Прикосновение

Ты шёл рядом со мной По тропам, где тысячи стрел искали моей плоти. Ты был со мной, когда все остальные Оставили меня. Пускай впереди меня только тьма, Но Создатель направит меня. Мне не суждено скитаться по неверным дорогам Загробного мира, Ибо там, где Свет Создателя, нет тьмы, И ничто, сотворённое Им, не будет утеряно. — Испытаний 1:5, 14. В Вольной Марке существует легенда, что Благословенная Андрасте, прибыв в Киркволл со своими армиями, уединилась на склоне Расколотой горы и пробыла там три дня. Когда же она вернулась, то плакала, будто ее сердце было разбито. Я прожил в Киркволле два месяца и, несмотря на все усилия, так и не нашел проводника, готового отвести меня на гору. — Брат Дженитиви, «В поисках знания: Путешествия церковного ученого».

₪₪₪

      Гаррет практически ничего не чувствовал, кроме отчаянного гнева.       — Я не могу понять, в чём дело, — Мерриль выглядела печальной и растерянной, — но я не могу ни вытянуть его из сна, ни как-то дотянуться до него.       Хоук, сложив руки за спиной, прохаживался по комнате, опустив голову вниз. Вся его фигура, вся внешность, которые обычно излучали тепло и смех, теперь источали напряжение и гнев. Карвер сидел рядом, нахмурившись и нервно теребя рукоять меча.       — Боюсь, дело в том, что он сам не хочет возвращаться… — совсем тихо проговорила эльфийка.       Защитник остановился и, развернувшись, посмотрел на мирно спящего в кровати Андерса. Какое-то время он просто смотрел на целителя, а затем, переведя взгляд на Мерриль, проговорил:       — Значит, я заставлю его передумать. Ведь способ наверняка есть?       — Боюсь, что я не знаю такого способа, Гаррет, — Мерриль опустила голову.       Он нахмурился, на мгновение прикрыв глаза, а затем спокойно произнёс:       — Значит, придётся вновь вызвать Амелла, он уж точно…       — Нет! — испуганно крикнула эльфийка и в ответ на вопросительный взгляд Гаррета поспешно пробормотала, — Я… его появление может повредить Завесу ещё сильнее. Это только усугубит дело…       — Но… — Защитник был удивлён такой реакцией.       — Я… — Мерриль выглядела ещё более растерянной, — Есть один способ…       Хоук, кивнув, продолжил ходить по комнате взад-вперёд, не сводя глаз с эльфийки.       — До него можно добраться, если попытаться сделать это из особенного места, — продолжала она, — Оттуда, где Завеса очень тонка, где она старая и измученная. Там можно провести ритуал на твоей крови и попытаться войти в Тень прямо на тот уровень, где он находится.       — Прекрасно, — Гаррет взялся за плащ, — снова магия крови. Ну, куда же без этого.       Как только перед ним встала конкретная задача, он тут же оживился. Самое страшное — стоять на месте, зная, что где-то совершается что-то неправильное. А потом, когда это неправильное свершится, знать, что твоё промедление обернулось морем горечи и боли. Однажды он промедлил — умерла сестра, потом он промедлил — погибла мать, снова промедлил — и церковь Киркволла взлетела на воздух, положив начало кровопролитной войне. Промедление могло стоить ему всего, во что можно верить в жизни. Могло стоить всего, чего можно по-настоящему коснуться в момент, когда держаться больше не за что.       Он, накинув плащ поверх доспеха, взял посох:       — Пойдём, Мерриль, проводишь меня, объяснишь по дороге про ритуал.       Карвер тоже встал.       — Но… — эльфийка покачала головой, — это может быть слишком опасно! И потом, ты даже не спросил меня о том, где конкретно можно это сделать…       — Ну, с этим-то как раз проблем нет, — Гаррет хмыкнул, — Ничего лучше Расколотой горы и придумать нельзя, верно?       — Да, но…       Однако Мерриль прервал твёрдый и низкий голос Карвера:       — Я иду с тобой.       — О, нет, — Защитник развернулся на полпути к двери, — пожалуйста, Карвер, только не сейчас…       — Я просто не отпущу тебя одного, — всё так же твёрдо произнёс он в ответ.       Гаррет вздохнул, а затем прикрыл глаза и тихо-тихо проговорил:       — Однажды я уже согласился с тобой, если ты помнишь. К чему это привело? Тебе пришлось стать членом ордена, который я ненавижу всем сердцем, который лишил тебя нормальной жизни, которой ты заслуживал. Мать бы не посмела простить мне этого, если бы и сейчас я позволил тебе пойти со мной. Я должен это сделать один, Мерриль лишь проводит меня до выхода из города.       — Но…       — Карвер, пожалуйста, — Хоук открыл глаза и посмотрел на брата, — останься здесь с ним и защити его, если понадобится. Его я не могу никому доверить, кроме тебя.       Какое-то время Карвер стоял молча, смотря на брата. А затем, сжав кулаки, сёл на стул и процедил сквозь зубы:       — Только попробуй не вернуться, я прибью тебя.       — О! — Хоук усмехнулся, — Об этом можешь не беспокоиться. Я планирую ещё долго портить тебе жизнь, братец.       И он, бросив последний взгляд на спящего Андерса, кивнул сам себе и двинулся к выходу из лачуги. Мерриль поспешила за ним.       Дверь захлопнулась за ними, Карвер посмотрел на целителя. Андерс, по-прежнему пребывая в крепком сне, вдруг нахмурился.

