапанные руки и ноги. Увидел на запястьях характерные синяки, как будто их сильно сжимали, пытаясь удержать. А на ногах я с ужасом обнаружил кровь, которая, подсыхая, создавала дискомфорт. Кровавая дорожка тянулась от бедер, и я в шоке долго разглядывал ее. Попытался встать и тут же поясницу пронзила боль, между ягодиц саднило. Я застонал. Только не это! Меня что, изнасиловали?! Но кто это сделал? Почему меня? Только бы не… Попытавшись снова подняться, но кулем свалился обратно, добавив себе еще и ссадин на спине, ударившись о поваленное дерево. Зашипев от боли и безысходности, я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Но все было тщетно, сплошной туман. А от всех попыток жутко разболелась голова, виски словно стянуло стальным обручем. Не знаю, сколько я пролежал там, пока вдалеке не послышались голоса, которые постепенно приближались к месту моего лежбища. И вот на поляну, где я беспомощно валялся, вывалилось как минимум человек десять с факелами, ведь под кронами этих вековых гигантов был вечный сумрак. Один из них с радостным вскриком бросился ко мне и стал осматривать и ощупывать меня всего, оценивая повреждения. А другой, видимо правильно оценив ситуацию, быстро накрыл меня своим теплым плащом. Я, несмотря на боль, с благодарностью кивнул ему, но все же решил уточнить, с чем связана такая бесцеремонная забота. - Кто вы? И полегче никак? Больно же… - шипел я, на доброхота. - ? - Я что-то непонятное спросил? - что это на меня уставились таким взглядом, как будто я сказал что-то не то. - Аксар, ты чего? – на меня смотрел изумленным взглядом не только тот, что был рядом, но и все кто там находился. - Ты меня знаешь? Кто ты? - пытаюсь снова напрячь память, и всматриваюсь в лица, но... никакого результата. - Что с тобой? Ты меня не узнаешь, Аксар? Я твой брат - Найгаар. Несколько минут я рассматривал парня, но память ничего не выдала в ответ на мои очередные потуги вспомнить хоть что-то. А только до звездочек в глазах разболелась голова, поэтому я и бросил эти тщетные попытки. А парень продолжал с надеждой смотреть на мои попытки прошерстить мозговые клетки. - Нет, я ничего не помню, - озвучил я, после чего тот совсем сник, с тревогой и сожалением глядя на меня. Но тут на поляну выскочили новые действующие лица и со всей прытью устремились ко мне. Я аж испугался такого напора. Богато одетый человек уже в годах, с благородной сединой в аккуратно стриженой бородке, бросился ко мне. - Сын, как же мы волновались, - попытался обнять и притянуть меня к себе новоприбывший. От его медвежьей хватки я только и смог болезненно застонать, после чего мое бренное тело удосужились отпустить и снова попытаться осмотреть, но я воспротивился и плотнее закутался в плащ. - Одеяло, быстро! – гаркнул предполагаемый отец. Аккуратно замотав в кем-то поданный затребованный атрибут, меня со всеми предосторожностями подняли и водрузили на импровизированные носилки. - Отец, он ничего не помнит и никого не узнает, - печально ознакомил отца с положением дел мой вероятный братец. Найгаар, кажется. - Как ничего не помнит? - потемнело лицо отца от этого известия, - совсем? - Совсем, - поник брат. Я больше не стал прислушиваться к разговору, так как провалился в тяжелый сон. Очнулся в карете, за окном была непроглядная темень. Это сколько же мы едем? Ведь судя по светилу во время моего пробуждения, было утро, а сейчас ночь. Каким образом я забрался так далеко от дома? И главное - зачем? Одни вопросы, но ни одного ответа. Брат и отец, буду называть их так, спят под мерный цокот копыт напротив меня. А я, закутанный в теплое одеяло, удобно лежу на мягком сидении с маленькой подушкой под головой. Не придумав ничего лучшего, я снова уснул. Утром меня разбудили, слегка тряся за плечо. Мы наконец достигли ворот замка-крепости окруженного рвом с водой. У порога меня со всеми предосторожностями выгрузили из кареты и понесли во дворец. Стрельчатые окна на всех четырех этажах. Четыре башни из светлого камня, с остроконечными крышами, ажурные