Рыжее солнце и белый тюльпан.

      Нарцисса оглянулась: та рыжеволосая девушка с легкостью спрыгнула с обрыва и растворилась в легкой дымке тумана. Ей было тут хорошо. Прохладный ветерок обдувал лицо, разбрасывая волосы и играя с ними, раздувал в разные стороны полу платья. Деревья всех сортов росли в лесу, лучики солнца отражались в маленьких озёрах. Нарцисса тихонечко брела по тропинке и что-то насвистывала себе под нос.       Это очень странное место: тут невозможно было пройти назад, можно было двигаться только вперёд. Ей бы хотелось остаться тут: идти вот так бесконечно, сама не зная куда. Но она обещала Хюррем, что обязательно позаботится о её сыне, о муже. Ведь ребенок совершенно не виноват, что мать умерла. Она сдержит обещание, она заменит Хюррем, потому что она Блэк.       Стоило ей так подумать, как она очутилась в кромешной тьме.       Вокруг неё суетились, что-то кричали на незнакомом языке. Всё тело охватил жар, и страшная боль вонзилась в живот: это было настолько неожиданно, что она застонала.        — Жива! — чей-то громкий радостный окрик раздался на всю комнату.        — Кровь останавливается, — сообщил кто-то рядом с ухом так, что Нарцисса чуть не оглохла.       Прошло несколько часов        — Где я?       Голос охрип. Девушка всматривалась в помещение, где она оказалась. Просторная комната, стены, обитые тканью и деревом, причудливая плитка, большая кровать, на которой она лежала, и окна. Окон было два, и все они с деревянными рамами.        — Госпожа, вы очнулись, — перед ней присела в поклоне служанка. Та была одета в странное длинное платье: такие она видела на картинках в учебнике истории, такие платья носили в средневековье.        — Вам что-нибудь нужно? — поинтересовалась служанка, — не переживайте, госпожа, вы у себя в покоях.        — Прекрасно, принеси мне воды.       Служанка поклонилась и вышла. Хюррем (теперь мы будем называть ее так, иначе и вправду можно запутаться) досадливо поморщилась. Ох уж эти традиции и правила, как они надоели! Если честно, то она надеялась отдохнуть от них здесь, но видно не судьба.       В дверь постучали.        — Войдите, — немного неокрепшим голосом разрешила девушка.        — Хюррем, здравствуй. Как твоё здоровье? — это была красивая девушка со смуглой кожей, чуть зелёными глазами и тёмными, как смоль, волосами. В её голосе сочился яд, но настолько неумело, настолько открыто она говорила, на что Хюррем только фыркнула. На светских раутах, в жизни общества она привыкла, что все говорят только обтекаемыми формулировками, изыскано язвят. Её приучили к этому с детства, и они со Снейпом всегда тренировались друг на друге. Он объяснял, говорил, если что-то не то. И, в итоге, она превзошла учителя, как это часто бывает в жизни. Поэтому она с легкостью рассмеялась на неумелый выпад девчонки.        — Цвету и пахну благодаря твоей заботе, дорогая, — судя по вытянувшемуся лицу девушки, та явно не ожидала ничего подобного, а то, что рыжеволосая издевается, она прочитала скорее по глазам, нежели по интонации.        — Да как ты смеешь! — она покраснела от праведного гнева.        — Да как-то так, помаленьку, — хмыкнула Хюррем. Ей явно хотелось вывести кого-нибудь из себя. В их мире закончилась война. Всем было не до светской жизни, не до общества. Безвинных магов сажали в Азкабан без суда и следствия. А ей, тогда Нарциссе, не хватало этих мелких пикировок, язвительных баталий и дуэлей. Она понимала, что отыгрываться на первом попавшемся человеке нехорошо, но, во-первых, та сама начала язвить, а во-вторых, нехорошо пусть будет этой девушке, а не ей.        — Султан тебя такой толстой точно на ночь не позовет, — не имея опыта и не зная, что сказать, незнакомка перешла к оскорблениям.        — Конечно, дорогая моя, ведь теперь у меня есть сын, и мне совершенно некогда прогуливаться просто так без дела, а Падишах и днем устаёт от таких девиц, как ты!       Откуда она вспомнила всё это, ей было неизвестно. Она прекрасно знала, где она и кто она, припоминая и Махидевран. Именно так звали эту девушку. Видимо, остаточные воспоминания или, возможно, частичка души осталась в теле.       Девица явно уже хотела что-то сказать, но дверь отворилась. Без стука в комнату зашел не кто иной, как Повелитель. Махидевран сразу присела в поклоне и стала улыбаться, словно ей мешок золота на голову упал. Хотя, если бы упал, улыбка бы была более естественной, чем эта.        — Хюррем, Махидевран, — поздоровался он. Улыбка у девушки сразу чуть сникла: выделил-то султан Хюррем, а не её!        — Повелитель, — рыжеволосая девушка привстала на подушках. На большее не хватило сил.        — Не вставай, — в его голосе зазвучала неподдельная забота, хотя с виду он был такой властный и немного мрачноватый. Сразу видно: султан!        — Как твоё здоровье?        — Вас увидела — и сразу лучше стало.       Последней фразы Махидевран явно не выдержала и с поклоном вышла из комнаты.        — Очень хорошо, что ты выздоровела, а то два месяца в коме, я скучал, — он так мило и заразительно улыбнулся, что было трудно не улыбнуться в ответ.