Рыжее солнце и белый тюльпан.

Глава 12. Хюррем, кто она эта Хюррем? Странная история с ней выходит однако, но Махидевран не видела в ней ничего странного, она вообще мало, что видела, дальше собственного носа. Она дрожала от ненависти при одном упоминание имени. — Госпожа, вы думаете, — служанка подобострастно склонилась в поклоне, и чуть наклонила голову набок, вмиг, становясь похожей на птичку, птичку, которая внимает каждому слову более красивой птице. Потому что, потому что сама не знает почему, но повиноваться, такое приятное чувство, вот никогда бы никто не подумал, но так и есть, не для всех разумеется, тепло разливается по телу, когда дают указания, указания, которые надо обязательно исполнять, сразу чувствуешь себя таким нужным, таким необходимым, и так до следующего указания, даже нет, не указания, а милой просьбы, которую способна выполнить только она. — Да, эта, — слово эта прозвучало хуже всех непечатных слов, и в исполнении Махидевран и вправду звучало, как угроза, чем впрочем и являлось. — Она заплатит дорого за свою войну, и ещё дороже за мою победу, — она хищно улыбнулась, воображение живо рисовало все картины унижения Хюррем. А уж в этом-то она разбиралась. Махидевран радостно улыбнулась. — Скажи Шакеру-аге, что бы он приготовил шербет, да поживее, — последние слова даже не зазвучали обидно или в приказном порядке, она произнесла эту фразу, как нечто прилагающееся, просто потому что привыкла. — Слушаюсь госпожа, — служанка вышла за дверь. Хатидже-султан была девушка умная, никогда не была дурой. Но теперь ей предстояло сделать важный, решающий шаг, шаг от которого зависит вся её жизнь, как бы не банально это звучало. Ей предстояло выйти замуж. Замуж. Слово-то какое! Она словно пробовала его на вкус. Слово вертелось на кончике языка. Замуж. Нет, судьба её предрешена, она выйдет замуж, и ей оказана великая честь, стать той самой невестой, с помощью который наладятся отношения, с тем, кто будет необходим Повелителю. Замуж! Это слово раньше, далеко в детстве для неё играло особую роль, словно волшебное оно было. Замуж, нет и всё же оно много значило для Хатидже-султан, слишком многое, что бы просто так выйти за человека. Человека, которого она и в глаза не видела, которого и не знала даже. С этим человеком предстояло жить, строить семью, родить наследников, всё это на благо Османского государства, и она понимала и свою роль, и честь, и положение своё, но иногда, редкими случаями она позволяла себе мечтать. Мечтать, что однажды она влюбиться без памяти, и в неё влюбятся точно также; и мир станет совсем иным, другим, новыми горизонтами раскроется, новыми и неведомыми цветами заиграет. Но это всего лишь мечта, мечта не сбыточная. Совсем не сбыточная. Хатидже-султан вздохнула. Посмотрела в окно. Ничего нового. Ничего. Решила прогуляться по дворцу, или навестить Хюррем, даже поругаться, поспорить, лишь бы перестать думать об этом слове, таком раньше радостном: “Замуж!”. Она вышла в коридор, полы платья шелестели следом по холодному камню. Позади плелись служанки. Да разве она свободная? Разве она птица? Нет. Нет. Не птица и не свободная, но. — Госпожа, — кто-то неизвестный склонился перед ней в поклоне, она взглянула. Молодой мужчина, одетый точно янычар, военная выправка. Тёмные волосы, усы, и глаза. Глаза, такие. Словно два чёрных омута, в которых пляшут черти. — Вы? — Прошу прощения, госпожа, я не представился, — он чуть нахмурился, но складка лба тут же разгладилась и он произнёс: — Малкочоглу Бали-бей. — И что вы тут, — она было хотела спросить: “Что вы тут забыли?”, но опомнившись, вежливо поинтересовалась: — И давно вы тут? — По поручению, к Повелителю, — спокойно ответил тот, чуть улыбаясь одними глазами. — Что ж, мне пора, — она с явным сожалением, сказала эту нужную и совсем неприятную сейчас фразу. — Прекрасно выглядите, госпожа, до встречи, — и он снова поклонился, блеснув озорными глазами, которые при свете выглянувшего из-за туч солнца, оказались карьими. — До встречи, — и она улыбнулась, не могла не улыбнуться. И глаза так засверкали. Словно она девчонка какая, а не сестра Повелителя. Развернулась, медленно так развернулась, что бы мгновения дольше длилось, но оно всё равно закончилось, слишком быстро закончилось. И она медленно, неестественно выпрямив спину, ушла в противоположную сторону. Малкочоглу посмотрел вслед, вот она уже скрылась за поворотом, а он всё смотрел. В одну точку, где она только что стояла. Он стоял и смотрел. И улыбался. И даже Повелитель его уже не пугал. Он улыбнулся, вспомнив её одну живую фразу, за весь их короткий диалог: “До встречи”, и улыбку, как солнце блеснула в её волосах. Но, дальше думать о ней нельзя, да и вообще, Повелитель ждать ну будет. И он бодрым шагом, отправился в покои Султана Сулеймана. Хатидже шла по коридору и думала, Бали-бей, вот пожалуй новое слово, что может быть лучше всякого замужества, на языке слово звучало красиво, она даже шепотом произнесла, и почему-то отдавала горьким шоколадом. Пора навестить Хюррем. Она постучала и вошла внутрь. — Госпожа, — Хюррем встала с диванчика и присела в поклоне, чуть склонив голову набок. Как она помнила по остаточной памяти, это красивая молодая ещё девушка, была сестрой Султана, виделись они пару раз, но потом дружбы и не сложилось, что было обидно. — Сиди, Хюррем, сиди, как твоё здоровье? — Благодарю госпожа, уже лучше, Мехмед сейчас спит, хотите взглянуть? — Если тихонько, — с любопытством согласилась та. — Хорошо.