галереи-переходы между башнями и по центральному фасаду. На самом высоком шпиле развевалось красно-белое полотнище с гербом. Но особо разглядывать архитектуру мне не дали и, пронеся сквозь череду больших, богато украшенных залов, подняли на второй этаж и, распахнув дверь одной из комнат, осторожно сгрузили на кровать. А я стал крутить головой, оглядывая свое обиталище. Комната в бежевых тонах оказалась огромной и роскошно обставленной. Мебель была сделана из красного дерева и украшена золотой инкрустацией, на полу был громадный пушистый ковер чисто белого цвета. Первой мыслью было то, что по нему не только приятно ступать, но и лежать неплохо, мягко. Окна мягкими складками драпировали бежевые шторы, подхваченные золотыми шнурками с кисточкой на конце и затканными золотой нитью цветочным орнаментом. Балдахин над кроватью радовал глаз своей легкой газовой полупрозрачной тканью, поверх которой была та же ткань, что и на окнах, мягко прихваченная у изголовья. После водных процедур, я возлежал на мягких подушках, что было весьма кстати. Через несколько минут отворилась дверь и ко мне вошли отец и брат с подносом в руках. Отец помог приподняться, а Найгаар водрузил поднос ко мне на колени. Я с наслаждением втянул запах мятного чая и свежей выпечки. Как же я проголодался, однако. Умяв все в считанные минуты, я вопросительно уставился на вошедших. - Что вообще произошло? - задал я давно мучавший меня вопрос, - как я оказался так далеко от дома? И кто я? - Что произошло - мы не знаем, - начал брат, - ты внезапно исчез две недели назад, а так как мы тебя очень любим, то бросили все силы на твои поиски. Мы никак не могли тебя обнаружить, несмотря на то, что я всегда чувствовал тебя и знал где ты и что с тобой, а тут... - Это-то и было очень странно, - подхватил объяснения отец, - такого еще никогда не было, чтобы Найгаар не почувствовал тебя. Глядя на этих двоих, я пытался почувствовать к ним хоть что-нибудь, но в душе была абсолютная пустота. Никаких ощущений. Это было странно и подозрительно. Как бы ни отшибло память, но ведь чувства-то должны были остаться. Тем более, что я до сих пор не чувствовал своего брата. А через несколько минут и он, изумленно уставившись на меня, произнес, переводя взгляд то на отца, то на меня: - Я... до сих пор... его не чувствую. Теперь на меня взирало два испуганно-изумленных взгляда. Челюсти обоих встретились с полом. Если бы так не болело все тело, я бы, наверное, засмеялся от представившейся картины. Но этот смех был бы сквозь слезы. Что же со мной сотворили такое, что даже родной брат не чувствует моего присутствия, хотя вот он я, лежу перед его глазами. - Нам надо что-то с этим делать, - серьезно предложил отец, - пригласить лучших магов и лекарей. - Давайте немного подождем, - не согласился я, ну не хотелось мне выставлять на обозрение проблему изнасилования, Возможно, кроме брата, об этом никто не догадывался. - Может быть, я сам что-нибудь вспомню. - Хорошо, - пошел на уступку отец, с нежностью глядя на меня, - но ждем ровно неделю, а если к этому времени тебе не станет легче, то пригласим лекарей. - Как скажешь, отец. За неделю, я думаю, мои раны заживут и уже не будет так стыдно, поэтому я поспешил согласиться. * * * Всю неделю отец и брат не отходили от меня ни на шаг, не допуская ко мне слуг. Но при всей заботе память не возвращалась. Найгаар терпеливо рассказывал мне о моей жизни. Именно так я узнал, что являюсь младшим ненаследным принцем. Старший брат всегда опекал и любил меня без памяти. Накануне моего исчезновения его срочно вызвали на границу, помочь погасить неожиданно вспыхнувшее в абсолютно спокойной провинции восстание. Но когда он приехал, оказалось, что его никто не вызывал, всё было спокойно. Вот тогда и закралось сомнение. Приехав домой, узнал, что младшего любимца семьи нет ни во дворце, ни в близлежащих окрестностях. Меня искали долго и тщательно. Только чистая случайность помогла забрести в такую даль, но благодаря этому, меня удалось найти. Хотя и в плачевном состоянии, но