₪₪₪

      Андерс нахмурился:       — Что конкретно сказал тебе Амелл?       — Он попросил помощи, — голос Справедливости разносился гулким эхом, — воззвал к той части меня, что когда-то была человеком, была существом, живущим в вашем мире. Он вырвал меня из забвения, в котором я пребывал. Сказал, что в нужный час я должен буду вступить в битву.       Тень проносилась вокруг них, по-прежнему являя образ всё снова и снова взрывающейся церкви Киркволла.       — С Недозволенными? — уточнил целитель, спрятав лицо в ладонях.       — Да, — спокойно отвечал дух, — эти сущности очень опасны. Они очень древние, они помнят времена, когда всё пело в унисон, помнят то, что должно оставаться забытым. Они помнят то, что даже мы, духи, успели позабыть.       — Но каким образом? — Андерс вздохнул, — Почему именно ты? И почему именно я теперь здесь, а…       — Всё должно было быть не так, — Справедливость покачал головой, — Страж не планировал этого.       — Тогда объясни мне, — голос целителя дрогнул, — объясни мне, почему я застрял здесь, почему мне пришлось оставить Гаррета там и…       — Ты сам дал согласие, Андерс, — отвечал дух, — но иного от тебя я не ждал. Я воззвал к тому, что есть моей сущностью. Я воззвал к справедливости, живущей внутри тебя. Ты сказал, что за то, что ты сотворил однажды, ты готов расплатиться. Поэтому ты здесь.       Андерс замолчал. Он усиленно прогонял настойчивые мысли о Хоуке. «Нет, — подумал он, — Гаррет бы не понял меня. Он не позволил бы остаться здесь».       — А теперь я постараюсь объяснить тебе то, что осталось неясным, — Справедливость кивнул, — Когда я покинул тебя несколько лет назад, я вернулся в Тень. И постепенно я слился с ней, забыв о том, кем был когда-то. Такова природа всех духов — мы сливаемся друг с другом в единый сплав сущности, которую мы воплощаем. Мы лишены того, что отличает нас от людей, — индивидуальности и памяти. Но однажды в Тень явился старый знакомый, который напомнил мне… Страж, озарив Тень своим присутствием, вырвал меня из единого сплава большой Справедливости. Ведь он — тот человек, с которым я когда-то был знаком лично, когда пребывал в вашем мире. Он вернул мне индивидуальность. И я схватился за него, терзаясь страхом потерять обретённое. Страж говорил о грядущих переменах, о волнениях Тени, о том, что его тревожит… Говорил о Недозволенных, о том, что лишь подобные мне могут сокрушить их или по крайней мере максимально ослабить. И я предложил ему свою помощь, ничего не требуя взамен. Он был добр ко мне, а в сердце его всегда горела жажда добра и справедливости для тех, кто её лишён. Он сказал, что Недозволенные чем-то похожи на нас, духов, что именно поэтому только мы можем по-настоящему им противостоять. Он сказал, что у него есть знакомый сновидец, который сможет устроить так, чтобы в нужный час мы оказались на этом уровне Тени, то есть на самом старом и глубоком её уровне, где Недозволенные обитают…       — И что дальше? — спросил Андерс.       — Была проблема, — Справедливость опустил голову, — этот уровень Тени — сумбурен и непонятен даже для нас. Оказавшись здесь, мы словно слепнем, и нам не за что ухватиться. Амелл пообещал, что в тот момент, когда Недозволенные окажутся здесь, он явится сюда. Его появление должно было привлечь моё внимание, вновь напомнив о том, кем я был когда-то. Но его что-то задержало там, и он не явился…       — Зато явился я, — проговорил целитель.       — Да, явился ты, человек, который был для меня наиболее близким в вашем мире. Твоё появление не могло не привлечь моего внимания. Рядом с тобой я чувствую то, что вы называете жизнью. Как только ты появился, я бросился к тебе навстречу, словно к маяку в тёмную ночь… Остальное ты знаешь.       