Наглые

      — Итак, ребята, это Дайс — мой хороший друг, мы с ним познакомились еще в институте — он был только на первом курсе педагогического факультета, тогда как я уже сдал зимнюю сессию, будучи на третьем курсе психологического, — мягко улыбнувшись, жених представил уже знакомого Рину и Дэши Дискорда, на что те встревоженно обменялись взглядами. Их учитель химии, в свою очередь, получал истинное удовольствие от происходящего. Ему было приятно наблюдать за тем, как безмолвно и недвижимо они мечутся. А когда молодой человек все же протянул Флаингфилу руку для рукопожатия, юношу, кажется, всего аж передернуло, но стоило ему все же собраться с духом, как он крепко пожал руку преподавателя. Затем пришла очередь радужноволосой, и она заметила, что от какого-то необъяснимого страха у нее во рту аж пересохло. Рубиновоглазый аккуратно приподнял ее руку, наклонившись и острожно, буквально невесомо, коснувшись губами ее нежной кожи. Девушка чуть не провалилась под землю, но держалась стойко, как оловянный солдатик. Соарин одобрил взглядом ядовито-зеленых глаз ее сдержанность, хоть жест мистера Корда и пощекотал его самообладание. Все-таки некоторые вещи не меняются ни под каким предлогом — брюнет как был редким собственником, так им и оставался, хоть и осознавал, что может считать Рэйнбоу своей девушкой только до конца вечера. — И мне бы удалось познакомить вас раньше, если бы кое-кто соизволил поехать на мой мальчишник в Лас-Пегас.       — Я же уже извинился за это, Нейтон… Когда ты уже прекратишь дуться, как восьмилетка?.. У Вондерболтов был заказ на очень важное мероприятие, — по факту, темноволосый привел вполне весомый аргумент, но янтарноглазый все равно закатил глаза и начал мимически передразнивать младшего брата.       — Да, но ты вполне мог взять с собой меня на это «очень важное мероприятие», — встряла Рэйнбоу, подлив своей невинной ложью масла в огонь, на что ее сопровождающий прерывисто выдохнул, повесив на малиновоглазую свой тяжелый взгляд, в блеске которого просвечивался некий азарт. Раз она решила с ним поиграть, то он поиграет…       — Еще одна недовольная, — обнажив белоснежные зубы в натянутой улыбке, сейчас больше похожей на оскал, и проскользнув своей крупной ладонью девушке от лопаток вниз вдоль позвоночника, парень впритык пристроил горячие губы к ее покрасневшему уху, начав запальчиво на него нашептывать, что та аж задержала дыхание. — Помнится, проблемная, я тебе говорил в такси, чтобы ты не трепала ничего лишнего…       На губах спортсменки медленно растягивалась харизматичная улыбочка.       — А кто тебе гарантировал, что я буду тебя слушаться? — положив свою ручку гонщику на плечо, также тихо ответила на его угрожающую реплику Дэш. Синеволосый слегка опустил голову, иронично усмехнувшись.       «К этому стоило быть готовым».       — …Предлагаю тост! — выждав небольшую паузу, наполняя стеклянный бокал дорогим красным вином, объявил во всеуслышание мужчина, поблескивая своими глазами, что были в цвет плескавшегося в фужере алкоголя.       — Тост! — привлекая всеобщее внимание, звонко постукивая обратной стороной вилки по только обновившему содержимое бокалу, громко повторил один из виновников торжества, после чего к нему присоединилась его новоиспеченная жена. Все приглашенные сразу же начали наполнять свои рюмки да фужеры, с искренними улыбками на лицах любуясь на вступившую в брачные узы пару.       — Пожалуй, после такой встречи мне все же стоит повысить градус, — переключив свое внимание на официанта, разносящего алкогольные коктейли, заявил темноволосый, попутно наливая своей спутнице вино.       — А вот я как-то ничего повышать не планировала, — поглядывая на бокал, о дно которого разбивалась полупрозрачная жидкость, выявила малиновоглазая, до этого выпившая лишь немножко шампанского, и то с подачи близких Рина. — И вообще, я с тобой пьяным возиться не хочу.       — Ну, во-первых, пейте, что дают, во-вторых, от одного стаканчика джин-тоника пьянее я толком не стану, зато хоть немного скину напряжение, в-третьих, сегодня праздник, и в-четвертых~       — …Что же, я приветствую всех гостей сегодняшнего вечера! Для начала, я просто хочу, чтобы вы знали, что я счастлив находиться здесь сегодня. Мой товарищ наконец женился! А ведь я прекрасно помню, как однажды, когда мы с ним только-только сдружились, я помогал ему охмурить вот эту вот красавицу с филфака, — молодой человек кивнул в сторону невесты, закатывающей мятного цвета глаза и снисходительно улыбавшейся в довесок. — И то, что я сейчас стою на этом самом месте, говорит о том, что, в принципе, моя миссия выполнена. Конечно, я мог бы сейчас перейти к той банальной части с пожеланиями, но, думаю, что ты, Нейтон, наслушаешься этого всего еще вдоволь, да и я речами такого плана сыпал еще в Лас-Пегасе, что лично у меня они уже сидят в печенке. Вместо этого я хотел бы сказать, что также рад видеть здесь сегодня Соарина, да не одного, а в компании этой очаровательной радужной леди. И я могу понять, почему добрая половина из вас сейчас смеется! Уверен, что люди, которые прибыли со стороны жениха, прекрасно знают, насколько наш Смузинатор был озабочен состоянием личного фронта своего братишки, особенно после того, как несколько месяцев назад Фото Финиш, которую наш спортсмен как-то отшил, начала распространять фейковую информацию о том, что Ринни немного не той ориентации…       — Кажется, мне все-таки понадобиться что-то еще крепче, чем портвейн или джин-тоник, — шепнул брюнет, на что его соседка лишь невольно хихикнула, но огляделась и поняла, что сейчас именно она со своим неполноценным кумиром находится в центре внимания, поэтому вновь сделала внимательное выражение лица.       — Собственно, переживания Нейтона я изначально находил беспочвенными, но теперь рад, что мой лучший друг наконец может спокойно выдохнуть, — продолжал свою речь Дискорд, снова рассмешив присутствующих. — И теперь мы имеем аж две счастливые пары!.. По этому случаю, знаете, я хотел бы не только выпить, но еще и проверить, кто все-таки лучше целуется — более опытные и зрелые молодожены, или же те, у кого еще бушуют гормоны? Двойное «горько»!       Брюнет, вытаращив свои ярко-зеленые глаза, в отчаянии подумал о том, что теперь он сто процентов напьется на этой свадьбе, тогда как обескураженная Рэйнбоу буквально оцепенела и чуть не выронила бокал из рук. Толпа мимолетно подхватила настрой платинововолосого, вновь и вновь повторяя злополучное «горько», тогда как новобрачные никак не могли понять, почему парочка так медлит — сами они уже давно были готовы.       — Чего, публики трусите?       — Сами ж когда-нибудь свадьбу небось сыграете!       — Здесь все «свои», стесняться некого!       Мысли радужноволосой хаотично метались по черепной коробке, а ее спутник никак не мог понять, как же лучше поступить в такой дьявольской ситуации. Либо раскроется его ложь, либо ему придется украсть у этой строптивой девушки поцелуй. Выбор не велик, а второй вариант куда приятнее первого. Однако, почему-то его гораздо больше обеспокоило то, что, скорее всего, малиновоглазой будут противны такие действия с его стороны. И его слегка затуманенный от испитого вина разум твердил, что хочет точно убедиться, что этой яркой особе его поцелуи только в тягость.       Дэш сначала смотрела на стоящего напротив нее парня стеклянными глазами, но стоило ему сделать всего один крупный и властный шаг ей навстречу, сократив расстояние до минимума, как взгляд малиновых глаз взволнованно заблуждал по помещению и отозвался теплым блеском. Уж не часто подобным Рэйнбоу приходится чувствовать себя жертвами. Но рядом с таким зверем иначе будет только при том условии, что он сам этого захочет.       Этот юноша словно палящее солнце, рядом с которым душно и жарко. Хочется смочить горло холодной водой, ибо во рту снова уже пересохло. Найти бы тень да остыть. Но при этом от него нет никакого желания отходить. Зато прижаться и сгореть уже не кажется такой плохой идеей.       Зеленоглазый неторопливо наклонился к зардевшейся девушке, оставив свободных сантиметров пять между их лицами. За пылким биением собственного сердца и пульсацией в ушах ей больше не было слышно всех этих выкриков народа, но в голове эхом, как и прежде, отзывалось это шумное и задорное «горько».       «Хочется либо сбежать, либо подраться… Либо вообще наконец поцеловать его самой!» — от посетившей разум мысли, радужноволосая раскраснелась еще гуще, вжав голову в плечи. Но отогнать эту назойливую идею все никак не получалось. То ли ожидание скрутилось в комок внизу живота, то ли необъяснимое желание, но Дэш собралась с духом и сократила расстояние между ней и этим харизматичным парнем практически до минимума. Однако, предвкушение оказалось не настолько сильным, чтобы она решилась самостоятельно коснуться манящих тонких губ.       — Если не хочешь — не делай, — когда все-таки голова перестала гудеть, шепнул однокласснице прямо в уста Рин, выключив внутреннего эгоиста. Теперь, когда он может при такой близости нагло рассматривать очаровательное румяное девичье лицо, стал гораздо яснее тот факт, что все мы дышим одним воздухом. При любой другой ситуации о таких вещах особо не задумываешься. Но сейчас ведь не «любая другая» ситуация, верно?       Тесно. Да, они находятся в огромном зале, способном уместить в себе две сотни человек, а присутствует лишь около восьмидесяти, но все равно тесно. Разгоряченные дыхания двух юных существ смешались. Некоторых людей уже источила совесть, и они выдвигали предложения оставить в покое двух смущенных «влюбленных», но другие были настойчивы.       «Да плевать уже!» — набрав в легкие побольше воздуха, решила про себя Рэйнбоу, после чего, ухватившись за лацканы пиджака молодого человека, одним порывом прильнула к его теплым губам.       Флаингфилд на одну секунду распахнул до этого наполовину прикрытые глаза, но быстро приспособился и увлек свою спутницу в более глубокий поцелуй. Мозги обоих работать отказались. Оно и правильно — тут за главных остаются страстно бьющиеся сердца.       Шел отсчет. Ликующая компания озвучивала каждую секунду. Раз Миссисипи*,

два Миссисипи,

три Миссисипи…

      Темноволосый переместил ладонь на мягкую нежную щеку, а второй рукой придерживал саму девчонку, будто опасаясь, что та сейчас свалится. Однако, пусть ее ноги и стали словно ватными, а ступни покалывало, держалась она ровно.       Портило обстановку лишь то, что каждый из них был уверен, что другому этот поцелуй был неприятен — все-таки, он оказался вынужденным, и вовсе не по любви.       Однако, Соарин, даже несмотря на этот щемящий сердце факт, все равно был подсознательно доволен. И поэтому жадно сминал припухшие губы малиновоглазой своими. Эта «катастрофа» оказалась… вкусной. Уста были сладковатыми, но с некой остринкой. Потрясающее сочетание. Шесть Миссисипи,

семь Миссисипи,

восемь Миссисипи…

      В какой-то момент и сама Рэйнбоу, зарывшись пальцами в иссиня-черную, похожую на беззвездное ночное небо шевелюру, немножко заигралась, начав покусывать нижнюю губу брюнета, после чего прошлась по ней языком, на что он даже ухитрился усмехнуться сквозь поцелуй. Игра была приятна, и сердце азартно отстукивало постоянно набирающий скорость ритм, но Флаингфилду быстро это наскучило. Одиннадцать Миссисипи,

двенадцать Миссисипи,

тринадцать Миссисипи…

      Зеленоглазый резко полностью прижал к себе тело девушки, тепло которого чувствовалось сквозь ткань красного платья и его рубашки. Жарко. И дышать уже практически нечем. Однако, когда его нерадивая соседка коснулась языком его неба, у парня, кажется, открылось второе дыхание. Вдоль поясницы пробежалась орда мурашек.       Он сам втянул их в это. Но стыдно ему не было. И это было очевидно, учитывая, как властно и желанно он впивался в уста радужноволосой строптивой девчонки. А ей происходящее, как бы странно то не было даже для нее самой, доставляло лишь удовольствие, тогда как каждая клеточка ее молодого тела была наполнена сладостной истомой.       Похоже, молодожены уже сдались, однако отсчет продолжался. Тридцать Миссисипи…       Когда уже воздуха в легких начало катастрофически не хватать, юноша просто начал трепетно и беспорядочно расцеловывать ее мягкие губы, а она безотчетно подставляла их ему. Уходить из этого плена не было желания. Однако, туман в разуме уже постепенно рассеивался, и осознание того, что сейчас происходит, было словно гроза в солнечный день.       