я был жив, а это самое главное. Я слушал брата, затаив дыхание. В итоге я узнал еще одну новость: после моего дня рождения, до которого уже остался месяц, состоится моя помолвка с Его Высочеством принцем соседнего государства Фархадом. Глядя на то, как брат говорит об этом, я заметил грусть на его красивом лице. Но не придал значения, подумав, что он просто волнуется и переживает за меня. Ведь в скорости нам придется расстаться. Поэтому, просто положил свою руку поверх его и легонько сжал, выражая своё понимание и поддержку. А потом не удержался от вопроса: - А ты когда женишься? - Я могу жениться только тогда, когда стану королем. Да и то, жениться по любви мне не светит, - пытаясь скрыть досаду и грусть, произнес брат, вставая и покидая мою комнату. А я остался размышлять над словами Найгаара. Но от всех этих дум снова разболелась голова, поэтому, решив отложить все вопросы до лучших времен, я позволил себе провалиться в сон. Прошла неделя, потом другая. Но даже на исходе третьей память никак не хотела возвращаться. И ощущения близости брата тоже. Да и самочувствие мое странным образом ухудшилось. Меня стало тошнить. Я не мог ничего есть. Утро для меня начиналось с диких болей в низу живота и желудке, который спешил освободиться от самого легкого завтрака. Слабость, перепады настроения. Отец не выдержал и, не слушая больше мои отговорки, пригласил доверенных лекарей и магов. Пришлось уступить, поскольку ситуация достала уже и меня самого. Благо, эти целители были преданы королевской семье и умели держать язык за зубами. Те очень долго меня осматривали, крутили – вертели, как хотели. А потом, странно глядя то на меня, то на отца, то на брата, изрекли: - Его Высочество, принц Аксар, ждет ребенка. В его положении все эти симптомы - обычное явление и не стоит переживать по этому поводу. - Что!? После ухода магов и целителей, отец, державшийся при посторонних, побледнел и осел в кресло: - Это конец. Мы даже не знаем, кто отец ребенка. А выйти за другого, вынашивая под сердцем ребенка неизвестно от кого, ты не можешь. И что делать с помолвкой, как объяснить сложившуюся ситуацию? Мы только подписали мирный договор. Как же быть? У нас всего два варианта: найти отца или изгнать любимого сына из королевства. - Не понял. Это что вы сейчас такое сказали, отец? - от шока мой голос прервался, и в горле запершило, - что значит изгнать? За что? - Ты и этого не помнишь? - усталость, страх за меня и тоска сделали этого красивого, волевого человека похожим на изможденного старика. - Я. Ничего. Не помню, - отрывисто, выделяя каждое слово, произнес я. Вся эта ситуация начинала неимоверно бесить и раздражать. - По нашим законам, если ты забеременеешь и не сочетаешься браком с отцом ребенка, ты автоматически изгоняешься из семьи, так как это большой позор. Семья, где произошло такое событие, вынуждена отказаться от опозорившего их сына и изгнать из королевства, причем, без денег, без провианта и без вещей, - тихо сказал брат, избегая смотреть мне в глаза. - Но это жестоко! Что это за законы такие, отец?! - от возмущения я чуть воздухом не подавился, - это же верная смерть. Куда пойдет беременный опозоренный отец? Да еще вдобавок без денег, без еды. Я не могу понять такого отношения. Но почему нельзя взять в мужья кого-нибудь другого? - Потому что ребенок уже с рождения чувствует своего отца, и он просто не примет никого другого, - брат с жалостью глядя на меня. - И что? Что он может сделать? Как это он не примет? - я лихорадочно засыпал обоих родственников кучей вопросов. - Все мужья будут умирать, причем очень долго и тяжело, - терпеливо стал объяснять брат, - и все об этом знают, поэтому никто не женится на беременном. Жить-то всем охота. - И что мне теперь делать? Где искать этого отца? - истерика медленно, но верно стала овладевать мной. – Или, может, мне просто избавиться от него? Я посмотрел на еще плоский живот, но меня тут же скрутил приступ боли. - Нет, избавиться не получиться. Ты погибнешь вместе с ним, а этого я никак