Прикосновение

И пожирала злоба всё доброе, нежное и светлое, Пока ничего не осталось, кроме самой злобы, обвившей моё сердце подобно огромному червю. И в горчайший свой час отвернулся я от Неё и дал обет Её погубить. И в час смерти Её знал я, что сотворил, и оплакал Её. Я понесу Её Слово в земли отцов моих. В том и будет моё спасение. И снизошла Она ко мне в видении, и возложила руку свою на сердце мне. Как огонь было Её касание, но не жгло. И очистился я тем касанием. Не отчаивайся, сказала Она, ибо вероломство твое благословлено было Создателем и возвратило меня к Нему. Я прощён. — Песнь Маферата, Нестройный стих.

…Если захочешь нанять Железного Быка, могу сообщить, как с ним связаться… и список предпочитаемых им напитков. Будет ли твой муж присутствовать на этих переговорах или ты хочешь познакомиться с Железным Быком в более уединенной обстановке? Во втором случае нам надо будет поговорить, как только наши благоверные уедут на охоту. Твоя подруга Б. — Копия письма, найденного в потайном ящике туалетного столика благородной дамы. Оригинал возвращен на место.

₪₪₪

      Максвелл ударил кулаком по столу. Последние два года состояние раздражения, злобы и недовольства стало привычным для Инквизитора.       Он ещё раз пробежался взглядом по последним строкам письма:       Знаю, ты по уши в делах Инквизиции, но всё же надо нам как-нибудь встретиться. Письма — плохая замена твоей компании.

Дориан.

      Тревелиан вновь ударил кулаком по столу. Метка на руке вспыхнула, острая боль пронзила ладонь и запястье. «Такого раньше не случалось» — подумал Максвелл, поднявшись из-за стола.       Раньше много чего не случалось, раньше всё действительно было по-другому. Теперь кажется, что с того дня, когда Корифей был повержен, а Брешь окончательно закрыта, прошла целая жизнь.       Инквизиторские покои в Скайхолде не успели измениться за эти годы. Максвелл прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Бросил взгляд на пустующую кровать, на письменный стол, заваленный бумагами, на зеркало у стены.       Горькая усмешка отразилась на лице Инквизитора. Он вспомнил, как давным-давно, проснувшись и поёживаясь от холода, он смотрелся в это зеркало и испытывал отвращение от своей внешности. В то утро, поразительно напоминающее сегодняшнее, он не мог избавиться от настойчивых и нелепых мыслей об альтусе из древней империи.       И вот, спустя годы он по-прежнему не может от них избавиться.       Однако теперь собственная внешность мало волновала Максвелла. В ней появилось нечто грубое, сухое, мощное и агрессивное. Отросшие жёсткие каштановые волосы, хмурые брови, густая борода, вечная складка у рта, поникший и мрачный взгляд изумрудных глаз — всё это изменило его до неузнаваемости, наложило печать на когда-то невинную и в чём-то приятную наружность.       Инквизитор вышел на балкон и опустил взгляд вниз, сложив руки на груди. Скайхолд продолжал жить собственной жизнью, суетливой и в то же время исполненной значения. Однако перемены неизбежны.       Через какой-то месяц должен состояться Священный совет, которого власти Орлея и Ферелдена ждут с особенным и внушающим опасения нетерпением. Максвеллу трудно было понять, имело ли для него это хоть какое-то значение, или безразличие достигло таких пределов, что судьба Инквизиции перестала его волновать вовсе.       — «Аматус», чёрт его дери, — пробормотал Инквизитор, — два ёбаных года…       Взгляд Тревелиана привлекла массивная фигура, появившаяся во дворе крепости. Груда мышц, широкие плечи, блестящая кожа, твёрдая походка и гигантские рога — Железного Быка невозможно ни с кем перепутать.