Старшеклассник, продолжая тяжело дышать, облизнулся, тогда как его одноклассница, тоже восполняя недостаток кислорода, неосознанно дотронулась подушечками пальцев своих слегка влажных губ, которые только что ласкал синеволосый. Что же они наделали…       Дэши покосилась на их преподавателя химии, после чего, увидев на его лице торжествующую хитрую ухмылку, которая не предвещала ничего хорошего, обвела возвеселяющуюся шумную толпу, посвистывающую и аплодирующую, взглядом, а затем вернула его обратно к юноше. Он смотрел на нее озорными искрящимися неоново-зелеными глазами. Радужноволосая, прикрыв веки, выдала приглушенный смешок.       «Будь что будет», — пронеслось в ее голове. Она, как ни странно, ни о чем не жалела. Однако, одно парочке пришлось осознать абсолютно точно — их и без того очень сложные отношения теперь еще больше усложнились.       — Я… проветриться, — сиплым голосом пробормотала малиновоглазая, кивнув в сторону выхода на набережную. Ей было просто необходимо освежить мозги.       Сначала ее сосед хотел составить ей компанию, но быстро передумал — не готов он к беседе с ней о произошедшем. К тому же, по ее выражению лица становится отчетливо ясно, что она хочет ненадолго остаться одна. «Да ради Бога, — подумал синеволосый. — Мне бы и самому не мешало уединиться и поразмышлять о случившемся. Например, какого черта я вообще допустил это?!».       — Кхм, — откашлялся молодой человек, щеки которого еще не остыли, дабы его голос не звучал слишком хрипло. — А я в уборную отойду. Умоюсь.       — А-ага, — не добавил бы он это свое «умоюсь», радужноволосая действительно подумала бы о немного других его действиях. Похоже это подтвердил ее вспыхнувший с новой силой алый румянец. Поэтому, чтобы ее не заподозрили во всяких грязных мыслишках, она резко развернулась на пятках и если не побежала, то просто пошла с такой скоростью, которая при беге была максимумом для Флаттершай. Даже чуть не споткнулась о свою же ногу пару раз, чем еще больше напомнила розововолосую стесняшку и привлекла к себе лишнее внимание.       «О, Господи, что же за хрень там сейчас творилась?! Что это было?!» — Рэйнбоу, высунувшись немного за кованное ограждение, посмотрела на свое отражение в кристально блестящем на закате озере. Себя она в нем не видела.       — Словно и не водная гладь вовсе, а пылающее пунцовое пламя, — заметила подошедшая сзади девушка. Дэш не торопилась узнать, кем она являлась — сначала решила убедиться в ее словах. И правда — розово-рыжее небо так выгодно отражалось в этом зеркале природы, а персиковое солнце игралось с едва заметными сияющими волнами, что сравнение поверхности озера с ярким огнем оказалось как нельзя кстати. Но разве ей сейчас есть до этого дело?       Все-таки обернувшись назад, Дэши уткнулась взглядом в виновницу сегодняшнего торжества. Белоснежное платье сейчас приняло на себя розоватые оттенки, из-за чего старшеклассница признала невесту только посмотрев на ее лицо. А конкретно — в яркие мятные глаза, которые на свету стали какими-то прозрачными.       — Впрочем, ты в своем потрясающем алом платье и пылким азартом в малиновых глазах сама похожа на огонек, — вкрадчиво говорила Мартина, держащая в руках, не поверите, два бокала с коктейлем, в основе которого был мартини. В свою очередь то, что у нее филологическое образование, в ее речи было ощутимо. — Будешь?       — Я бы не хотела…       — Ой, да ладно тебе. Разок-то можно, — подмигнув и склонив голову, произнесла девушка, на губах которой растянулась милая улыбка. С ее сложной прически выпала пара клубнично-медовых прядей. Но хуже выглядеть та не стала.       Хмыкнув, Рэйни приняла бокал, однако цедить напиток не торопилась. Просто обижать новоиспеченную миссис Смуз ей не хотелось.       «Все сегодня пытаются споить малолетнюю меня», — пронеслось в разуме обремененной девушки, после чего та тяжело вздохнула, прикрыв веки.       — Какая же ты очаровашка, — чуть ли не пропела невеста, облокотившись на ограждение. — По-моему, Рину невероятно повезло.       «О, узнав меня поближе, это перестает казаться везением, — случайно промелькнула в голове малиновоглазой не самая приятная мысль. — И он, наверное, лучше прочих это понимает…»       — Ну, Рэйнбоу, у тебя такое прискорбное выражение лица, будто ты сейчас расплачешься, — заметила медововолосая, легонько ткнув пальчиком, обтянутым тканью белой перчатки, малиновоглазой в щеку. «Не могу себя контролировать, — думала та, вновь устремив взгляд на огненное озеро. — Да и вовсе мне не грустно!..» — Если что-то случилось, можешь поделиться.       — Ничего серьезного, — попытавшись улыбнуться, ответила ей Дэш. Попытка провалилась.       У радужноволосой был принцип — если тебе в какой-то определенный момент было хорошо, не стоит жалеть об этом после. Стоило ей дотронуться своих губ после рокового поцелуя, она следовала своему убеждению первые минуты. Не жалела. Это казалось таким правильным, будто все идет так, как должно идти. Но сейчас, когда рядом нет ее «недокумира», и она уже почти забыла тот взгляд вечно смеющихся, как ей кажется, над ней самой ярких кислотно-зеленых глаз, которые после соприкосновения их губ затянула дымка охотничьего аппетита, произошедшее кажется ошибкой. Ее ошибкой. Даже учитывая тот факт, что ей действительно было хорошо. И это тоже кажется ошибкой.       — Наверное, ты знаешь, как Нейтону было важно, чтобы его брат сошелся с хорошей девушкой, — пробормотала Мартина, отпив немного будоражещего кровь коктейля. — Думаю, теперь ему не о чем волноваться.       — Я правда рада, что ты так думаешь, — взяв себя в руки, сказала малиновоглазая, на этот раз улыбнувшись более убедительно.       — Эх, так нелюбимых людей не целуют, — задумчиво выявила голубоглазая, усмехнувшись. Понять, к чему ведет девушка, Дэши не смогла. — То, что Соарин в тебе души не чает, сразу бросается в глаза. Стоит тебе оказаться в радиусе метров эдак двадцати, как его образ холодного брутала рушится, словно по мановению палочки.       — Холодного брутала? — то, как невеста нарекла ее липового парня, ввело школьницу в тупик. «Айсберг». — Да он ведь сущий ребенок…       — Ребенок?.. Ну, не скажи… Рину пришлось довольно рано повзрослеть, что несомненно печально. Обществу до сих пор тяжело принять, что ему всего семнадцать лет и ему даже до совершеннолетия еще несколько месяцев. Поведение истинно зрелого мужчины, прямолинейность, холод в глазах, проанализированные действия, слегка натянутая улыбка, беспристрастная речь, завидное умение определять, где стоит сказать, а где промолчать… — Мартина умела в красках доносить свою мысль. — Таким его видят многие люди. Особенно во время работы, если исключать сами гонки.       «Ощущение, будто мы говорим о разных людях», — поселилась в голове малиновоглазой назойливая мысль.       — В общем, он только среди «своих» становится тем, кого знаешь ты.       «Я знаю только запальчивого нахала с внешностью Апполона и искрящимися глазами, — хмыкнув, подумала спортсменка. — И однобокой усмешкой, от которой все внутри переворачивается. А еще он очень круто и страстно, паскуда такая, целуется. Это даже мне ясно, а ведь я до этого целовалась лишь раз, и то когда в бутылочку продула. Тот поцелуй был скользкий и просто отвратительный. А тут… Короче, о ком ты мне говоришь, женщина? Точно не об этом дьяволе-искусителе с добрым сердцем…»       — С трудом в это верится.       — Ты, наверное, тоже питаешь к нему сильные чувства, раз видишь только его настоящую натуру, — от этих слов мятноглазой Рэйнбоу снова смутилась. «Фальшивой» натуры брюнета она не просто не видела — скорее не знала. Ей ее не показывали. Неужели у этого парня самое что ни на есть раздвоение личности? — Однажды я увидела то, каким он еще может быть… Ну, ладно, думаю, это не важно. Важно, что вы счастливые и искренние. И настоящие. Знаешь, даже досадно и завидно немного… Меня с такой любовью и самоотдачей, как тебя, целовали только один раз — и то сегодня. После слов «объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать друг друга». А мне, на минуточку, двадцать три, и я старше тебя на добрый шесть-семь лет.       — Уверена, все еще впереди, — озвучила Рэйни клишированную нейтральную фразу.

