Наглые

      — Сра-а-ань Господня-я-я… — негромко взвыл синеволосый, пока молодожены танцевали медленный танец в потемневшем зале, который освещали лишь гуляющие в ритм песне радужные отблески и устремленный на пару яркий свет софитов. — Какой, черт подери, ужин?.. Я думал, что уже от всего отделался!       — Я тоже не горю желанием снова сидеть с твоими миленькими родственничками и нагло им врать, играя твою подружку, — прошипела, прогнувшись вперед, Дэши, после чего добавила: — Так что, выкручивайся как хочешь. Мы договаривались, что я притворюсь твоей пассией на свадьбе Нейтона. Речь о всяких дополнениях, вроде ужина, не шла.       — Т-ты так легко собираешься кинуть меня?! Мы вместе вляпались в эту авантюру, значит вместе должны из нее выкарабкаться! — запальчиво нашептывал юноша, отчего малиновоглазая даже прикусила губу, терзаясь угрызениями совести. «Да, он прав, — мысленно, спустя минуту размышлений, приняла радужноволосая. — Но не могу же я так просто признать это?» — К тому же, Руби Дэш, я напомню тебе точную формулировку своего желания: «Притворись моей девушкой». Дальше я просто объяснил причину своего желания. И никаких условий, вроде, «это лишь на один вечер», не оговаривалось. Следовательно, проблемная, у тебя нет особого выбора.       Девчонка отморгалась, после чего с припухших розово-персиковых губ сорвался одобрительный смешок, которого молодой человек совсем не ожидал.       — …Молодец, — закинув ногу на ногу, выдала Рэйни. — Учишься на собственных промахах.       — После того, как ты надула меня со своим именем, я предельно внимателен в таких вещах, — улыбнувшись своей фирменной однобокой улыбкой, выявил Флаингфилд. — И еще более внимателен в вещах, как-либо связанных с тобой.       Рэйнбоу одарила одноклассника прищуренным взглядом, после чего вновь усмехнулась, устремив эболитовые очи на плавно передвигающихся новобрачных. Она тоже хочет танцевать. И это желание сердца ее разуму было непонятно. Неужели, переборщила с шампанским?..       — За мной должок? — с надеждой в голосе начал сдавать позиции гонщик, на что его спутница тяжело вздохнула, закатив вечно искрящиеся от сжигающего изнутри азарта глаза.       — Напиши мне SMS с точной датой и временем, чтобы я этот ваш ужин ненароком не пропустила, — посмотрев снизу вверх на своего соседа так, словно она смотрела на него сверху вниз, без лишних церемоний заявила радужноволосая, как вдруг осознала, что у Вондерболта вряд ли среди контактов найдется ее номер.       — Только если вы, Мисс Проблемная, дадите мне свой телефончик, — вытащив из кармана брюк свой смартфон, будто прочитав ее мысли, начал не без сарказма кокетничать синеволосый, приземляясь на свой стул и вынуждая свою одноклассницу смутиться снова. — Ой, это рабочий.       — Ты с собой два мобильника носишь? — переметнула свое внимание Дэш, наблюдая за тем, как юноша убрал обратно строгий черненький смартфон в один карман, а из другого достал серебристый в прозрачном чехле, с цветочком, нарисованным перманентным синим маркером. — Что это там, в левом нижнем углу?..       — Цветочек, — меньше вопросов от такого ответа у девушки не стало. Так он еще и посмотрел на нее так, словно это она сморозила какую-то глупость и не может отличить ромашку от венериной мухоловки. — Да ладно, прикалываюсь я, не хмурь так брови, мне от этого становится неловко. Его моя двоюродная сестра втихую накалякала.       — И зачем ты продолжаешь его носить? — действительно, все-таки он может себе позволить купить если не предприятие, занимающееся изготовлением этих чехлов, то несколько тысяч таких же как минимум. Один такой стоит совсем недорого.       — Индиго Зэп уже полтора года как нет. А это хоть какое-то ненавязчивое напоминание о ее существовании, — в голове школьницы успела промелькнуть мысль, что, возможно, было бы лучше, если бы она не знала этих подробностей и не лезла в личную жизнь на несколько секунд выпавшего из реальности одноклассника. Но она помотала головой, убеждая себя, что это только к лучшему.       Однако то, что ему всего семнадцать, а он уже испытал подобные потери, довольно-таки больно укололо ее сердце. Ей, к счастью, не понять его. Но ведь она не монстр, и уж точно способна к состраданию.       — Извиняться не буду, — уводя взгляд, пробурчала десятиклассница. — Но мне правда жаль, что тебе пришлось пережить это…       — Знаешь, по правде говоря, жалость от тебя — то, чего я хотел бы ощущать меньше всего, — горько ухмыльнулся Рин, на что его нерадивая «подружка» снова начала терзать свою нижнюю побагревшую губу, из-за чего в его голову с иссиня-черными волосами закралась мысль, что-либо она оставит ее в покое и перестанет таким образом играть на его натянутых, словно струны неумело настроенной скрипки, нервах, либо он сам сорвется и начнет искусывать губы. Не свои — ее. — Но сейчас я в порядке. Правда.       Она прошлась взглядом по его лицу на это утверждение, после чего недоверчиво хмыкнула.       — …Слушай, возможно, я это не к месту, и вообще не вовремя, однако… — зрелище того, как эта радужная бестия мямлит и пытается подобрать правильные слова, принципиально кажется брюнету крайне противоречивым. Поэтому он смотрит на нее долгим и терпеливым взглядом, как привык делать во время интервью с не самыми профессиональными журналистами. Однако, если там его лаймовые глаза темнеют до оттенка малахита, от вида которых неподготовленного человека бросает в дрожь, то нынче они зажглись, как светлячки в ночном лесу, и, возможно, самому парню даже показалось происходящее… очаровательным. — В общем, я хотела спросить… узнать… короче, это насчет твоей семьи. Не потому, что это интересно мне! Просто, мне придется присутствовать на ужине с твоими родственниками, в более тесном кругу общения, и лучше бы мне немного подготовиться… хотя, конечно, мне тоже это любопытно, ибо иначе я бы вообще забила бы и не спрашивала бы, но… О, Господи, это какой-то кошмар, слишком много «бы», и вообще…       — Рэйнбоу, — строгим серьезным тоном молвил темноволосый. — Вздохни поглубже и говори по делу.       Примерно что-то такое же она обычно советовала своей младшей сестре. Даже немного странно в каком-то смысле ощущать себя на ее месте. Но, стоит признать, это реально помогает остепениться и приспустить пыл.       — Я просто… Обычно не слишком деликатна в таких вопросах. Поэтому и веду так себя, чтобы не наговорить лишнего. Но я решила, что все-таки должна знать подробности вашей… семейной проблемы, — пыталась объяснить Рэйнбоу, разглядывая маленькие, практически незаметные серебряные узоры на скатерти молочного цвета. — Я не понимаю, почему на столь важном событии в жизни Нейтона нет вашего отца. Но есть ты. Ваши общие бабушка с дедушкой. Вон, у Мартины, например, мама с папой сейчас друг другу сопли вытирают, пока они танцуют, а мать Нейтона сидит там с краю стола в своем черном платье, словно пришла на похороны, а не на свадьбу сына, и кроме своего отца ни с кем не общается. Только наблюдает, и все. Я ума никак не приложу, почему все именно так.       — Да, ты права. Мне стоило сразу рассказать тебе все, — спустя минуту задумчивого и интригующего молчания выявил молодой человек, после чего был объявлен общий медленный танец, поэтому он поднялся и одним жестом руки пригласил на него свою спутницу. — Тут довольно сложные обстоятельства.       Радужноволосая также безмолвно встала с сидения и уверенно вложила свою ладошку в его руку, будто бы это уже было как само собой разумеющееся, и одним своим взором сообщила ему, что все же хочет знать больше об этих «сложных обстоятельствах».       — Дело в том, что папа расстался с его матерью весьма… скверно. Однажды, отец перепутал адрес получателя при отправке письма по работе, и оно пришло к моей маме. На тот момент — загадочной незнакомке. С этой ситуацией-то они в итоге разобрались, но общение по переписке все-таки невзначай продолжили. Папе понравилась моя мама еще с первого ее ответа, чисто по ее почерку, словам, которые она использовала, даже манере обращения, хоть он ее не видел и не слышал. Она тогда просто выслала обратно его письмо и объяснила, что он ошибся адресом. Ну, так все и пошло. Правда, они тогда договорились, что никаких встреч и звонков — только письма. А мой отец уже был женат на Бернадетт, Нейтону тогда только исполнилось пять. Это все продолжалось около года, и папа понял, что любит другую женщину. Он тогда еще работал брокером, продавал акции, не осознавая своего кулинарного таланта. Терзался долго, но тут в его жизни появилась еще и очаровательная клиентка, несколько встреч с которой практически изменили его жизнь, показав, что она может быть гораздо лучше. Если сократить, то потом выяснилось, что весь этот запутанный клубок взаимоотношений был куда проще — эта клиентка и была его подругой по переписке, в которую он влюблен. И оказалось, что питал чувства он к одной женщине, вместо двух, тогда как Бернадетт, в свою очередь, уже даже не участвовала в этом любовном треугольнике. Это совпадение их повергло в шок. А Берни обо всем узнала, поднялся скандал, потом развод. Нейтон остался с матерью, которая в порывах злости посеяла мальчишке в разуме мысль о том, что его отец — грязный предатель. Хотя папа не собирался оставлять Берни с ребенком, ему было стыдно и совестно так поступить, но на разводе она настояла сама. Поэтому отец все же сошелся с моей мамой, и ему не пришлось продолжать страдать из-за долга в несчастливом браке с нелюбимой женщиной. Правда, чтобы ты не думала, что Берни такая стервозная дама, видеться с сыном она не запрещала, но Нейт сам не шел на контакт. Папа до сих пор бегает за ним, пытается помогать деньгами, пробует общаться, но Нейти уже не семь лет, как было на момент моего рождения, а двадцать четыре, и он все равно по сей день не может простить и понять нашего отца, чем временами меня и выбешивает. При этом, Нейтон всегда говорил и говорит, что «проступки» папы не могут влиять на меня, и уж тем более на бабушку с дедушкой, поэтому мы с ним и общаемся, причем как самые что ни на есть настоящие братья. Он-то добряк редкий, но его, как может показаться на первый взгляд, безграничной отходчивости не хватает, чтобы дать папе шанс. И как бы я не пытался повлиять на его мнение о нашем отце, слушать он меня наотрез отказывается, — поведал свою историю зеленоглазый, после чего покружил заслушавшуюся Рэйнбоу. — Знаешь, иногда я ловлю себя на мысли, что я бы не вытерпел такое. Вечно искать встречи с сыном, пытаясь заполучить обратно его любовь и доверие… Гоняться за уже взрослым мужиком, черт тебя подери, когда этот взрослый, уже женатый мужик также резво убегает, как когда ему было семь. Это больно, и даже немного унизительно. Будь у меня ребенок, я не представляю, какими были бы мои действия при таком раскладе дел, хотя, скорее всего, мне в итоге пришлось бы поступать точно также. А ведь папа делает это из года в год, вот уже восемнадцать лет. Но и он не молодеет — ему не так давно исполнилось сорок семь, а все продолжается в том же ритме.       Либо от неожиданного искреннего откровения, либо от того, что юноша ее перекружил, у малиновоглазой, словно в мультике, завертелись маленькие голубые пегасы со звездочками и радугами над головой. Хотя, скорее всего, ей это просто показалось. Но, спустя пару секунд, когда голова все-таки отошла, она поняла, что откровение повлияло не столько на нее, сколько на ее тоскливо потянувшееся куда-то вниз сердце.       — Нет, мне не жаль… Совсем не жаль, — соврала Дэши, что ее партнер сразу же раскусил ее намеренную невзрачную ложь, когда они вместе проделали какое-то незамысловатое па. — Но, на мой взгляд, в данной ситуации можно понять и Бернадетт.       Во время очередного выпада гости вновь восхищенно охнули.       — Само собой. Возможно, физическую измену она и смогла бы простить, хоть такой, по факту, и не было. Но моральную — я бы тоже не простил на ее месте. Конечно, я это понял не так давно. До того, как я все-таки повзрослел, она мне казалась первой злодейкой во всей этой истории, — пробормотал синеволосый, проведя рукой вдоль девичьей поясницы.       — И сейчас, я так понимаю, у нее никого нет? — полюбопытствовала Рэйни, выгнув спину под напором своего соседа.       — Не-а. А что, у тебя на примете есть свободный мужчина средних лет? — посмеиваясь, выдал Флаингфилд, на что радужноволосая легонько его стукнула.       — А может и есть, тебе почем знать? — язвительно фыркнув, парировала девушка, и в этот момент музыка перестала литься из колонок.       — Общий танец как-то неожиданно переплыл в танец братца жениха и его подружки, — обведя зал взглядом рубиновых глаз, громогласно выдал Дискорд, скучающе подперев щеку рукой.       — Ну, в полножки-то точно танцевали все, — улыбаясь, утверждала невеста, отпив шампанского из фужера, после чего скривилась от прожигающих горло газов. — Кхм, кто виноват, что гости отвлеклись на Вондерболта с его спутницей?..       — Да ладно тебе, драконикус, сам ведь виноват, что пришел без своей девушки, — молвил Смуз, после чего схватил грозный взор друга, которого, наверное, испугался бы любой, кроме него. — Завидовать нехорошо.       — О, ради самого Властелина Хаоса, пожалуйста, не обвиняй меня в зависти к двум подросткам. И никакой я не «драконикус», — обиженно надувшись, ворчливо произнес преподаватель.       — Как по мне, тебе очень идет это прозвище, — поддержала своего новоявленного мужа Тини, хихикнув в кулачок.       — Я сейчас вас не обматерю только потому, что у вас сегодня праздник, — хмыкнул химик, на что молодожены разве что переглянулись. А потом у их друга зазвонил телефон. — Оу, это Три-Четыре Хаггер…       — Даже не знаю, стоит ли желать тебе удачи, или с девушкой-хиппи разобраться достаточно легко и без нее? — посмеиваясь, выдал «мистер» Смуз, на что его «миссис» Смуз ткнула локтем в бок.       — Так, все, завалитесь. Алло? — на последнем слове рубиновоглазый мимолетно надел на свое лицо маску самого отца Безразличия. — То есть? Я же вроде отменил репетиторство… или, наверное, собирался отменить?.. Скажи, что я болен. В смысле? Твою мать, Хаггер, прекрати. Хаггер, если ты скажешь это, твоя гребаная карма загадится по самое «не хочу»…       — Ди-и-ис, курить бушь? Марихуаночки, м-м? — пододвинувшись со спины учителя к его уху, рядом с которым тот держал смартфон, совершенно не вовремя, но абсолютно намеренно промямлил изумрудноволосый, на что его приятель быстро заткнул рот друга своей ладонью.       — Это? Это Смузинатор. Он просто… немного перебрал, — прорычал в трубку Дискорд, подпиливая взглядом виновника торжества, тогда как тот все-таки освободился от его мощной руки. — Моя аура в полном порядке, за своей следи, дорогуша!       — Ди-и-и-и-ис, ты хошь брюнеточку, или блондиночку? Может, обеих? — продолжал дурачиться Нейтон, на что платиноволосый мгновенно побагровел. — Ди-и-и-и-и-и-ис, не игнорируй меня-я-я.       — Тони, вон диванчик, пойди приляг, — наигранно-ласковым голоском лепетал молодой человек, стиснув зубы, после чего начал отходить в сторону от янтарноглазого и отмахиваться, словно от назойливой мухи.       — Ди-и-и-и-и-и-и-и-ис, ну мы ж не делали ничего такого во время мальчишника? Ну дава-а-ай! Развлечемся! Покуралесим! — повиснув на руке приятеля, паясничал жених, чем и привлек всеобщее внимание.       — Тони, на свадьбах такого не делают. Ты женатый человек, — выслушивая недовольное брюзжание своей девушки на проводе, нервозно пытался снять с себя зеленоволосого Дайс и, когда ему это удалось, забежал за спину первого попавшегося гостя. И ему очень повезло — первым попавшимся оказался именно растерявшийся Флаингфилд. — Хаггер, твоя энергетика сейчас очень, ОЧЕНЬ страдает. Посчитай до десяти, ты же это можешь… Три — это не предел, ведь так?!       Корд вертел темноволосого в разные стороны, лишь бы только не подпустить к себе своего развеселившегося друга.       — Домой? Дорогая, милая Триш, мне не десять, чтобы меня взашей гнали домой, как малолетнего пацана с гулянки на обед. Я взрослый и самодостаточный мужчина, в конце-то концов, — остановившись и задрав нос под потолок, важно произнес преподаватель, но после того, что он услышал из трубки, ссутулился, поубавив свой пыл. — Буду через полчаса.       — В смысле, «будешь через полчаса»?! — прокричал жених, быстро убрав своего братца с дороги обратно к обескураженной Дэш. И встали они, как памятники, молча наблюдая.       — На кону моя коллекция лимитированных фигурок из комикса «Power Brony*»! А я только недавно раздобыл Мэйн-як — было выпущено всего триста экземпляров на мир! Триста! Да ей цены нет, а я все-таки купил ее, пусть и за бешеные деньги! А Свирепое Седло? Мой любимейший персонаж! Я купил ее аж в двух вариациях — в нормальной форме очаровательной розововолосой супер-героини, и в форме рассвирепевшей желтокожей громилы, тираж которой, между прочем, даже меньше, чем Мэйн-як. Это. Слишком. Большие. Потери, — трактовал рубиновоглазый, кажется, даже забывая дышать. — А вдруг она найдет мой эксклюзивный пятидесятый выпуск? Господи, да он ведь тоже просто бесценен!.. Нет! Хуже! Мой перевернутый сервиз! Тот, в котором у чайничка три носика, помнишь? А те раритетные часы, что ходят наоборот, против часовой стрелки? Отпусти, Смузи, я этого не вынесу!..       Черты лица жениха тут же смягчились, а в глазах блеснула искорка понимания.       — Оу, — выдал зеленоволосый, после чего подошел к другу и положил ладони ему на плечи. — …И все-таки ты дикий хордер. Или просто барахольщик. Но, раз это барахлишко настолько для тебя важно, значит силлогомания тебя не сломит. А еще это значит, что ты должен ехать. Прямо сейчас.       — Спасибо, Тони. И, для справки, я не хордер — мое барахлишко не бесполезно, оно просто имеет… немного неоднозначную направленность. Нет, я понимаю, что никакому другому нормальному человеку, кроме японца, не нужны книги, страницы которых идут справа налево, а не так, как мы привыкли, но я далек от звания самого нормального человека. Очень. Да и вообще, гении властвуют над хаосом, как говорил наш добрый дядюшка Эйнштейн! Так что~       — Прямо. Сейчас. Пока твой сервиз не улетел в окошко.       — То-о-очно, — щелкнув пальцами, протянул молодой человек, а затем обнял своего доброго и проказливого, впрочем, как он сам, приятеля. — Спасибо за понимание. И еще раз с днем рождения! Днем Святого Валентина? Днем Горящего Очага?..       — Дискорд, — снисходительно выдохнул Нейтон, покосившись на платиноволосого.       — Со свадьбой тебя, дружище. Счастья и благополучия в вашем, надеюсь, крепком браке, — все же пожелал рубиновоглазый, после чего забрал свои вещи и уложенную по распоряжению Мартины пищу в контейнере, от которой отказаться ему все-таки не удалось, и вышел из здания.       А Рэйнбоу с Соарином все-таки обменялись номерами телефонов. Забив друга друга, как «Проблемная» и «Недалекий».

