Прикосновение

И когда снизошли на них чёрные тучи, Взглянули они на то, что натворила Гордыня, И впали в отчаяние. — Погребальные песни 7:10.

Оказавшись в Минратосе, внимательный наблюдатель заметит, что некогда это был центр всего цивилизованного мира. Следы его былого расцвета еще не канули в прошлое. Но все глубже и глубже они утопают в грязи и мусоре, который в эпоху упадка Империи с годами только накапливается. <…> И все же Империя держится. Благодаря мечу ли, магии ли, но Тевинтер остается силой, с которой приходится считаться. Минратос осаждали люди, кунари, даже сама Андрасте, но взять его не удалось никому. — Брат Дженитиви, «В погоне за знанием: путешествия ученого Церкви».

₪₪₪

      Дайлен поднял руки, развеивая окружающие его сложнейшие обскурсивно-дефенсивные чары. Пространство, подёрнутое дымкой, плавно размывалось, на мгновение делая видимыми самого Амелла и небольшой домик позади него, окружённый деревьями.       Невысокий и щуплый светловолосый паренек, идущий по неприметной тропинке, вздрогнул от неожиданности, увидев Стража.       — Быстрее, Фейнриэль, — проговорил тот, продолжая удерживать заслон открытым, — я не хочу, чтобы нас кто-либо увидел.       Полуэльф, судорожно кивнув, прошёл сквозь приоткрытую завесу, ступая по мягкой траве. Оказавшись рядом, он почувствовал едва уловимый запах горячего песка, оливкового масла и моря. Дайлен медленно опустил руки, вновь окутывая пространство вокруг дома защитными чарами.       — Невероятно, — восхищённо выдохнул Фейнриэль, — неужели вы можете поддерживать этот экран больше нескольких часов подряд, господин?       — Я же просил не называть меня господином, — улыбаясь, отвечал Страж, указав на небольшую скамью возле входа в дом, — присядем?       Полуэльф кивнул, усаживаясь на изящную скамью, и осмотрелся.       Небольшой, но очень симпатичный деревянный дом находился на маленькой опушке на окраине прекрасного леса, растущего у подножия гор Высокого предела. Деревья уже начинали осыпаться, предвещая неизбежную осень; Фрументум, или, как его именуют в простонародье, Жнивень входил в свои права. Неподалёку журчала река, откуда-то доносилось пение птиц, небо затягивали тёмные облака, сквозь которые пробивались лучи заходящего солнца.       Затем он взглянул на Дайлена, который вопреки своему предложению не сел рядом с Фейнриэлем, а продолжал стоять напротив него, заложив длинные руки за спину. Амелл не выглядел старым, но годы уже наложили отпечаток на его внешность: в длинных волосах и аккуратной бороде виднелись седые волоски, возле глаз и рта обозначились морщинки, от левого виска к скуле тянулся едва заметный шрам. Тонкие брови были вечно нахмурены, бледные губы — сжаты, подбородок — выдвинут вперёд. Он был очень высок и бледен, его чёрное одеяние со вставками серебристого доспеха развевалось на набирающем силе ветру. В ухе блестела помутневшая от времени золотая серьга. Но больше всего привлекали внимание его глаза: рубиново-красные, они напоминали колодцы, наполненные медленно клубящейся осквернённой кровью.       — Я рад, что ты получил моё послание, Фейнриэль, — сказал Страж, немного помолчав, — Извини, но послать письмо или как-нибудь иначе с тобой связаться я не мог — это слишком опасно для меня. Так что мне пришлось сделать это через Тень.       — Вы так внезапно покинули храм в Минратосе, — отвечал полуэльф, — магистры всё это время искали вас.       — Именно внезапность мне и нужна была. Ты сам понимаешь, что я больше не мог оставаться в столице.       Фейнриэль вопросительно посмотрел на Амелла. Тот тяжело вздохнул:       — Как я понимаю, ты требуешь объяснений, — не дожидаясь очевидного ответа, Дайлен продолжил, — С самого начала Магистериум считал меня ценным магом. Как только мы оказались в Тевинтере, я ясно дал им понять, что не собираюсь участвовать в политике. Взамен на некоторые мои знания магистры предоставили мне храм, где я мог укрыться от опасных для меня явлений магического характера. Однако, как ты и сам прекрасно знаешь, сейчас Империя переживает не лучшие свои времена. Вся знать вынуждена делиться на фракции... Несколько магистров недвусмысленно дали мне понять, что если я не сделаю правильный выбор, то последствия будут печальны…       — Вы же можете убить каждого из них с завязанными за спиной руками! — восторженно перебил Фейнриэль.       — Каждого — да, — Амелл покачал головой, — но не всех сразу. Я предпочёл скрыться, и вот уже несколько месяцев мирно обитаю здесь, совсем недалеко от Минратоса. Мне удалось купить это небольшое имение, а затем стереть память продавцам.       — Это очень мощная магия крови! — снова перебил полуэльф.       — Достаточно мощная, чтобы дать мне возможность скрыться от всех, в то же время оставаясь неподалёку. Пока что я вынужден находиться здесь. А теперь…       — Я знаю, зачем вы позвали меня, — Фейнриэль опустил голову, — вы хотите продолжить исследования…       Амелл прикрыл глаза.       