Рыжее солнце и белый тюльпан.

Глава 13. Махидевран решила, что пора менять стиль поведения, иначе, иначе Хюррем выиграет. Допустить этого никак нельзя, а значит. Значит надо найти союзников, так как сама она может и справиться, но полагаться на вероятности слишком рискованно в её положении, тут следует поступить по уму и никак иначе, а значит, Валиде-султан подходящая для этого кандидатура, она может быть прекрасной союзницей, при условии, что расположить её нужно к себе, но так, словно это естественно. Она заходила по комнате. Подол взлетал при движении, очерчивая красивый полукруг над полом. Она думала. И улыбалась. Она нашла выход из ситуации, но, но это мог быть и только вход. Она уже всё решила. Союз с Валиде-султан необходим ей, как воздух. Валиде султан проснулась рано, солнце ещё только поднималось из-за линии горизонта. День обещал быть солнечным, а солнечные дни она любила. После утренних процедур она позавтракала, и решила заняться делами гарема. Но в дверь постучали. — Входите. — Госпожа, — Махидевран присела в поклоне и чуть улыбнулась. — Доброе утро, — кивок головы. Заинтересованный взгляд. Махидевран изящно прошествовала к диванчику, но не садилась, словно ожидала разрешение. — Я бы хотела поговорить Валиде-султан, разумеется, если вы не слишком заняты и располагаете временем. — Присаживайся, и о чём же ты хотела поговорить? — Прежде, я хотела бы извиниться за своё поведение, которое было недостойно. — Я очень рада, что ты взялась за ум, дорогая , — Валиде улыбнулась теплее, чем в первый раз, и покачала головой. — Да, и я бы хотела попросить вашей помощи, Валиде, вернуть Повелителя! — последние слова она произнесла с жаром, — мы раньше были одним целым, одним неразделимым целым! Я помню, помню, как мы гуляли с ним в саду. Он тогда так улыбался, и смеялся громко, я помню его любовь, что сверкала в его глазах, освещала наш путь, и как мы однажды гуляли ночью! Воспоминание: Тихо. Совсем тихо, ночь вступила в свои законные права, но Махидевран не спится. Она улыбается, вспоминая сегодняшний ужин с Сулейманом. Сулейман, это имя разжигает в ней настоящий костёр, обжигая губы, воспламеняя воображение. Сулейман, её Сулейман. Будущий Султан Османской империи. Сулейман, Сулейман, Сулейман! Она делает глубокий вздох, но нет, ей не дышится, ей чудится его образ, сила, могущество власть. Он спит рядом, умиротворенно его лицо, и кажется таким родным, по-настоящему живым человеком, её человеком. — Ты не спишь? — Нет, совсем нет, — она гладёт голову ему на плечо. Вздыхая о чём-то своём, перебирая пальцами нежную шелковую простынь, она раскидывает волосы по подушке темными кольцами, нежная шея открыта, и шехзаде не выдерживает, целует её, нежно прикасаясь губами к бьющейся венке. — Сулейман, — для вида, возмутилась она, но глаза уже сияли блеском наслаждения. Они вышли на балкон. Тихая ночь всё ещё стояла, нависая над дворцом. Она смотрела в его глаза и тонула, тонула, словно дна в этих темных омутах не было. На небе светила луна. Огромные шар. — Пойдём, прогуляемся? — шепчет ей прямо на ухо, обжигая горячим дыханием ухо. — Пойдём, — соглашается она, на это безумное предложение. Гулять ночью! Кто бы подумал, кто бы способен на такое? Гулять ночью! Нет, вы только подумайте, только подумайте. Сад был волшебный, и всё было волшебны, она дальше помнила только его прикосновения, его шепот и два темных омута. Конец воспоминания. — Я понимаю твои чувства, Махидевран, но и ты пойми одну важную вещь, — Валиде зорко посмотрела в глаза молодой женщины, — теперь он — Султан и не принадлежит тебе, никогда не принадлежал, ты — его собственность! Запомни это, Махидевран, запомни! — Да, Валиде-султан, — она покорно склонила голову, осознавая какой же досадный промах допустила, вряд ли после этого разговора Валиде захочет ей помогать, совсем вряд ли. — Что ж, сегодня священная ночь четверга, и я возможно напомню Повелителю об его прямых обязанностях. — О, — воскликнула Махидевран, радостно заламывая руки, — большое спасибо, вам. — Да, но помни одно важное правило, — глаза собеседницы сощурились, отдавая металлическим блеском, — никаких, решительно никаких шагов без моего ведома, ясно? — Разумеется, госпожа, — подобно китайскому болванчику, радостно с надеждой в глазах, закивала девушка. — Мне пора заняться делами гарема, — намекнула султанша и Махидевран сделав поклон, удалилась. Валиде сидела и думала, что теперь всё не так определённо, как было раньше. Теперь она не могла бы точно сказать на чьей стороне она. Хюррем проводила взглядом закрывшуюся, после ухода Хатидже, дверь. Хатидже ей понравилась, вот просто понравилась, без всяких сомнений, и даже было жаль осознавать, что они не так близки в отношениях, как хотелось бы, но ведь это всё можно и исправить, если захотеть. Пусть это нелегкий путь, но он есть, а если путь есть, то почему бы им не воспользоваться. Ещё Хюррем вспоминала, как в прошлой жизни была Нарциссой Малфой. Вспоминала Люциуса, Драко. Она их любила, но эта любовь меркла, оставаясь в самом дальнем уголке памяти. Она — Хюррем! У неё есть сын, мой лев, как принято тут говорить, и ей достаточно этого вполне. А ещё у неё есть Сулейман, надежная опора. И, она поняла, неожиданно для себя, что возможно уже влюбилась в Повелителя, а за любовь надо бороться, бороться до потери пульса. Она не позволит никому разрушать её жизнь! Темного Лорду позволила — и что вышло, теперь уж нет, ошибок прошлого повторять нельзя, ни в коем случаи нельзя. Она справится, не будь она в девичестве Блэк.