***

      — Тада-да-да-да-дам! — провозгласила ворвавшаяся в класс Флитфут, привлекая всеобщее внимание. За ней торжественной походкой прошествовала ее огненноволосая коллега, выставив перед собой какой-то журнал так, словно то была корона королевы Елизаветы.       Наверное, если бы школьники знали, что Вондерботы окажутся столь активными персонами, то изначально их появлению возрадовались меньше. И без них чудиков хватало. Одна Рэйнбоу Дэш чего только стоит, не говоря уже о Пинкамине Диане Пай. А так и вовсе можно забыть о покое.       — Леди и джентельмены! — вздернув орлиный нос к потолку и расправив острые плечи, во весь голос обратилась Спитфайр к замешкавшейся публике, словно придворный краснобай. — Спешу сообщить вам славную весть! В свежем ноябрьском выпуске Cosmule*, наш коллега и одноклассник, Соарин Флаингфилд, оказался на обложке, дал свое интервью и был признан самой сексуальной юной звездой Эквестрии по их версии, что было поддержано иными модными виртуальными и обычными журналами, многими другими селебрити на Хуфбуке и Твиттере, и, в конце концов, самими поклонниками, и после этого даже ток-шоу «Флим и Флэм в Лас-Пегасе» пригласили к себе «новый секс-символ» в качестве гостя на следующей неделе. А Графиня Колоратура так и вовсе~       — СПИТФАЕР ФЛЭР, НЕМЕДЛЕННО ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! — на всех парах залетая в кабинет, выкрикнул темноволосый мотогонщик, чем вновь ошарашил уже дерганных одноклассников, которым вовек не привыкнуть к шумихе, разведенной главными представителями Вондерболтов.       — О, да ладно тебе, Клиппер, иногда стоит похвастаться своими достижениями, — невозмутимо выявила Спит, на что ее коллега прошипел что-то очень грубое себе под нос, двинувшись на нее, дабы отобрать журнал с его лицом на обложке.       Радужноволосая таки соизволила приоткрыть один глаз, но, оценив происходящее, тут же его закрыла, посетовав о том, что ее характеристике не поможет факт того, что она делила с нынешним секс-символом парту и лестничную клетку. Но продолжать игнорировать это ей уже не удавалось. Новый статус молодого человека действовал на нервы.       Тем не менее, бывшая подружка спортсмена всегда умела выкрутиться практически из любой ситуации, и эта исключением не стала, потому что она, пока рысила назад от раздраконенного юноши, громко позвала Флэша Сентри, после чего бросила ему свеженький выпуск Cosmule, который он, немного смяв пару страниц, все-таки подхватил. Соарин на это разве что чертыхнулся и помчался к голубоглазому парню за пятой партой, но тот рефлекторно кинул журнал куда-то в сторону своей девушки, неловко извинившись перед одноклассником, а он, в свою очередь, попал в проказливые ручки Пинкамины, и именно поэтому в итоге все это действие больше походило на игру «драчка-собачка», в ходе которой наш темненький зеленоглазый песик метался по классу от одного школьника к другому, дабы все-таки забрать себе журнал, содержащий о нем довольно неловкую статью.       Только вот, когда тот хорошенько огрел прикорнувшую Рэйнбоу Дэш по голове, веселье неожиданно прервалось, ибо та, покраснев от возмущения и вскочив со своего неудобного седалища, во весь голос выдала, сжимая несчастную макулатуру в глянце:       — Почему. Именно. В ГОЛОВУ?! Опять!.. Что за гребаное наваждение?!       