***

      Темноволосый юноша, снова освежив лицо водой из-под крана, посмотрел на свое отражение в зеркале над раковиной. Себя он в нем будто не видел.       «Боже правый, почему, зачем?.. — он мог бесконечно задавать себе простые вопросы, на которые в жизни бы не получил ответов, но быстро осознал всю бесполезность этого времяпровождения. — Я же мог увернуться от этой ситуации, мог перевести все в шутку, в конце концов, мог просто схватить ее в охапку и сбежать оттуда… уж что-что, а выкручиваться я научился… Так какого ж черта я не поступил рассудительно именно тогда, когда это было так надо?!»       — Знаешь, если быть откровенным, меня так не заводила ни одна девушка, как тебя завела эта эксцентричная и экспрессивная яркая особа. Впрочем, эксцентричная, наверное, больше в хорошем смысле, нежели в плохом.       Мимолетно зардевшийся юноша сразу повернул голову в сторону, с которой доносился голос, дабы увидеть его обладателя. Собственно, таким бархатным голосом, таящим в себе некую диковинку, владел лишь один человек, которого знал Флаингфилд.       — Мистер Корд…       — Да-да-да-да-да, это я, мальчик, — сразу закивал платинововолосый, шагнув навстречу своему ученику. — Поразительно, но факт. Впрочем, этот поразительный факт я знал изначально.       — Даже не буду интересоваться, зачем вам было скрывать, что вы лучший друг моего брата, — выгнув одну бровь, произнес зеленоглазый.       — Тц-тц-тц, я не скрывал — просто ты не спрашивал, — ухмыльнувшись, заявил преподаватель. — А то, что ты не знал, кто является лучшим другом твоего, пусть сводного, но все-таки близкого брата, полностью лежит на твоей совести.       - Мне за это не стыдно. Я давно ему сказал, что по доброй воле и без особого случая больше в жизни не пойду знакомиться с его друзьями. Не поймите неправильно, но обычно большиство из них чокнутые и эксцентричные. В не самом хорошем свете, в отличие от той же Рэйнбоу, — объективно и непредвзято говорил Соарин.       — Ну и то-о-он, разве так с учителем разговаривают? — сарказм Дискорда был очень явным. — Бр-р, тут что-то прям как в холодильнике, не считаешь? Думаешь, в большом мире тебя совсем не будут воспринимать серьезно без каменного выражения лица и бесчувственного ледяного голоса, который до костей пробирает? А ведь со своей подружкой, Вондерболтами, или даже банально с одноклассниками ты ведешь себя иначе. Двулично, разве нет?       — Нет. Если я так веду себя с человеком, значит он просто этого достоин, — отрезал Рин, косясь на химика.       — И как же я удостоился этого стеклянного взгляда? — спросил молодой человек, засунув руки в карманы горчичных брюк.       — Я вам не доверяю, и это оправдано. Вы могли бы поговорить со мной, как только я перевелся в Высшую Академию Кантерлота, но вместо этого решили развлечься, — ответ старшеклассника заставил молодого учителя призадуматься.       — Что же, тогда я могу тебя понять, — уж что-что, а понимание — последнее, чего ожидал от этого человека Рин. — Но все же, нам с тобой придется поладить. Поэтому, я предлагаю попробовать начать сначала. Но перед этим…       — Давайте не будем тянуть резину, — синеволосый прекрасно понимал, что его педагог говорит правильные вещи. Однако, поселившееся в сердце опасное предчувствие не собиралось рассеиваться.       — Я просто хочу знать, кого именно вы с мисс Дэш обманываете — моего друга, или же своих школьных друзей и приятелей.       — И решили, что я так прямо сразу вам все выложу? У меня было о вас лучшее первое впечатление. Думал, ваши поступки куда разумнее, — после этих слов усмешка на губах рубиновоглазого стала еще шире.       — И все-таки ты хороший парень. Во всяком случае, ну очень смышленый. Но я уже попытался сам выяснить, кому вы врете.       «Так вот зачем был весь этот спектакль с этим дурацким поцелуем в финале, от которого я до сих пор не могу отойти… — юноша смотрел на собеседника с легким прищуром. — Стоило догадаться сразу».       — Вам мало?       — Мало. Но признаю — надеяться, что ты сам мне все скажешь, было действительно глупо, — Дайс почесал затылок, и его слегка неловкое выражение лица помогло зеленоглазому расслабиться. — Ну, ничего, поживем — увидим.       Зря Флаингфилд не придал этой фразе должного значения.