₪₪₪

      Железный Бык громогласно расхохотался, увидев суетливо сбегающую по ступеням леди посол Монтилье.       Жозефина, рассмеявшись в ответ, прыгнула в объятия кунари, а тот приподнял её над землёй. Люди, проходившие мимо по двору Скайхолда, с опаской поглядывали на прибывшего грозного воина.       — Я уже успел соскучиться по этому месту! — воскликнул Бык, опустив девушку на землю, — Ничуть не изменилась!       — Я правда очень рада тебя видеть, — она улыбнулась в ответ, поправив блестящие волнистые волосы, — Надеюсь, с «Боевыми Быками» всё в порядке? Я слышала, что в Монфоре было непросто…       — Чёрт подери, Монфор — это лучшее, что произошло со мной за последние два года, — кунари снова расхохотался, — Демоны, благодаря нашему Инквизитору, превратились в вымирающий вид, а без них жизнь становится чертовски скучной.       Раскрасневшаяся Жозефина, развернувшись, подняла взгляд на балкон крепости и помахала рукой Максвеллу, смотрящему на них сверху. Не переставая улыбаться, она тихо пробормотала, скосив взгляд на Быка:       — Он стал невыносим, честное слово.       — Всё так плохо? — отозвался кунари, вопросительно подняв взгляд на балкон и последовав примеру Жозефины.       Максвелл, будто не замечая настойчивых приветствий, развернулся и стремительным шагом удалился в комнату. Леди посол многозначительно посмотрела на Быка:       — Отвечать не вижу смысла. Поначалу ещё было неплохо, но когда все стали потихоньку покидать Скайхолд, он начал вянуть на глазах. Я пыталась расшевелить его, но у меня опускаются руки.       — Никого из наших не осталось? — отозвался кунари.       — Только Каллен и Лелиана, остальных уже давно нет, — ответила она и, предупреждающе вскинув изящную ладонь, проговорила, — А он ушёл практически сразу после того, как была закрыта Брешь.       — Тевинтерский поганец, — Бык сплюнул на землю.       — Только не вздумай при нём его упоминать, — невесело улыбнулась Жозефина, — о Дориане он и слышать ничего не хочет. Насколько мне известно, Павус прислал ему из Империи чуть ли не пять писем, прежде чем Макс ответил хоть что-то. Разговор у них не вяжется.       — Неудивительно, — хмыкнул кунари, — и чем же Босс занимался всё это время?       — Дважды в день он тренируется во дворе с бедным командиром Калленом, который не может ему отказать… Уже успел нарастить груду мышц и обзавестись абсолютно неприемлемой бородой…       — А как по мне, славная у него борода… — успел вставить Бык.       — Потом я силком тащу его разбирать бумаги, — невозмутимо продолжала леди посол, — а раз в неделю мне даже удаётся вытянуть его на торжественные встречи и собрания. Периодически ходит в рейды с рядовыми агентами Инквизиции, ночует в палатках и питается неизвестно чем. В общем, проводит время абсолютно недопустимо и несообразно его положению. К тому же алкоголь!       — В общем, парень развлекается, как может, — пробормотал кунари.       — А вот и он сам, — Жозефина покраснела, явно чувствуя себя неловко из-за того, что только что абсолютно недипломатично перемывала кости Инквизитору, — И помни, ни слова о Павусе!       Леди посол, изящно кивнув, развернулась и пошла навстречу спускающемуся по ступеням Тревелиану. Остановившись перед ним, что-то сказав и протянув очередную бумагу из бесконечной стопки корреспонденции, она удалилась в крепость.       Железный Бык, скинув на землю заплечную сумку, пошёл навстречу Инквизитору, даже не взглянувшему на врученную ему Жозефиной депешу. Максвелл подбросил вверх исписанный лист и, взмахнув рукой, обратил его в кучку пепла, пожранного зеленоватым пламенем.       Смех кунари эхом разнёсся по всему Скайхолду:       — Так держать, Босс!       Тревелиан изобразил нечто, чему предполагалось быть улыбкой, и протянул ладонь для рукопожатия:       — Рад видеть…       Максвелл не успел договорить, потому что Бык схватил его, как несколько минут назад Жозефину, и поднял над землёй, сдавив огромными ручищами:       — О, да ты потяжелел, Босс! — рыкнул кунари, опустив Тревелиана обратно, — Небось тренировался каждый день?       Максвелл, схватившись за бока и с трудом набрав воздух в лёгкие, прохрипел:       — Что, Жози уже успела пожаловаться на меня?       — Бен-Хазрат не выдаёт своих агентов, — важно проговорил Бык, не переставая улыбаться.       — Только ты уже не из Бен-Хазрат, — буркнул Инквизитор, по-прежнему пытаясь прийти в себя после железных объятий Быка.       — И кого же я должен благодарить за это? — шутливо ударив Тревелиана по плечу, хмыкнул кунари.       Максвелл, потирая плечо, покачал головой:       — Наверное, ты последний, кто ещё хочет меня за что-то благодарить. Священный совет — наглядное тому подтверждение.       — Vashedan! Босс, да плевать мне на этот совет! Интересно, ты все эти два года стремился выглядеть дерьмом, или это ты так рад меня видеть? — нахмурился Бык.       Тревелиан, тоже нахмурившись, сложил руки на груди, ничего не ответив.       — Слушай, Босс, — уже серьёзно поговорил кунари, — если я тут не ко двору пришёлся, то так и скажи, ты знаешь, я не обижусь. Хочешь поговорить о Священном совете и о том, как разваливается Инквизиция — это не ко мне. Скажу только, что Инквизиция развалится только в том случае, если развалится Инквизитор.       Максвелл опустил взгляд, а Бык тем временем продолжал:       — Если не в настроении говорить — ничего страшного, я плакать не буду. Если у тебя срочные дела, и ты вышел поздороваться только из вежливости — то лучше иди дальше по своим делам.       Не дожидаясь ответа, кунари развернулся и потянулся за сумкой, лежащей на земле.       — Извини, Бык… — послышался голос Тревелиана, — я не хотел…       — И уж извиняться точно не надо, — повернулся снова улыбающийся Бык, — Ну, так что, пойдёшь по делам?       — Я собирался потренироваться с Калленом… — пробормотал по-прежнему сконфуженный Максвелл.       Светловолосый командир как раз показался в воротах крепости. Бык, махнув ему огромной рукой, крикнул:       — Отставить, храмовник! Сегодня Босс будет тренироваться с настоящим профессионалом.       Каллен помахал в ответ, облегчённо вздохнув и отправившись вниз по ступеням.       Бык рассмеялся, повернувшись к Максвеллу:       — Не сказал бы, что командир шибко расстроился. Кажись, видеть твою недовольную рожу дважды в день — то ещё веселье.