В помещении повисло напряженное молчание, во время которого одноклассники поначалу просто неловко переглядывались, а потом и вовсе свели все взгляды на тяжело дышащей, взбунтовавшейся радужноволосой. Тем временем Рин, измученно выдохнув, прошаркал к парте, больше даже не предпринимая ни единой попытки вернуть себе то, что, казалось бы, по праву принадлежит ему, будто бы сочтя это настолько бесполезным действием, что по итогу он просто устало опустился на стул. Малиновоглазая, впрочем, тоже недолго после этого стояла, с демонстративной резкостью усевшись на свое место, когда все-таки остыла, оценивая глянцевую обложку Cosmule — на ней ее привлекательный «недокумир» нахально улыбался своей фирменной однобокой улыбкой, заведя подкаченные руки за голову с поблескивающими иссиня-черными волосами, которые нынче были уложены назад и выглядели так, словно визажист потратил на одну только его прическу как минимум полбанки геля. Взгляд читателя притягивал участок оголенного торса, который все-таки прикрывала белоснежная рубашка с накинутым поверх фраком. На голой шее был перевязан обычным морским узелком атласный галстук, из-за чего его образ переставал казаться столь свободным, но продолжал являться небрежно соблазнительным.       В кислотно-зеленых глазах горел дьвольский огонек самого искусителя, вокруг которого так и плясали чертята.       «Секс-символ — да хоть сто раз, — смутившись, решила про себя девчонка. — Разве это отменит тот факт, что он просто полено недоструганное? Горе Пиноккио».       Заговорить и потревожить наступившую омертвевшую тишину никто не решался, поэтому ее прерывал только шелест страниц и то, как темноволосый периодически бился головой о парту. Старшеклассница заинтересованно читала интервью, временами поджимая бархатистые губы, парочку раз даже прыснув от смеха, сразу же пытаясь его подавить, пока ее сосед на это просто жалобно подвывал.       Однако, звонок все-таки разбавил тишину, словно вода кислоту, и спустя пару минут в кабинет важно и вразвалочку зашел мистер Корд, хотя по его покрасневшим щекам было понятно, что он сейчас бежал, и это портило весь этот суровый и строгий образ. Впрочем, тяжело назвать «суровым и строгим» образ человека, у которого на ярко-малиновой галстуке-бабочке были нарисованы другие, проще говоря, более натуральные, только красные бабочки. Тем не менее, даже с таким потешным аксессуаром, его выражение лица так и источало пусть и напускной, но все-таки пафос.       Рэйнбоу, подняв глаза на своего преподавателя, только хмыкнула, закрыв журнал и аккуратно пододвинув его к развалившемуся на парте мотогонщику, который, приподнявшись, оглядел обложку, а потом устремил свой взгляд на чуть снисходительно ухмыльнувшуюся девушку. Да он в итоге и сам не смог сдержать смешок, поэтому положил свою крупную ладонь на собственное лицо, что красовалось на новом выпуске, сдвинул к краю парты и в итоге положил его в свою серую спортивную сумку.       Ему хотелось поблагодарить ее, но он слабо осознавал, за что именно.       — Кхм, извиняюсь за опоздание… — холодно произнес учитель, поднявшись на небольшую кафедру. — Сегодня у нас новая тема. Мы с вами уже добрались до алкенов. Запишите, сейчас выведем для них понятие и общую формулу. А пока вы записываете, Флаингфилд раздаст вам ваши самостоятельные работы — я напомню, что на позапрошлом уроке мы писали тестовую работу по алканам. Кем-то я остался доволен, ну, а кто-то меня действительно озадачил. Соарин, в лаборантской с краю на рабочем столе лежит стопка с листиками — будь любезен, принеси и раздай ребятам.       Темноволосый нахмурил густые брови, но ничего не сказал и пошел выполнять поручение.       — Если мисс Дэш хочет, то может пойти и помочь, — с надменной улыбкой предложил Дискорд, на что его ученица, разглядывая довольную физиономию химика, разве что буркнула:       — Я, пожалуй, откажусь и запишу тему сегодняшнего урока.       — Хорошо, тогда это сделает Флаттершай.       Розововолосая тут же встрепенулась.       — Я думаю… Думаю, что Соарин… — пыталась возразить она, но в итоге все-таки начала подниматься с места.       — …Соарин большой мальчик и справится с раздачей маленькой стопочки листочков, — поглумившись, выявила Рэйнбоу, взглядом посадив подругу обратно.       — Только не говори мне, что ты настолько сильно ревнуешь, — заметил молодой человек, снисходительно усмехаясь, тогда как одноклассники вновь замешкались и зашуршали.       Дэши от подобного заявления еще больше перекосило. «Это война, кретин», — решила она про себя, желая ответить что-то не менее едкое, но в эту минуту уже вернулся Рин с кипой бумаг.       — Флаттершай, помоги раздать, — вновь попросил, если не приказал, Дайс, только теперь куда более холодно, а зеленоглазый уже успел разделить работы пополам.       — Мне кажется, Дэши лучше справится, — прикрыв бирюзовые глаза, ко всеобщему удивлению четко и строго ответила Флатти, на что платиноволосый разве что вскинул брови, но после этого удовлетворенно усмехнулся, будто бы он только что полакомился ее взаимно проявившейся холодностью, словно то было его любимое фисташковое мороженое…       — Я вам даже больше скажу, я сам с этим отлично справлюсь, — подал голос недовольный юноша, снова совместив листики, после чего пошел к Эпплджек — ее четверочная работа лежала сверху. И, судя по всему, результат ее, в принципе, удовлетворил.       Затем он направился к Тайму Тернеру, дальше к Трендерхуфу, потом к Рэрити, и вот, спустя еще пять работ, он добрался и до своей. В левом верхнем углу красовалась обведенная «C» с плюсом, и тут его глазные яблоки чуть ли не выпрыгнули из орбит. Он же готовился к этой дурацкой работе по алканам! Да тут еще и вместо того, чтобы поставить равноценную «В» с минусом, ему влепили «С» с плюсом.       Впрочем, Ринни и не притворялся, что не понимает, почему этот двухметровый псевдовампиришко поставил ему то, что поставил. Но, найдя ошибку, понял, что и та не настолько серьезна, чтобы за нее выставляли «C». Пусть даже с плюсом.       «Здесь должна быть „B“! И даже без минуса», — насупившись, подумал брюнет, после чего схватил озадаченный взор своей соседки. Потом он поглядел на ее отметку. «В» с минусом. Или эта коротенькая палочка не минус даже, а просто случайно поставленная черточка? Похоже на то — она действительно была малюсенькой и исходила косо-криво на два часа от словно случайно поставленной точки.       «Ублюдок, это война, — мысленно принял для себя решение Флаингфилд. — Да мы же вместе эту работу писали — я четные, она нечетные! Там все одинаково!»       Зеленоглазый яростно жаждал справедливости. Но приписывать к этому Рэйнбоу не отважился.       Он оставил прочие работы у себя на парте, тяжелым шагом подойдя к учителю. Конечно, вместо обычного «Почему?» ему хотелось сказать: «Вата хэлл, мэн, что за дела?», но тот себя переосилил.       — Ты перепутал цис- и транс-, — безразличным взлядом будто налитых артериальной кровью глаз, объявил очевидную для парня вещь мистер Корд.       — Да, но эта единственная, пусть и грубая ошибка из всей работы. А тут, на минуточку, пятнадцать заданий. Вы показывали критерии выставления оценок — здесь должна быть как минимум «B». Да и вообще, «С» с плюсом приравнено «В» с минусом.       — Может, у тебя с твоими гувернантками и было иначе, однако сейчас ± дает либо прибавление 0,3 к оценке, либо вычитание соответственно, а не 0,5.       — Даже если так, я требую пересмотреть оценку, — оправившись от своего сконфуженного состояния, заявил Соарин. — Она неоправданная.       Химик поначалу и хотел было отказать, но вместо этого задумчиво хмыкнул. А потом в его зеницах что-то блеснуло. Что-то опасное.       — Что же… Заход в карты — победишь, будет тебе чистенькая «В». Завалишь — пеняй на себя.       Ему, как ни странно, подошли такие условия.