Рыжее солнце и белый тюльпан.

"Глупо, глупо, а все эта рабыня," – думала Махидевран султан, сидя у себя в покоях. Ей вовсе не хотелось ехать в Стамбульский дворец. Она сама не могла объяснить, если бы ее спросили. Она не находила причин для этого, но словно шестым чувством, интуицией чувствовала, что все кончено. Когда она ехала в карете и отвечала на вопросы Мустафы, а сама чувствовала тяжесть, когда открыли ворота, когда она переступила порог, гнетущая атмосфера не покидала ее. Встреча с Хатидже и Валиде, прошла гладко, но улыбку ей приходилось выдавливать, хотя она была рада встрече, ее переполняло это чувство. После в хамаме, это чувство, казалось, отпустило и ей стало легче дышать. После ужина, она уложила спать Мустафу, стала читать книгу, казалось, тяжелая атмосфера исчезла, но это только казалась. Что она не нужна султану, она осознала не сразу. И невооруженному глазу это было трудно заметить, но Хатидже посочувствовала ей, а значит, ей показалась, атмосфера некуда не делась, Хатидже тоже чувствует ее. И вот, она сидела в покоях и думала о Хюррем-хатун. Валиде Султан ждала своего внука и невестку, ждала с нетерпением, и затаенной радостью. Мысленно надеясь, что ей будет, не так одиноко, в этом светлом на вид дворце. "А все эта глупая рабыня, - вздыхает она". Когда во дворец приехала Махидевран, его словно накрыло грозовой тучей, легла тень. Валиде чувствовала это кожей. Когда был ужин в честь приезда Шехзаде, она прекрасно видела натянутую улыбку Махидевран, в глазах которой виднелась тревога и радость, но тревога пересилила, волнение исходило от атмосферы не самой невестке, а от дворца. Словно витала чья-то тень. Валиде ощущала, что скоро, или не очень скоро, все это достигнет своего пика и тогда грянет гром.