₪₪₪

      — Katara, bas! Уворачивайся, чёрт тебя дери! — кричал Железный Бык, нанося удар бутафорским деревянным мечом.       Инквизитор, отступив назад, с трудом отклонил удар посохом. Затем, перебросив оружие в правую руку, постарался задеть кунари снизу. Тот, словно не замечая удара, ловко отклонился.       — Зря я хвалил ваши тренировки, — прохрипел Бык, нанося очередной удар, — Командир разбаловал тебя, Босс!       В этот раз удар отклонить не получилось, кунари угодил мечом прямо в предплечье Максвелла, выбив его из равновесия.       — Если бы это был настоящий бой, ты бы уже остался без руки! — рявкнул Бык.       На секунду в глазах Тревелиана всё потемнело. Без руки.       Очередной удар привёл его в чувство.       — Да что с тобой, Босс?! — не переставая нападать, крикнул кунари.       Придя в себя, Максвелл резко развернулся и, ловко отбив посохом страшный по силе удар, машинально выбросил вперёд руку. Волна зеленоватой энергии, вызванная этим движением, свалила Быка с ног. Люди во дворе, проходящие мимо, старались держаться подальше от поединка.       — Эй, мы же договорились, что без магии! — крикнул кунари, чересчур проворно для его роста и веса вскакивая с земли.       — Я не… — попытался оправдаться Инквизитор, но не успел.       Бык, стремительным ударом плеча выбив посох из рук Максвелла, повалил его на землю. Деревянный меч, словно появившись из ниоткуда, оказался прижатым к шее Тревелиана.       — Anaan! Убит! — довольно расхохотался кунари, придавив соперника к земле всем весом своего массивного тела. Его рога уперлись в землю, оставив на ней внушительные борозды. Впервые за долгое время Инквизитор искренне рассмеялся в ответ.       — Нам надо будет это повторить! Это ведь позор какой-то, Босс!       Максвелл, продолжая улыбаться, упёрся ладонями в грудь Быка, стараясь высвободиться из крепких тисков. Тело кунари пахло потом, мышцы были напряжены до предела, вены на руках набухли, натягивая покрытую шрамами кожу. Бык, тяжело дыша, довольно хмыкнул:       — Ну-ну, это тебе точно не под силу.       Взгляд Инквизитора на мгновение изменился, в нём скользнула какая-то настойчивая мысль. Но затем всё снова вернулось на свои места, и Максвелл, выдохнув, произнёс:       — В следующий раз я тебя щадить не буду, Бык!       Кунари, улыбаясь, поднялся и протянул руку Тревелиану. Тот, оперевшись на неё, встал и протяжно застонал, схватившись за предплечье:       — Эти синяки будут сходить месяц, скотина!       Бык хлопнул Максвелла по плечу и сказал:       — Ещё прикажи посадить меня в темницу за это, слабачок.       Инквизитор поднял посох и, взглянув на сияющее в зените солнце, пробормотал:       — Жози искалечит меня похлеще тебя, если я сейчас же не побегу к ней. Мы слишком увлеклись…       — Пора возвращаться к бюрократическому дерьму, а? — хмыкнул Бык.       — Вроде того, — улыбнулся Максвелл и, прихрамывая, отправился к Жозефине.       Бык, смотря ему вслед, покачал головой:       — Таким ты мне нравишься намного больше, Босс!       Тревелиан, уже бывший на полпути ко входу в крепость, развернулся и крикнул:       — У тебя ещё осталось ваше кунарийское пойло?       — То, что так нравилось нашему красавчику-тевинтерцу? — беззаботно крикнул кунари в ответ.       На мгновение лицо Максвелла исказилось и помрачнело. Но только на мгновение. Бык, кашлянув, постарался заполнить наступившую паузу:       — Я думал, ты у нас непьющий?       — Ты многое пропустил, — отвечал Инквизитор, продолжив путь к крепости, — Тащи свою дрянь сегодня вечером. Только, ради Андрасте, в которую я не верю, не в эту проклятую таверну! Меня уже тошнит от неё. Я буду у себя.       — Как скажешь, Босс! — весело крикнул кунари, на лице которого уже не было и тени улыбки.       Он задумчиво смотрел вслед уходящему Максвеллу:       — Teth a, Kadan, teth a…

