Сильных не бывает.

Каждые выходные, один богатый Венский граф устраивает музыкальные вечера у себя дома, куда приглашены все, кто, проходя мимо, услышали музыку из распахнутых настежь окон. Сегодня был как раз один из таких дней. Правда, музыкальным вечером назвать в этот раз эти гуляния язык не поворачивался. За исключением одного момента: танцующие мадам и мсье кружились под музыку, которую непонимающий человек назовет приятной, а знаток восхитительной. Небольшой оркестр изящно исполнял одну пьесу за другой, марш сменялся вальсом, адажио переходил в польку, а прямо перед ним, потряхивая многослойными юбками, стреляли глазами хорошенькие, нетрезвые девушки. Люди громко переговаривались, били бокалы, слышалась брань, смех, бормотание слуг, что ползают по полу в поисках кусочков битого стекла. Но тут толпа начала расступаться, музыка затихла, все обратили свои взгляды в образовавшийся центр зала. Молодой парень в щегольском камзоле махал руками, прокладывая путь большому белому роялю прямо в центр зала. Когда двое дюжих мужчин подкатили инструмент на нужное место, парень вскочил на его крышку, и, постучав каблуками по лакированной поверхности, привлекая к себе внимание (в чем, кстати, не было необходимости.) Весь зал замер, смотря в его сторону. -Вам нравится моя музыка?- громко спросил он, звонким голосом, оглядывая всех присутствующих игривым взглядом. Толпа одобрительно загудела. Молодой композитор тряхнул светло-русыми волосами и крикнул громче: «Еще?» Послышался свист, визг, не слишком трезвые гости были довольны. Но среди сотни веселых лиц, все же была одна напряженная ухмылка. Она принадлежит высокому мужчине, что смотрит искоса на светящегося от гордости парня из-под приспущенных ресниц. Это придворный композитор Антонио Сальери. Вы, конечно, сразу подумали, будто его поведение это типичная зависть. Нет, в этой истории нет места банальности. Зал аплодировал. Слышались комплименты, композитор весело кланялся во все стороны, касаясь кончиками пальцев поверхности рояля. Женщины тянули к нему свои руки, а он с удовольствием целовал их, не забывая обаятельно улыбаться. Когда люди немного успокоившись, вернулись к своим делам, что были минутами раньше, парень спрыгнул с инструмента и нырнул в толпу. - Вам понравилось? – он неожиданно возник перед Сальери, и его живые, блестящие глаза выдавали его. Он ждет похвалы. - Я уже говорил вам, Моцарт, вы гениальны,- сдержанно ответил Антонио, не спуская пристального взгляда с картины, что так кстати висела прямо возле него. - Я знаю!- весело сказал парень, но несколько растерявшись, добавил: -Я думаю нужно еще поработать над не… - Эй!- тут композитор оказался заключенным в объятиях прибежавшей сзади девушки, от который резко пахло вином. - Вольфганг, идем, я тебе кое-что покажу!- промурлыкала она, утягивая его за собой. - Идем, Иветта, если это «что-то» для меня, я готов!- смеясь, ответил Моцарт, позволяя ей утянуть его в толпу. - Шут.- Сальери поджал губы, очерченные короткой черной щетиной, и уловил среди монотонного говора звонкий смех юного музыканта. «К черту все, что мне тут делать… Легкомысленный, нахальный ребенок, пусть и талант обрушился на него так не кстати…»-Антонио фыркнул и направился к выходу, смотря себе под ноги. - Уже уходите, Сальери?- раздался торопливый шепот хозяина дома, который догонял Антонио маленькими, семенящими шагами. - Да. - Но как же ваше выступление?! –пухлые руки графа схватили композитора за рукав его черного камзола и отчаянно задергали, рискуя порвать дорогую ткань. Сальери закатив глаза, мягко вытянул рукав из не очень сильной хватки. - Я отказываюсь выступать сегодня. Денег не надо.