Сильных не бывает.

Я стоял в центре зала, кланяясь под аплодисменты. Люди ликовали, просили сыграть арию еще и еще. Ко мне подходили, предлагали написать им в короткие сроки за большие деньги… Ко мне были обращены все взгляды в зале. Я ощущал, как счастье заполняет каждую клеточку моего тела. Прекрасное, ни с чем не сравнимое чувство, когда ты понимаешь, что ты нужен людям. Что ты мучаешься, днями и ночами пишешь музыку и она нужна, действительно нужна людям! Но что то было не так… Да, что бы у меня все было в порядке? Что бы все сложилось идеально? Вдруг кто-то тронул меня за плечо. - Сальери, прощайте. Спасибо вам за поддержку, которую вы мне оказывали все это время…- Моцарт подошел ко мне и слабо улыбнулся. Он выглядел плохо: впалые щеки, мутные глаза, дрожащие руки, худое тело… Композитор развернулся и направился к выходу, волоча за собой старый большой чемодан. Я направился за ним, чувствуя, как в душе что-то отчаянно сжимается. Подойдя к дороге, Вольфганг загрузил багаж в кибитку, залез в нее сам и отвернулся. Но я то видел на его щеке одну единственную слезу, которая, скатившись, оставила влажную дорожку. Никто не вышел провожать когда-то любимого композитора. Я боялся шелохнуться. Амадей уехал, а я стоял возле двери…и с отвращением ощутил, как в моих глазах смешивается грязное чувство победы и слезы. *** Сальери проснулся от множественного стука в дверь. Он вздрогнул, резко поднял голову, ударившись затылком об стену (он уснул сидя на подоконнике, прислонившись спиной к стене), потом утер холодный пот со лба и, испуганно озираясь, пошел посмотреть кто пришел. У него кружилась голова, поэтому он придерживался на всякий случай за стенку. Ему до сих пор мерещилось худое лицо юного композитора и, надо сказать, ему это не понравилось. Сон испугал его, и он меньше всего хотел сейчас с кем-то обсуждать его озадаченный, испуганный вид. - Кто там? - Впустите! Срочно!- послышался знакомый голос, срывающийся на крик. Сальери отпрянул, понимая, кто стоит за дверью. Стук повторился. Мужчина дрожащей рукой открыл дверь и внутрь ввалился Моцарт весь взъерошенный, с безумными глазами. Он захлопнул дверь и кинулся Антонио на шею. Горячие руки обхватили мокрый, мятый фрак и Сальери ощутил, как сильно бьется сердце парня. - Отцепитесь от меня.- сухо попросил Антонио, делая шаг назад. – Не потрудитесь объяснить, почему вы ломитесь ко мне в 4 часа ночи? - Мне нужны деньги, срочно!- прошептал Вольфганг, тряся Сальери за плечи. - Зачем? - Я должен, понимаете? Должен!- Моцарт никак не мог отдышаться. – Умоляю, одолжите мне, я отдам сразу же! Как только смогу…- не смотря на то, что он был крайне возбужден, он несколько опешил, видя насквозь мокрую голову и плечи Сальери. Наступила тишина. Мужчины смотрели друг на друга, один с нетерпением, другой с ледяным спокойствием. - Я… - Умоляю! - Прекратите меня перебивать. Я займу вам. Столько хватит?- мужчина передал Вольфгангу мешочек с монетами, а тот, когда заглянул в него, радостно воскликнул: - Спасибо! Огромное спасибо! Век не забуду!- он кинулся обниматься, но Антонио увернулся и холодно заметил, подняв одну бровь: - Уже поздно, идите домой. - Да, конечно, спасибо еще раз!- прошептал он и выскочил за дверь. «И что это было? Ладно, нужно днем все хорошенько обдумать. Завтра покажу арию императору, и посмотрим, что будет дальше» Сальери помрачнел. После столь странного сна, он, конечно, с некоторым облегчением увидел здорового, хоть и измученного Моцарта, но о последствиях посещения императора во сне, думал очень долго, прежде чем ему удалось уснуть. *** Моцарт - Принес? - Да, думаю я вам угожу этим!- Моцарт со смехом кинул в двух крепких мужчин мешочек с деньгами, а те, и не подумали его ловить. Долг упал в грязную лужу. - Это не всё, ты еще должен.