₪₪₪

      Тревелиан потёр глаза, измученно взглянув на садящееся за окном солнце:       — Жози, честное слово, с меня хватит.       Леди посол, вынырнув из-под груды бумаг и свёртков, недовольно нахмурилась:       — Макс, неужели ты не понимаешь, как это важно? Если мы не будем должным образом готовы к Священному совету…       Лелиана, сидевшая рядом и что-то писавшая, не поднимая головы, задумчиво проговорила:       — À laver la tête dʼun âne on perd sa lessive…       — Я немного знаком с орлейским, Лелиана, — Максвелл швырнул перо на стол и, закинув руки за голову, потянулся.       — Неужели вы думаете, что я не знаю этого, милорд Инквизитор? — ответила она, по-прежнему не поднимая головы.       — По крайней мере, — невозмутимо продолжала Жозефина, — нам нужно закончить с докладом из Перендейла. «Боевые Быки» отлично показали себя там. Я полагаю…       — Как раз-таки к быкам милорд Инквизитор и торопится, — хмыкнула Лелиана, отложившая перо вслед за Тревелианом, — Оставь его, Жози, доклады не могут быть интереснее, чем Maraas-Lok.       — Иногда я сомневаюсь, что ваши шпионы, распиханные по всему Тедасу, — это действительно хорошая идея, леди Лелиана, — пробормотал Тревелиан.       — Я всего лишь делаю свою работу, — Лелиана встала и направилась к двери, покидая кабинет Жозефины, — Приятного вечера, милорд. Отпусти его, Жози, толку всё равно не будет.       — Только не надо говорить мне о вреде алкоголя, Жози, — проворчал Максвелл, как только дверь за Лелианой закрылась.       — Я и не собиралась, Макс, — ответила она, — Если честно, то таким ты мне нравишься гораздо больше. У меня даже появилась надежда, что Инквизиция не развалится в ближайший месяц.       — Рад слышать, — буркнул Тревелиан и, поцеловав Жозефину в щёку, направился в тронный зал.       Тело продолжало ныть от полученных утром синяков. Особенно болела левая рука. Выйдя в тронный зал, Инквизитор прижался к холодной стене, переведя дух.       Действительно, в последнее время он стал всё чаще и чаще захаживать в таверну, а потом и вовсе пить в собственных покоях в полном одиночестве. Многое изменилось.       Максвелл окинул взглядом зал и вспомнил праздничный вечер, устроенный Жозефиной в честь победы над Корифеем. В который раз за день он горько усмехнулся, вспомнив, как когда-то его сильно раздражало пристрастие Дориана к алкоголю. Многое изменилось.       Выдохнув, Тревелиан направился в свои покои, поднявшись по крутой лестнице с высокими ступеньками. Оказавшись внутри, он стянул с себя камзол и рубашку. Ветер, доносившийся с балкона, приятно холодил обнажённую кожу.       Инквизитор, потирая ушибленные места, подошёл к стоявшей в углу большой деревянной кадушке. Погрузив руку в воду, он освободил бушующую внутри силу, и вода практически мгновенно нагрелась, пуская пар. Максвелл, окунув руки по локоть, стал обливаться горячей водой, втирая её в тело. Затем он умыл лицо, намочив волосы и бороду.       В этот момент позади раздался скрип открываемой двери и звук тяжёлых шагов.       — Тамассран не научили тебя стучаться? — Тревелиан развернулся, улыбнувшись.       Железный Бык, держа в руке несколько больших бурдюков, поднялся по лестнице:       — Считай, что я постучался, Босс. Если бы я зашёл так, как хожу обычно, ты бы ничего не услышал.       Максвелл вытерся полотенцем и уселся на диван возле камина:       — Ну, наливай уже! У меня есть несколько бутылок ривейнского, но для того, чтобы от него опьянеть, понадобится вся ночь. Так что начнём с твоего.       Бык, оглядев торс Инквизитора, рассмеялся:       — Да, многое изменилось. Ты уже не такой хилый, как в тот день, когда мы впервые встретились.       — До тебя мне ещё далеко, Бык.       — А вот с этим спорить не буду.

