Думай о нем

В руках Мориарти блеснул шприц. Он медленно подошел к Джону и ввел жидкость в зафиксированную руку. Снотворное? Яд? Обездвиживающее? Шерлок перебрал в голове все возможные варианты, кроме одного. И, когда брюки Джона натянулись, спустя пару минут, он понял, что именно он забыл. Шерлок знал, что это значит. Минут через десять Джона станет мучать нестерпимый жар. Через двадцать - перед глазами все поплывет. Останется только желание. Чистое. Непреодолимое. Нестерпимое. Через полчаса он будет стонать и сходить с ума. Его член будет сочиться смазкой. Он потеряет любую связь с реальностью. Полный контроль над разумом. Джон, видимо, этого не знал. Или проявлял чудеса самоконтроля. Он оставался таким же спокойным, как и до этого. Его брюки уже натягивал крупный член, а на ткани проступила пятнышко смазки. Щеки горели. С каждой секундой становилось хуже и хуже. Широкий лоб покрылся испариной. Бедра невольно дергались, взлетая вверх и требуя внимания, но веревки не позволяли двигаться. Шерлок с ужасом отмечал каждое, даже малейшее, изменение в его лице. Он с точностью до секунды мог бы сказать, когда Джон сломался. Его веки задрожали и закрыли серые океаны глаз. Пальцы на ногах поджались. А из груди вылетел тихий стон. Скорее боли, чем удовольствия. Сознание доктора больше не могло сражаться с его телом. Жаждущим внимания телом. Шерлок огляделся по сторонам. Мориарти и мужчина, который привез Джона, вели себя так, словно были в театре. Казалось, они наблюдали за живым человеком, страдающим и несчастным, а за куклами. За марионетками, которыми сами же управляют. Только сейчас Холмс вспомнил, что этого высокого мужчину со шрамами на лице зовут Грэг. Он четко помнил звук пули, свистящей в паре сантиметров от его уха. Он помнил, как мужчина быстро закинул автомат на плечо. Он помнил его удаляющуюся спину. И то что для него это все было не важно. Потому что где-то неподалеку лежал Джон. Его Джон. Раненый. Возможно, умирающий. Закрывший его собой. О, это лицо он не смог бы забыть. Но помнил ли его Джон? Слишком тяжело Джону далась реабилитация. Месяцы в больнице, без сознания. Шерлок, казалось, вообще не спал, проводя все время у кровати друга. Друга. Тогда он понял, что это больше, чем дружба. Он говорил с ним. Держал за руку. Читал сводку криминальных новостей и решал их, как простые загадки, едва прочитав. Он играл ему на скрипке и укрывал в холодные вечера. Но Ватсон ни на что не реагировал. Его тело было безучастно к тому теплу, к той заботе, которую дарил ему друг. До сознания достучаться было невозможно. Прогнозы врачей не утешали. Тогда появилась вера. Нет, не в Бога или другие Высшие Силы. Появилась вера в чувство. Вера в добро. Джон должен был жить. А потом Джон очнулся. Он был таким непривычным, чужим, беззащитным. Вздрагивал от каждого звука и с трудом вспоминал людей, окружавших его всю жизнь. Шерлоку было страшно. Он боялся, что его Джон навсегда останется таким. Это были худшие дни. Но он был рядом каждую минуту. Просто потому что не смог бы уйти. Ватсон с трудом вспоминал, что было у них с Шерлоком. Но он точно знал, что этот человек слишком важен, чтобы его можно было так просто потерять. Его забота. Его отзвычивость. Бессонные ночи. Его шепот по вечерам. Томные взгляды из-под полуприкрытых век и абсолютная, абсолютная нежность... тогда Ватсон понял, что, если этот человек и был его другом, то для него, для Джона, с этой минуты он будет гораздо бОльшим. После больницы они вернулись на Бейкер-стрит. Джон был еще слаб, поэтому Шерлок продолжал ухаживать за ним. Казалось, что это стало для него новой жизнью, работой, увлечением. Но на самом деле он страдал. Ему не хватало погонь, убийств, приключений... Поэтому Джон не решался ему рассказать о чувствах. Чувствовал себя виноватым. Виноватым в несчастье того. А Шерлок считал друга, бывшего друга, слишком слабым для такой новости. Он не знал, что делать дальше. А потом все вернулось на круги своя. Преступления, погони, невинные разговоры у камина. Они никогда не говорили о настоящих чувствах. Об отношении друг к другу. Да и о том случае они не вспоминали. О мужчине с жестокими, безжизненными глазами. А сейчас этот мужчина шел к Джону уверенной, твердой походкой. К его Джону. Беззащитному и слабому. Как тогда. ____ * Kак-то так. Простите за задержание основного события, но мне казалось необходимым объяснить происходящее :) Надеюсь, понравилось:) *