- Антонио вздохнул и смягчившись, добавил: -Я еще не готов. До свидания. Граф растерянно смотрел вслед Антонио, перебирая пальцами пуговицы своего жилета. -Мсье Жарбон? Вы чем-то расстроены. Вам не понравилась моя музыка?- спросил Моцарт, который, пробегая мимо, совершенно случайно услышал почти весь разговор (спорный вопрос, случайно ли это…) Он выглядел обеспокоенным. - Что вы, что вы, друг мой, вашей музыкой я всегда доволен!- Граф нервно улыбнулся и пробормотал что-то так тихо, что Вольфганг ничего не смог разобрать. - Что? - Ничего, герр, вот вам ваши деньги!- в композитора полетел маленький, полупустой мешочек с монетами. – Сами понимаете, гости, слуги, еда…- пробормотал Жарбон и поспешил к гостям, оставив Моцарта, ловко поймавшего гонорар, в полнейшей растерянности. «Я работаю, сочиняю, голодаю, завяз по гланды в долгах…а тут!»- он заглянул в мешочек и с вздохом спрятал его в карман. «- Сегодня ты, дорогой Моцарт, питаешься духовной пищей. Ужин отменяется. Худей.» - улыбнувшись сам себе, парень быстро отыскал глазами почти опустевший столик с закусками и поспешил хоть немного унять урчание в животе. *** Весь оставшийся вечер Сальери просидел за письменным столом у себя дома, смотря на пустые нотные листы. Он был полон решимости написать что-то особенное, но в голове звучали отрывки восхитительной музыки Моцарта. Они мешали думать, отвлекали, не давали проходу свежим мыслям, писать в таком состоянии не получалось. - Антонио?- окликнул тихий голос Мишель- невесты Сальери. Она подошла к нему, поставила перед ним тарелку с едой и, приложив ладони к его щекам, повернула его голову в свою сторону. - Антонио, пожалуйста, поешь и расскажи мне, наконец, что случилось!- девушка провела рукой по его волосам и поцеловала его в лоб. Мужчина поморщился и напрягся. - Все в порядке. - Но я же вижу, что-то случилось, а ты как всегда мне ничего не рассказываешь…- Мишель жалобно посмотрела на Сальери, обхватив его ладони своими. - Нет, я просто пишу,- с нажимом ответил он - Но… - Оставь меня в покое!- сорвался Антонио, подскочив со стула, и принялся мерить комнату шагами, размахивая бумагой и пером. Девушка молча развернулась и вышла, поджав губы. - Господи, подскажи мне, дай идею…- прошептал Сальери, хватаясь за голову. Он то прислонялся к стене, делая записи, то перечеркивал все и кидал листы в камин. В комнате стало очень жарко, поэтому мужчина открыл окно и уселся на подоконник. Ночь была уже почти позади. Тяжелые капли дождя падали на крышу и стекали вниз, переливаясь при ясном свете луны. Звезды меркли, предвкушая рассвет, ветер ласково шептал, восхитительный запах мокрой листвы успокаивал измотанного композитора. Звонкие удары капель были ритмичны, шум травы и деревьев подпевал святой музыке природы. Сальери поднял голову, прислушиваясь. Да, конечно! Там-пам-пам…тарам-пам-пам… Композитор кинулся к столу, записывая мелодию великолепной сонатины, которую диктовала ему сама природа. Там-пам-пам… перо выдавливало на бумаге ноты, мужчина писал не раздумывая, словно это делает вовсе не он. Где-то заплакал ребенок. Протяжно так, капризно… быть может это младенец захотел есть посреди ночи? А вот и слышно как плещется вода в пруду, что находится неподалеку. Все звуки отражались на листе. О, да, это выходило шедеврально! Сальери поставил последнюю точку и засмеялся, высунувшись в открытое окно. Дождь лил ему на лицо, ветер трепал его волосы, а он благодарил природу за услугу, счастливо улыбаясь в никуда.