Все эти годы Страж искал ответы на многочисленные вопросы. Несколько лет назад они с Зевраном прибыли сюда в поисках лекарства от скверны, в поисках способа избавиться от Зова и влияния Тени. Им казалось тогда, что лишь в Тевинтере они смогут найти нужные им ответы. Однако исследования постоянно заходили в тупик, а после взрыва на конклаве и появления Бреши возникли новые проблемы, в которые Страж оказался вовлечён.       В результате лекарство от скверны нашлось само собой: Великая Защитница одарила их обоих величайшим из своих даров. Избавившись от сожалений, победив Вечную Жестокость, Дайлен обрёл покой и непонятным для себя образом сотворил чары, одарившие его не только запахом возлюбленного, но и невероятной по силе защитой от пагубного влияния Зова и Тени, которые теперь не были страшны для Стража так, как были страшны поначалу.       Проблема, из-за которой они оказались здесь, отпала сама собой, но появились новые. То, что открылось Амеллу в течение последних лет, пало на его плечи тяжким бременем. Дайлен всегда был восприимчив к Тени, а после странствий во время Мора он обрёл уникальные магические способности, позволяющие ему делать то, что обычные маги не могли себе даже представить. Это могущество позволило Стражу проникнуть в древние тайны Тедаса, позволило менять судьбы людей и направлять пресловутое предназначение.       Собственно, именно это могущество и побудило некоторых магистров к решительным действиям по перетягиванию Стража на ту или иную сторону политической арены Империи.       Избежав этого, Дайлен продолжил исследования, пытаясь найти способ уберечь мир от самого страшного разрушения, которое неминуемо приближалось. Однако он не обладал тем уникальным даром, что был у сомниари, у Фейнриэля, который мог проходить сквозь Тень насквозь, разрушая границы пространства и времени, отделяя при этом зерна истины от плевел обмана.       — Очень немногим во всём Тедасе, — устало проговорил Страж, — известно то, что известно нам с тобой, Фейнриэль. Объединив наши усилия, твои уникальные способности и мою магию, мы смогли сделать многое. Ты прав, сейчас мне снова нужна твоя помощь.       — Разве его можно остановить? — полуэльф выглядел напуганным, — ФенʼХарел, рабы, боги, которые вовсе не боги… В это трудно даже поверить! Но если всё это правда, то он сделает то, что хочет, и, боюсь, даже вы не сможете ему помешать…       — Но я могу попытаться, — Страж невесело улыбнулся, — Однако без твоей помощи у меня действительно нет шансов.       — Перед тем, как вы ушли из храма, год с лишним назад, после закрытия Бреши, — полуэльф поднял взгляд, — мы выяснили, что всё оказалось намного сложнее, чем мы думали. ФенʼХарел не просто заточил остальных «богов», не просто лишил мир их магии…       — Да, он сотворил нечто намного более страшное. АшаʼБелланар вновь поймала меня на моей привычке верить в то, во что я хочу верить. Или же она просто хотела, чтобы я до всего дошёл сам.       Голос Стража дрогнул. Ему до сих пор было больно думать о ней. «Неужели я не мог хотя бы попытаться остаться с ней тогда? — думал он, — Неужели, покидая её возле этого проклятого зеркала, я не мог помочь ей, не мог защитить её от того, на что она сама себя обрекла? Она столько дала этому миру и мне лично, а мир в ответ на это отказался от неё. Снова».       — Если Завеса будет разрушена, как показало наше последнее путешествие в Тень, — прошептал Фейнриэль, — то нас попросту не станет. Не станет того мира, который мы знаем.       — Именно поэтому мы должны продолжить исследовать её.       — Я понимаю, — решительно проговорил полуэльф, немного помолчав, — Что я должен делать?       — Мы должны зайти ещё глубже в Тень, — с готовностью ответил Амелл, — туда, куда не добирался ни один маг. Мы должны знать больше о ФенʼХареле, Завесе и временах Арлатана. Там должны быть ответы. Я потратил слишком много времени, скрываясь от Магистериума, и теперь нам надо торопиться.       — Прямо сейчас?       — Если можешь, — ответил Страж.       — Магистры не заметят моего отсутствия, — отозвался Фейнриэль, — им сейчас не до этого: новая фракция люцернов набирает сторонников, а это не очень нравится тем, кто у власти. Так что я могу остаться здесь на какое-то время. Я был внимательным, господин, за мной никто не следил, когда я добирался до вас.       — Спасибо, Фейнриэль, — маг улыбнулся, — и прости меня за то, что я втягиваю тебя в это.       — Вы делаете это не для себя.       — Это очень мило с твоей стороны, но ты ошибаешься, — продолжал улыбаться Амелл, — С недавних пор у меня появились веские причины желать пожить ещё какое-то время в спокойствии и в привычном мне мире.       С запада подул холодный ветер, сметая желтеющие листья с деревьев.       — Можем пройти в дом, там нам будет удобнее, — проговорил Страж, задумчиво смотря вдаль.       — А господин Араннай сейчас здесь? — полюбопытствовал Фейнриэль, который, как казалось Амеллу, почему-то побаивался Зеврана.       — Нет, господин Араннай сейчас не здесь, — отвечал Амелл, — он, в отличие от меня, не сидит без дела, скрываясь в этом лесу. Господин Араннай не привык скрываться.