Да, остальное Андерс знал. Когда он оказался на нужном уровне Тени, Справедливость тут же почуял того, кто мог напомнить ему о том, кем он был когда-то. И тогда перед Андерсом встал выбор: вернуться к Гаррету или остаться здесь с этим духом, чтобы дать отпор Недозволенным.       Те годы, что он прожил с Хоуком после того, как церковь Киркволла взлетела на воздух, были самыми тяжёлыми в его жизни. Он не просто убил многих — он положил начало войне, начало кровавое и бескомпромиссное. Бремя этой ответственности, бремя этих смертей упало на его плечи тяжким грузом, который тяжелел в сотни раз в моменты, когда Андерс ловил на себе печальный взгляд Гаррета. Во взгляде этом было не осуждение, нет, это было, скорее, горькое отчаяние и тихая печаль, робкое смирение перед смертью, взрывами и кровью.       Все эти годы Андерс жил с мыслью о том, стоило ли всё это того. Можно ли оправдать кровь благородной целью? Может ли человеческая жизнь стоить так мало в сравнении с идеей? Разрушить всё старое, изменить мироустройство, привести всех к светлой жизни — благородные, наверное, цели. Но само стремление к этому — безумная гордыня, ведущая к результату прямо противоположному. Жизнь не терпит переустройства и переделки, не терпит взрывов. И цена за утопические иллюзии платится огромная. Революция ни к чему, кроме конца любви, не приводит.       Хоук пытался сгладить это чувство, и ему это удавалось. Но искоренить эту мысль не могло ничто — вина никуда не уходила. И вот Андерсу является Справедливость, который предлагает ему остаться в Тени вместе с ним, чтобы вместе дать отпор злу, против которого сражается Амелл. Жизнь изворотлива и темна, и неизвестно, как всё могло бы повернуться, но, возможно, если бы Андерс не взорвал церковь, то не состоялся бы Конклав, а как следствие — не появились бы Метка и Брешь в том виде, в каком они появились. Всё в жизни связано, конец уходит в начало, и здесь, в Тени, вдали от Гаррета, Андерс принял решение остаться и дать возможность Справедливости сделать хоть что-то со злом, заполонившим несчастный старый мир. Целитель понял, что лишь таким путём он вернёт себе право на спокойствие. Теперь он не может уйти, пока Недозволенные не будут повержены.       Он согласился, но, разумеется, не собирался впутывать в это Хоука. Он попрощался с ним, но надежда на то, что всё ещё может наладиться, не покидала его. Нужно же во что-то верить.       — Что именно нас ждёт? — тихо спросил Андерс.       — Не знаю, — Справедливость устремил взгляд вдаль, — Но ты должен быть рядом, когда битва начнётся, иначе я буду вынужден покинуть этот уровень, не будучи привязан к чьей-то жизни, которую знал когда-то.       — Очаровательно…       Неожиданно рядом с ними вспыхнуло золотое пламя, в котором обозначились две фигуры. Андерс тут же почувствовал знакомую боль во всём теле — такую боль мог вызвать только Якорь. Целитель согнулся, схватившись за грудь — весь воздух вдруг куда-то исчез.       Пламя угасло, и они увидели высокого черноволосого мужчину в красивом одеянии, лежащего на земле, и изящную фигуру женщины, сотканную из золотистого света, склонившуюся над ним.       — Я помню тебя! — женщина обратилась к лежащему на земле мужчине, — Ты был здесь, когда Кошмар хотел отобрать веру у вашего мира. Ты напомнил мне, кем я была когда-то.       Мужчина, с трудом поднявшись, опёрся на свой антрацитовый посох и огляделся:       — Vishante kaffas…       Андерс столкнулся с ним взглядом — мужчина был определённо красив, но выглядел он уставшим и израненным. Сила Якоря, которую почувствовал целитель, притянула его сюда. Видимо, в реальном мире этот мужчина потерял сознание где-то совсем неподалёку от Инквизитора, раз оказался именно здесь.       — Я тоже тебя помню, к сожалению, — пробормотал он, отдышавшись, — Джустиния, верно?       — Джустиния — лишь небольшая часть меня, существовавшая когда-то, — отвечала женщина, — Я олицетворяю то, что вы называете…       — Верой, — закончил за неё Справедливость.       — Чудесно, — мужчина нахмурился.       — Видимо, не мне одному повезло застрять здесь, — Андерс сам удивился тому, что улыбается, — Каким же образом ты сюда попал?       — Куда только не попадаешь, когда рядом с тобой Инквизитор, — мужчина вздохнул.       — Значит ты… — целитель подошёл чуть ближе.       — Дориан Павус, — мужчина изящно склонил голову, — к вашим, мать его, услугам.       — Да, Амелл был прав, когда говорил, что все мы удивительно крепко связаны, — пробормотал Андерс.       — Амелл? — Павус приподнял брови, — Герой Ферелдена? А он здесь при чём?       — Страж явился ко мне, — женщина подплыла к ним по воздуху, — я знала его когда-то… Во времена Пятого Мора часть меня путешествовала вместе с ним, поддерживая жизнь в теле человека, который нуждался во мне…       — Значит, Амелл призвал сюда не только меня, — Справедливость кивнул, — по счастливой случайности на этом уровне Тени оказался человек, которого ты знала когда-то. Теперь ты можешь помочь нам.       — В чём, позвольте узнать? — Дориан снова вздохнул, осмотревшись.       — Ну, — Андерс тоже вздохнул, — если говорить вкратце, то мы с тобой застряли здесь, чтобы сразиться с какими-то духами. По идее, вместо нас здесь должен был быть Амелл, но и мы сгодились, как видишь. Я Андерс, кстати…       — Тот самый Андерс? — тевинтерец улыбнулся и оглядел его с ног до головы — Действительно, Хоуку было из-за чего убиваться…       Целитель явно хотел узнать об этом поподробнее, но их вновь прервали.       Очередная вспышка озарила Тень. В сиянии белого света вновь показались две фигуры. Свет погас, и они увидели светловолосого эльфа и странного вида женщину. Изящная фигура её обнажённого тела излучала тёплое белоснежное сияние, корни растения обвивали всё её тело, длинные чёрные как смоль волосы развевались на ветру. В воздухе чувствовался едва уловимый странный запах горячего песка, оливкового масла и моря.       — И где же я на этот раз очутился?.. — устало пробормотал эльф.       — Там, где мы нужнее всего сейчас, — ответила ему женщина, — мне удалось вытянуть тебя из плена чар Стража, но…       — Смотри-ка, а он даже не особо и удивляется происходящему, — обратился Андерс к Дориану.       — Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах, — Павус пожал плечами, посмотрев на эльфа.       — Да, обстоятельства действительно необычные, — эльф посмотрел на них, — но после десяти с лишним лет жизни бок о бок с Амеллом меня уже сложно чем-то удивить.       Справедливость издал что-то похожее на смех, если духи вообще могли смеяться.       — Зевран? — догадался Андерс.       — Собственной персоной, — невозмутимо ответил эльф, осмотревшись, — как же я устал от его привычки строить планы и играть людьми…       — Тебя я тоже помню!.. — воскликнула Вера.       — Зевран Араннай? — удивился Дориан, — Оказывается, я напивался в Тевинтере со знаменитостью! Честное слово, я бы попросил у вас обоих автограф, да, боюсь, ситуация не располагает…       — Никогда не поздно выразить восхищение, — Зевран хмыкнул, — Дориан, как я понимаю?       — Avanna! — ответил тевинтерец.       — По всей видимости, — эльф вздохнул, — Хоук и Тревелиан вновь вас во что-то втянули?       — Разумеется, — Павус кивнул.       — А ты как здесь оказался? — спросил Андерс.       — Ты не поверишь, но этот ублюдок попросту усыпил меня, — Араннай нахмурился, — Оригинально, не так ли? Только такой идиот, как он, мог до этого додуматься…       — Интересный способ избавиться от надоевшего любовника, вам не кажется? — хмыкнул Дориан.       — О, если бы, — эльф махнул рукой, — это он так спасает мне жизнь, в очередной раз благородно, мать его, жертвуя собой…       Женщина, пришедшая вместе с Зевраном, произнесла:       — Магия Стража погрузила его сюда, на уровень, где берут начало древние эльфийские чары сна. И я узрела его, он помог мне вспомнить, что когда-то я была частью вашего мира, где нам довелось с ним повстречаться… Меня звали Хозяйкой леса, но ваш мир изменил меня.       — Вы не поверите, — Араннай покачал головой, — как бы по-идиотски это не звучало, но меня привёл к вам дух Любви.       — Невероятно, — прошептали хором двое других духов.       Оба, Справедливость и Вера, в почтении склонили головы перед Хозяйкой леса. Она кивнула им, устремив взгляд вдаль.       — Мы должны верить Стражу, — её чистый голос заглушал шорохи Тени, — лишь он знает, как остановить тьму…       — Ты его явно переоцениваешь, дорогая моя, — пробормотал Зевран.       — Инквизитор сейчас спешит к Соласу, — обратился ко всем Дориан, — возможно, Тревелиан сможет избавиться от Якоря с его помощью.       — Было бы неплохо, — Араннай кивнул, — От этой штуки, как я понимаю, одни проблемы?       — Отлично сказано, — Андерс сжал в руках посох, — я думаю, мы…       Их в очередной раз прервали. На этот раз взрыв оказался намного более мощным, ударная волна отшвырнула их назад, лишь духи продолжали невозмутимо парить в воздухе, заслонив их собой от взрыва.       Взрыв этот сопровождался волной энергии, от которой по телу побежали мурашки.       — Это магия Амелла, её ни с чем не спутаешь! — Андерс попытался перекричать ветер, вдруг охвативший Тень.       Среди пламени и молний показались три фигуры. Гигантский демон гордыни, но не такой, как другие — более изящный, мощный, высокий, в глазах его читалось не безумие, а холодная и расчётливая злоба. Вторым духом был знакомый Андерсу демон желания — стройная мускулистая фигура, овеянная фиолетовым пламенем, изящные рога и пугающе-ласковый взгляд бездонных глаз. Третий же был крылатым рогатым чудовищем с острыми, как бритва, когтями.       — Ой, — Дориан скривил лицо, — Имшэль в человеческом облике был куда привлекательней.       — Не поверишь, но Гаксканг тоже, — Зевран вытянул из ножен кинжалы.       — А Зибенкек всё такой же мерзкий, — Андерс выставил посох перед собой, подготавливая защитные чары.       Позади Недозволенных продолжало пылать пламя, из которого выползали уже обычные мелкие демоны, в подобострастии согнувшиеся к земле при виде Недозволенных.       — Страж лишил их ложной формы, — сказал Справедливость.       — И изгнал из людского мира в Тень, — откликнулась Вера.       — А мы завершим то, что он начал, — твёрдо произнесла Любовь.       Гаксканг, обнажив клыки, расхохотался:       — Ну, попробуйте!       Он, окружённый жёлто-бурым пламенем, кинулся на Зеврана. Но Хозяйка леса в мгновение ока очутилась между ними и, вспыхнув, отшвырнула демона назад.       Зибенкек, яростно закричав, выхватил из воздуха сотканный из пурпурного пламени кинжал. Справедливость, обнажив свой меч, бросился к нему, и они схлестнулись в битве — призрачные мечи издавали протяжный звон, сталкиваясь друг с другом.       Имшэль, расправив крылья, взлетел в воздух, ринувшись к Вере. Она, вспыхнув золотым пламенем, полетела к нему навстречу. Огонь духа охватил Имшэля, подпалив ему крылья.       Духи сражались с Недозволенными, не позволяя им достигнуть Зеврана, Андерса и Дориана. Зато другие мелкие демоны уже успели приблизиться к ним.       Араннай, ловко прокатившись по земле, ринулся прямо в толпу демонов, нанося меткие и точные удары своими кинжалами, уворачиваясь от когтей и лап чудищ. Павус, подняв посох, вспыхнувший фиолетовым пламенем, сотворил яркую шипучую молнию, разившую демонов одного за другим. Андерс, раскинув руки, окутал всех троих защитными чарами — теперь чудовищам было не так просто ранить их.       