не могу допустить, сказал отец. - Я в любом случае сдохну в какой-нибудь канаве. Без денег, еды и крова, всеми презираемый и с большим животом я не выживу. Так чего тянуть, этот проклятый плод в любом случае погубит меня, - зло бросил я. - Нам срочно нужно в Магическую Академию, где ректор - мой друг. Я уверен, он сможет помочь, - впервые за неделю у отца появилась робкая улыбка на лице. - Чем же он поможет? - тяжело вздохнув, я с надеждой воззрился на отца. - Он попробует восстановить твою память, - как маленькому принялся разъяснять мне отец, - благодаря которой мы сможем узнать, что произошло. А если получится, то и узнаем, кто приходится отцом ребенка. - Когда мы едем? - я даже с кровати вскочил в предвкушении, но тут же свалился обратно, головокружение дало о себе знать. - Вот завтра с утра и выезжаем. Я предупрежу друга, - возвестил отец, выходя из комнаты и оставляя нас наедине с братом. Мы сидели, погруженные каждый в свои мысли. Я и хотел вернуть память и страшился этого одновременно. Хотел, потому что я просто должен был узнать, кто со мной так поступил, а страшился, так как боялся, что в этом замешан кто-то из тех, кому я доверял, ведь по-другому просто и быть не может. Не мог я с незнакомым человеком оказаться так далеко от дома. А при всей охране, постоянно окружавшей меня, я мог быть только со знакомым, более того, с другом или родственником. Но тогда получается... Предательство. Или что-то другое, чему я пока не могу дать объяснения. - Я боюсь узнать правду, - озвучил мои сомнения и переживания Найгаар. - Я тоже боюсь, - задумчиво глядя на брата, сказал я. Он покачал головой и произнес: - Именно об этом я и думал все время. Это будет ударом как для отца, так и для меня, особенно, если отец ребенка не согласится на брак, - низко склонив голову, последнюю фразу брат произнес уже на грани слышимости, но так как на слух я не жаловался, то прекрасно расслышал, от этого у меня заныло в груди от нехорошего предчувствия. - А скорее всего так и будет, - уверенно глядя в глаза брата, выговорил я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался от подступивших рыданий. Не хотелось его расстраивать. - Не надо переживать, - попытался успокоить меня Найгаар, прижав к себе за плечи, - мы обязательно найдем отца ребенка, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты остался с нами. - Кхм, пфр, угу, - это все, что удалось извлечь из звуков, но, прокашлявшись, я попросил брата оставить меня одного, что он и сделал, хоть и с большой неохотой. После ухода брата я уже было собрался впасть в истерику наедине с собой, но дверь снова открылась, и вошел стройный красивый брюнет, который, окинув меня взглядом, поинтересовался: - Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? - Замечательно, - с иронией произнес я, не понимая, как можно задавать такие глупые вопросы, смотря на плачевное состояние меня любимого, - а вы не видите? И кто вы, вообще, такой? - Меня зовут Саргур, я сын советника Его Величества, - и вот тут я почувствовал, как изнутри стала подниматься волна неконтролируемого гнева, злости, а голова стала болеть со страшной силой. - Вы не могли бы оставить меня одного? - с трудом ворочая ставшим вдруг сухим языком, я еле смог выдавить из себя просьбу, после которой Саргур, склонив голову в поклоне, который и почтительным-то назвать можно с большой натяжкой, покинул комнату. - Что за проходной двор, а не покои принца? Где охрана? – бесился я, швыряя подушкой в закрытую дверь. Вбежал обеспокоенный моим криком брат. - Кто его ко мне впустил? Пусть не смеет больше попадаться мне на глаза! – ярился я, сам не понимая причину такой реакции на практически не знакомого мне человека. - Да что стряслось? Кто к тебе заходил? - Саргур какой-то, - уже спокойнее выдал я. - Что значит – какой-то? Ты его тоже не помнишь? Это же сын советника… - Нет! – рявкнул я, - не помню и вспоминать не хочу! Да что это со мной. Веду себя, как истеричная барышня. Надо завязывать с истериками и думать, как остаться в живых.