₪₪₪

      Кунарийский напиток обжигал горло. За окном светили звёзды. Вокруг Быка и Инквизитора плавали зеленоватые огоньки, освещающие комнату. Зажечь настоящий огонь в камине они уже были не в состоянии.       — Поначалу я не отвечал на его письма, — Тревелиан с трудом выговаривал слова, — но потом что-то изменилось… или… сраный Создатель, я не знаю! Два ёбаных года…       Бык, выглядевший в свою очередь чуть более трезво, отвечал:       — Неужто и вправду ему есть дело до Империи?       Максвелл, протерев глаза рукой, задумчиво проговорил:       — Поначалу я думал, что это был лишь повод. Но, как оказалось, он действительно занят там чем-то важным…       — Тевинтерский красавчик не мог усидеть здесь без дела?       — Я уже ни в чём не уверен, Бык.       Тревелиан замолчал, приложившись к очередной кружке. Струйка напитка, отражая свет завесных огоньков, медленно стекла по его подбородку, шее и обнажённой груди. Кунари проследил за ней взглядом, а затем посмотрел в глаза Инквизитора:       — Это оказалось труднее, чем я думал, Босс.       Бык придвинулся к Максвеллу, который судорожно выдохнул, поставив кружку на стол. Несколько мгновений кунари смотрел на него, а затем, улыбнувшись, сказал:       — Если что-то и случится, то не Maraas-Lok должен стать тому виной.       Бык отодвинулся, залпом осушил свою кружку и встал с дивана:       — Ты достаточно выпил. Я бы поспал на твоём месте.       Инквизитор хотел что-то сказать, но затем, улыбнувшись, ответил:       — Да, поспать мне не помешает.       Бык, уходя, крикнул:       — Головная боль не станет оправданием на завтрашней тренировке, Босс!       Когда дверь за кунари закрылась, Максвелл глубоко вздохнул и, сделав ещё пару глотков из кружки, повалился на спину, закрыв глаза.

₪₪₪

      За окном инквизиторских покоев послышалось какое-то движение. Воздух во дворе Скайхолда, освещённого светом звезд, словно загустел. Причудливые зеленоватые тени, меняя свою форму, заклубились в воздухе. Они вернулись.       — Злоба пожрёт всё доброе, но, как дух выбора, я не могу не попытать счастья и не дать им возможности выбрать, — раздался протяжный шёпот, который никем не был услышан, — Пусть выберут ту смерть, что им по вкусу.