Время в Тени существовало по иным законам, поэтому им сложно было сказать, сколько длилась эта битва. Духи продолжали сдерживать Недозволенных, а демоны всё прибывали и прибывали, утомляя сражающихся.       — Я не знаю, сколько мы ещё продержимся! — Зевран, обезглавив ударом кинжала демона ужаса, отскочил назад к Андерсу.       — Если Инквизитор ничего не сделает с Якорем, то недолго! — Андерс послал в одну из тварей снаряд синего пламени.       — Пора бы Аматусу поспешить, в таком случае! — крикнул Дориан.       Тевинтерцу повезло меньше других — демоны окружили его плотным кольцом, но он отчаянно отбивался, беспрерывно творя всё новые и новые заклинания, разрывающие на части чудовищ.       — Помоги ему! — крикнул целитель эльфу.       — В следующий раз ты платишь за выпивку! — крикнул Зевран Павусу, бросившись к нему.       Зибенкек, отчаянно закричав, полоснул Справедливость мечом — дух, издав тяжкий вздох, повалился на землю.       — Нет! — крикнул Андерс.       Недозволенный устремил взгляд своих ужасающих глаз на целителя, пронзая его насквозь. «Ты не искупишь вины. Ты добьёшься лишь того, что погубишь Хоука, как погубил сотни жизней одним махом. Ты навсегда останешься здесь, а Защитник погибнет, пытаясь вновь спасти себя. Ты не принесёшь ему ничего, кроме смерти».       Гагсканг, мощным ударом лапы отшвырнув Любовь в сторону, устремился к Зеврану, который, подобно Андерсу, услышал слова в своей голове. «Он оставил тебя, потому что так и не поверил тебе. Он не верит в то, что ты готов идти за ним до самого конца. Все десять лет прошли впустую — ты слишком долго убеждал в этом самого себя и не успел убедить его. Ты убил Ринну, смеясь над ней. Сегодня же Вечная Жестокость смеётся над тобой».       Зевран, стараясь не обращать внимания на голос Гаксканга, пытался прорваться к Павусу, который уже не мог сдерживать натиска тварей.       Имшэль, уворачиваясь от огненных снарядов, посылаемых в него Верой, бешено расхохотался, взглянув на Дориана. «Какая бездарная смерть для магистра Павуса. Но какая жизнь — такая и смерть. Ты упустил в своей жизни всё, что могло быть важным, и взгляни на себя теперь — ты, подобно отцу, магистр Империи, которая навсегда останется гниющим кладбищем былого величия. Твоя жизнь пуста, ты упустил единственного человека, который готов был принять тебя. И сегодня ты потеряешь его окончательно».       Дориан, размахнувшись, изо всей силы ударил одного из демонов гнева посохом. Он тяжело дышал, понимая, что уже не способен творить чары.       — Осторожно! — крикнул Зевран, увидев, как одна из тварей подкралась к Павусу со спины и протянула свои когтистые лапы к его шее.       Дориан закричал, но не успел повернуться. Лапы демона вцепились в шею тевинтерца. А потом что-то произошло.       Вспышка белоснежного света озарила Тень, в воздухе вновь расцвёл запах горячего песка, оливкового масла и моря. Все демоны взвыли, попытавшись укрыться от этого света. Дориан с удивлением обнаружил, что сияние излучает медальон, висящий у него на шее. Кристалл, издавая протяжный звон, продолжал сверкать, обжигая пламенем демонов. Чудище, напавшее на тевинтерца, повалилось на землю, пожираемое огнём.       — Отличный подарочек я тебе подогнал, ничего не скажешь! — крикнул Зевран, продолжая сражаться с демонами.       Твари бились всё более ужесточённо, издавая ужасающие крики.       — Ты так ничего не и не понял, — очень тихо проговорил Зевран, рассекая кинжалом горло демона, подпрыгнувшего к нему, — но ты можешь меня услышать, если захочешь.       Дориан Павус не слышал этих слов. Кристалл издал странный звон, а затем Тень заполонил крик мужчины, издающийся прямо из медальона:

— Дориан!..