***

      — Значит, теперь этот секси-препод будет за нами следить? Круто, ничего не скажешь, — хмыкнув, тихонько съязвила Рэйнбоу, дожевав помидорку-черри.       — Не называй его секси-преподом, — прошипел ее спутник, отрезая кусочек стейка.       — Говори тише, — еще не хватало, чтобы все сорвалось на такой мелочи. — Он не в моем вкусе, можешь успокоиться, ревнивый недалекий. Я же прикалываюсь.       — Прекрати сарказничать, я знаю, что ты не серьезно, — выявил темноволосый, отправив к себе в рот нежнейший кусочек мяса. — Боже… это восхитительно.       — Дай попробовать, — начала гнуть свою линию радужноволосая, увидев блаженое выражение лица соседа. — А я тебя рыбкой угощу.       — Что, проблемная, уже до клянченья докатилась? — улыбнувшись своей однобокой улыбкой, поинтересовался гонщик, но увидев, как девушка надула свои губы, которые он ранее бессовестно расцеловывал, все же сдался. — Бери уж, попрошайка.       Вопреки ожиданиям Соарина, который думал, что та просто возьмет свои приборы и сама отрежет себе этой несчастной говядины для дегустации, малиновоглазая, фыркнув, обхватила его запястье, молниеносно придвинула к себе и зубами сняла с его вилки кусочек стейка, который он сам собирался съесть. Ему-то без разницы, он отрежет еще, но сама ситуация смутила донельзя.       — М-м! Как вкусно! — восхитилась Дэши, пережевывая средне прожареное мясо. — Надеюсь, филе будет не хуже!       «Сделать вид, что не заметил?..» — неуверенно решил про себя зардевшийся парень.       — Рэйнбоу, там Тини букет сейчас кидать будет, — с задором произнес подошедший сзади жених. — Все незамужние столпились! Не хочешь принять участие?       — О-о, нет, спасибо, Нейтон, пожалуй, я дождусь, когда до меня донесут мое блюдо, и поем, — вежливо отказалась Рэйни, еще разок посмотрев на разносящего тарелки с едой официанта.       — Окей, тогда посмотрим, кто поймает, — подмигнув и лучезарно улыбнувшись, произнес Смуз, собираясь уходить. — Но дальше будет наш медленный танец, а потом и общий, и я обязан вас видеть среди остальных!       — Ага-ага, мы поняли... Иди погуляй, Ящерка, — отмахнулся от счастливого братца мотоциклист, на что тот недовольно проворчал:       — Молчал бы, Гирлянда.       — Гирлянда?.. — повторила Дэш, пытаясь понять, что скрывается за этим словом. — Почему «гирлянда»?       — О, это очень милая история~       — ИДИ КУДА ШЕЛ! — воскликнул вспыхнувший брюнет, резко вскочивший со своего места, что малиновоглазая быстренько перекрестилась пару-тройку раз.       — Ух, без бензина заводишься, — встрял Дискорд, снова сделав акцент на том, как поведение и образ гонщика зависят от общества, в котором он находится. И взбесил этим Флаингфилда еще больше.       — Хэй, Дайс, ты вовремя. Как раз хотел, чтобы ты мне все-таки объяснил, почему пришел один, а не с Три Хаггер*, — закинув руку другу на шею, перевел тему разговора жених. Судя по тому, как неловко выглядел химик, тот уже пожалел, что присоединился.       — Ну-у, э, мы, как бы… слегка с ней повздорили, в общем, — вжав голову в плечи, замямлил платиноволосый, и данная картина заставила Рэйни с Ринни округлить глаза размером с монету.       — Че-е? Как вообще можно «повздорить» с Триш?! — недоумение янтарноглазого чуть ли не вываливалось наружу. — Она ж ромашка!       — Три Хаггер… очень знакомо… — пробормотала себе под нос старшеклассница, но в следующую секунду звонко взвизгнула от неожиданно прилетевшей ей в голову охапки нежно-розовых пионов.       