Рыжее солнце и белый тюльпан.

Нарцисса улыбнулась, она вспоминала свое далёкое прошлое. Но если быть точнее, то это прошлое совсем не было далеким. Просто, так казалось, что эти события, были много-много лет назад. Воспоминание: Вот она, маленькая девочка шести лет, бежит и радуется, радуется, что сегодня светит солнце прямо в окно. Это утро, все ещё спят, тишина стоит в доме, такая тишина, что дыхание слышно! Она аккуратно, чтобы никого не разбудить, открывает дверь, слышится тихий шорох, Нарцисса вздрагивает, замирая на месте, но нет, в доме тихо и не слышно шагов. Сейчас она напоминает себе маленькую мышку, которая крадётся чтобы своровать сыр со стола. Она тихонько выходит из комнаты. Озирается по сторонам, но нет, в доме все спят. Когда она радостная, тихо-тихо поднимается поднимается по лестнице на чердак. Чердак – запретное место, то самое место, которое нельзя посещать, совсем нельзя, если узнают, то, лучше об этом не думать. Ступенька предательски скрипит под ногами, она в панике, она не знает, не знает, что будет если об этом узнают! Нарцисса надеется, что в доме никто не проснулся, и ей удастся забраться по лестнице вверх. Вот и чердак, старая паутина, в которой виднеются мухи, что ещё не съедены пауками. Огромная просторная комната – чердак. Толстый слой пыли, а в конце комнаты, пыльное, занавешенное грязными тряпками окно. Девочка в восхищении рассматривает чердак. Тайна, теперь у неё есть своя тайна, как это здорово! Она на носочках подходит к окну, и сдувает облака пыли, пыль летает у неё под ногами, заставляя её чихать, она закрывает ладошка рот, потому что если узнают, и если услышат, нет, лучше не думать. Аккуратно протирает подолом ночной рубашки стекло, и замирает в восхищении, через чердачное окно виден Лондон! Маггловский, недоступный никому из детей волшебников, она видит Лондон. Ночные вывески, фонари, что ещё не успели погасить, редкие автомобили, ей рассказывал про них Сириус, он много, что ей рассказывал про магглов, главное, так он говорил, что бы никто не узнал их секрет, и Нарцисса радостно кивала головой, подтверждая, что обязательно, что никому не расскажет. И прохожие, ещё сонные, заспанные, походившее на мух, из той самой паутины, что висела в углу чердака, они идут медленно, некоторые быстрее, но все они одеты, как клоуны, в странные брюки и мантии, да и в целом их наряд полностью и до глубины души удивлял девочку. И она прилипает к стеклу, рассматривая все, что может, до куда долетает и достигает её взор, она внимательно и с трепетом изучает, запоминает, аккуратно и тихонечко смеётся, когда видит особо странный и весёлый костюм любого маггла. Конец воспоминания. Кто-то потряс её за плечо, и она удивлённо посмотрела на одну из служанок. — Прошу прощения, госпожа, — девушка присела в поклоне, — но вам пора пообедать. — Благодарю, что на обед? — заинтересовано спросила Нарцисса. — А что вы пожелаете, моя госпожа? — Что-нибудь, — теперь ставшая Хюррем, и так мы пожалуй и будем её теперь называть, чтобы не вводить читателя в заблуждение, задумчиво посмотрела на потолок, она даже и не знала, что и сказать, она, если быть точнее, понятие не имела, что тут можно из блюд, разве, что шербет. Точно, почему бы и нет, про эту сладость она читала в занятной книге про происхождение разных вкусных вещей, и точно помнила, что шербет уже был в то время. Точнее в это время. — Шербет, — наконец-то изъявила Хюррем, и скорчив жалобную мину, — совсем не знаю, что хочется, — пожаловалась она, чтобы отвести ненужные подозрения от своей персоны. — Ничего страшного, госпожа, — вздохнула она с облегчением, — после родов такое часто бывает, мне рассказывала лекарь. Она поклонилась, и вышла из комнаты, а Нарцисса осталась лежать в ожидании шербета, и вскоре уснула.