- бородатый господин подошел к композитору и ткнул его пальцем в грудь – Ты нам напишешь что-нибудь эдакое. Ты же вроде как писака? Амадей сделал шаг назад и улыбнулся – Да, писака напишет вам, только мне кажется, или я вам и денег то не должен? – мужики переглянулись – Уж не обещали ли вы меня накормить и напоить, взамен на мою музыку на ваших плясках пару дней назад? – тот, который потолще, скрипнул зубами. – Нет! Вы мне ничего не дали, а я пошел и взял! И что же теперь, вы с меня деньги и музыку требуете?! – Моцарт издал смешок, тряхнув головой. – Вам хватит того, что я вам дал, до встречи. - Стой, идиот, ты никуда не пойдешь, пока не подберешь то, что только что швырнул.- Вольфганг закатив глаза, засмеялся. – Уж не перегибаете ли вы палку? О боже, моя голова… Я не ожидал очнуться в луже. Да-да, в той, в которую упали деньги. Я весь был в грязи, лицо, волосы…все! Я с трудом поднялся на ноги и снял промокший камзол, перекинув его через плечо. Холодный ветер трепал мокрую рубашку, я чувствовал, как все сильнее и сильнее замерзаю. Убрав с лица грязные пряди волос, я сразу подумал, как было бы здорово оказаться в чьих-нибудь объятиях и не смог сдержать улыбки. Жаль, что дома меня никто не ждет. Ай, никогда не поздно найти кого-нибудь. Не проблема. - Наиуважаемая! Постойте!- я перебежал дорогу и оказался прямо перед лицом прекрасной девушки, которая, накинув капюшон своей накидки, пыталась пересечь ночную улицу как можно незаметнее. Я схватил ее за руку и присев на колено, поцеловал ее запястье. - Прошу прощения за неожиданное появление…могу ли я проводить вас до дома?- девушка с удивлением смотрела на меня. Мне показалось, или она действительно хихикнула? - Вы бы умылись, любезный!- незнакомка несколько секунд еще делала попытки сохранить серьезный вид, но внезапно засмеялась так звонко, что я растерялся. - О, знаете, если бы вы позволили мне переодеться, я бы не вызывал у вас этот дивный смех! – я улыбнулся, продолжая стоять на колене. - Встаньте, пожалуйста… Кто вы?- девушка убрала капюшон и я с восхищением увидел ее прекрасное лицо во всех подробностях. - Я Вольфганг Амадей Моцарт, мадемуазель, а вы позволите услышать мне ваше имя? – я скрыл дрожь, которая сотрясала мое тело, и поднялся на ноги. - Моцарт?! В самом деле? Я обожаю вашу музыку, вы прекрасный композитор! – о, неужели она тоже знает мою музыку… значит, мне легче найти с ней общий язык. - А имя ваше? - Лирлет, Лирлет Глэр… Я, право, не знаю, вы продрогли, Моцарт, могу ли я помочь вам чем-то? "Да, ты можешь помочь мне, конечно, догадливая какая!" - Нет, что вы, мне ничего не нужно. Разве что согреться, живу я далеко отсюда… - Так это не проблема, я живу в двух шагах, пойдемте, я все вам высушу и отправлю вас на моем экипаже домой! Я хитро улыбнулся. – О, это очень благородно с вашей стороны, я ваш должник! – в который раз. Я конечно же приехал домой только на рассвете. Лирлет была на редкость гостеприимна и приятна в общении. А так же имела прелестный голос и музыкальный слух. А какие у нее ножки… Но почему-то я всегда кому-то должен. Даже когда делаю что-то хорошее, я всегда получаю по загривку, и все оборачивается не в мою сторону. Меня воспринимают как того, над кем можно потешаться, трепать за шиворот, бить, и за все это требовать деньги. Мне одному кажется, что так быть не должно? Каждый человек должен быть уважаем и оценен по достоинству, я не прав?! Почему чем больше я вкладываю сил и эмоций в свои творения, меня все сильнее втаптывают в грязь? Почему я не могу получать награду за труды и спокойно жить? Я открыл дверь своего дома и вдохнул запах горелой бумаги. Ах, прекрасно… Мои листы все еще не догорели. Я спокойно вошел в гостиную и с улыбкой посмотрел как горят неудачные, музыкальные эксперименты. Я прыгнул за стол и принялся писать что-то. Выходила мрачноватая соната, которая мне с каждым тактом не нравилась все больше и больше. Ой, какой толк заканчивать это? Я нервно хихикнув кинул листы в огонь и растянулся на диване, уставившись в потолок. Голова слегка болела.