В разноцветных волосах повисли побеги, бархатистые цветочные бутоны и зеленые листья. В зале наступила мертвая тишина, прерываемая лишь едва слышимыми перешептываниями. Все холостые и просто ожидающие от своих бойфрендов предложения девицы, профукавшие свой шанс, обернулись к юной счастливице, начиная подпиливать эту «фею» взглядом. А Мартина, закинувшая букет дальше, чем планировала, шокированно уставилась на Рэйнбоу, прикрыв рот ладошкой.       — А тебе идет, Дэши, — очаровательно усмехнувшись, выдал спортсмен, вынудив девичьи щеки вновь залиться пунцовым румянцем. Хотя, со своими радужными локонами, пионами среди них, и красным женственным платьем, она была совсем на себя не похожа.       — Завались, — негромко рыкнула темпераментная девчонка так, чтобы услышал только ее одноклассник. Нет, все-таки это она, она, и никто иной. Никакие цветы в волосах ее не изменят. Однако, невозможно не признать, что она все равно просто потрясающая.       — Пригласишь на свадьбу, Ринни? — посмеиваясь, спросил изумрудноволосый, на что его младший брат испустил тяжелый вздох. «Прости, Ящерка, но ее свадьба спустя годы никак не будет связана со мной», — мысленно ответил ему парень.       Дэш, недовольно бурча что-то себе под нос, только начала вытаскивать из своих прядей малахитовые листья, как к ней подскочила низенькая пожилая женщина лет семидесяти, которая, несмотря на преклонный возраст, оставалась очень бодрой.       — Не-не-не, сладкая, ничего не трогай!       — Миссис Флаингфилд?.. Почему не трогать? — недоуменно спрашивала старшеклассница, под напористым взглядом старушки запихнувшая несчастный листочек обратно.       — Потому что это смотрится великолепно! Скажи, Ринни?       «Бабу-у-уль… — протянул про себя мотоциклист. — Стрелки не переводи».       — Великолепно — это еще слабо сказано. Скорее… потрясно.       — Так, чего все уставились? Не смущайте девочку! Сейчас мы все твои цветочки-лепесточки красиво распределим… Эх, какие же у тебя волосы превосходные! Мягенькие, блестящие… Я даже в молодости о таких мечтать не смела — всю жизнь со своими тремя перьями вожусь! — лепетала женщина с бледно-розовыми глазами, колдуя над прической спутницы своего внука.       — Ох, Шерри, оставь уже детей в покое, — буркнул ее седовласый муж, подойдя поближе к своим потомкам, старший из которых все еще был обескуражен, как и большая часть присутствующих.       — Ой, Сидни — сидел бы там да не кряхтел! — заявила серебряноволосая бабушка, уперев руки в боки. — О, кажется, ко мне пришла чудесная идея!       — Что, снова?.. — скучающе поинтересовался дедуля. — Не староваты мы для твоих блестящих идей? Как раньше уже все равно не выйдет.       — В душе мне как было шестнадцать, так и осталось! — с энтузиазмом заявила та, чем вызвала лишь добрую снисходительную улыбку у своего старого возлюбленного. — Так, Рэйнбоу, хватит головой вертеть! Не происходит у нас тут сзади ничего такого интересного!       — Ба, так что за идея? — решился все-таки узнать синеволосый, любуясь тем, как его старушка закрепляла в радужных волосах этой очаровательной неугомонной девушки бутоны пионов.       — Зачем спросил…       — Сидни! Ах, о чем это я… О, точно! Тини, беги сюда, лапочка. Я очень хочу пригласить вас с Нейти и Ринни с Рэйни на семейный ужин где-нибудь на недельке!