      — Аматус! — узнав знакомый до боли голос, Павус коснулся кристалла, сжав его в ладони.       Вспышка света, последовавшая за этим прикосновением, ослепила их всех. Дориан исчез, увлекаемый прочь из Тени силой медальона. Вера, сияя золотым пламенем, поразила Имшэля яркой молнией, а затем тоже исчезла, так как Тень покинул человек, за которого она держалась здесь. Имшэль, пожираемый огнём, повалился на землю.       Хозяйка леса, взмыв в воздух, озарила своим сиянием всё вокруг.       — Возвращайтесь во мрак, из которого вы пришли! — её голос разрывал барабанные перепонки.       Гаксканг, закричав, согнулся от боли, пытаясь прикрыться от вездесущего света. Зибенкек отчаянно пытался спастись от Справедливости, который, ободрившись светом Любви, поднялся с земли и бросился на него с мечом.       Неожиданно Тень исказилась, всё вокруг накрыл зеленоватый туман.       — С Якорем что-то происходит! — крикнул Андерс, пытаясь спастись от вспышек пламени, озаривших Тень.       Недозволенные хором взвыли, подняв вокруг себя тучу чёрной пыли.       — Бесформенный, я призываю тебя, дай мне силу! — в отчаянии кричал Гаксканг.       Кем бы ни был этот Бесформенный, он не откликнулся. Недозволенные, все трое, окружённые мраком, издав устрашающий вой, обратились в пепел, будучи не в силах сдерживать напор энергии Якоря.       Наступила тишина.       Андерс, поднявшись с земли, огляделся. Он увидел Любовь, парящую над ними:       — Прости меня, — она обращалась к Зеврану, который, как и Андерс, едва оправился от взрыва, — Не в моей власти снять чары, наложенные Стражем.       — Было бы слишком просто, — опустив голову, прошептал Араннай.       Хозяйка леса, кивнув Справедливости и Андерсу, медленно растаяла в воздухе, сказав напоследок эльфу:       — Тебе не суждено вечно скитаться по этим неверным дорогам, Зевран. Разве можно потерять то, что является частью тебя?       И она исчезла, оставив после себя лишь эхо.       — Мы победили, — Справедливость вложил меч в ножны.       — Нет, — Араннай горько усмехнулся, — боюсь, нам никогда не победить, мой дорогой дух. Настоящие испытания никогда не заканчиваются.       — Что теперь? — спросил Андерс.       — Тот же самый вопрос я могу задать тебе, — сказал Зевран, — Ты, как я понимаю, оказался здесь по собственной воле. Не думаю, что Хоук сидит сейчас сложа руки, упиваясь восторгом от твоего поступка. Он найдёт решение. А что до меня… я оказался здесь, потому что этого захотел Амелл. А он редко считается с чужим мнением.       — Я…       — Ничего не говори, — эльф вложил кинжалы в ножны, — Желаю вам обоим большой удачи.       Затем Араннай будто увидел что-то вдалеке. Он всмотрелся в клубящийся зеленоватый сумрак Тени позади Справедливости и Андерса, а затем едва слышно произнёс:       — Амелл?.. Неужели ты так ничего и не понял?       И Зевран, вздохнув, покинул их. Лишённый поддержки Хозяйки леса, он вернулся туда, где заточил его Страж — в то место Тени, которое было отражением их маленького дома в лесу.       — Это несправедливо, — прошептал Андерс, взглянув на то место, где мгновение назад исчез эльф, — Дайлен не мог в здравом уме поступить так.       — Ему всегда не хватало веры, — задумчиво проговорил Справедливость, — в этом причина.       Неожиданно целитель почувствовал что-то.       — Ты слышишь это? — спросил он духа.       — Что?       — Чей-то вздох! — Андерс попытался прислушаться, — Разве ты не слышишь?..

₪₪₪

      Хоук вздохнул.       Он поднимался по тропинке на самую вершину Расколотой горы, сжимая в руке посох. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые тона, всё вокруг покрывали опавшие пожелтевшие листья. Гаррет шёл вперёд, твёрдо ступая по земле и сжав зубы. Он чувствовал, что мимо него проносится жизнь, которой он не видит и не понимает. Это неприятное чувство испытывали все, кто хоть раз оказывался в этом месте.       Устремив взгляд на вершину полуразрушенной ветрами времени горы, он прошептал:       — Я иду, Андерс.

₪₪₪

      — А сейчас? — целитель посмотрел на Справедливость, — Ты не слышал шёпота?       — Нет, Андерс, я ничего не слышал.       Какое-то время они стояли в молчании.       — А я слышал, — прошептал Андерс.