₪₪₪

      Зевран, свернув за угол невысокого дома, находившегося на окраине Минратоса, вынул из кармана легкой куртки пустую склянку и осмотрел её, едва заметно улыбнувшись. Яд, ещё несколько часов назад бывший в этой склянке, теперь благополучно достиг своей цели.       «Ещё одним магистром меньше, — подумал Араннай, — следовательно, ещё одной проблемой меньше для нашего щепетильного Стража».       Смерть приключилась.       Шли годы, менялись правители и города, разрывалось небо и срастались сердца, а смерть по-прежнему существовала по-своему, шла своим чередом, забирая одного за другим.       Западную часть Минратоса освещало постепенно холодеющее солнце. Признаться, это была худшая часть столицы: древний и грязный район плебса и нищеты. Именно этим наиболее безопасным путём Зевран собирался вернуться обратно на Поля Валариана, в глубь леса у гор Высокого предела, где находился сокрытый чарами и невидимый для всего остального мира небольшой домик. Нужно было торопиться.       Однако от кое-какого желания наёмный убийца никак не мог избавиться. Дело в том, что Дайлен Амелл, в очередной раз увлечённый спасением мира, совсем не заботился о таких приземлённых вещах, как удовольствия и простые атрибуты сытой жизни. Дело в том, что в том до тошноты идиллическом лесу, где они жили, можно было найти всё, что угодно, кроме вина.       Зевран Араннай безнадежно тосковал по терпкому вкусу винного напитка.       Именно по этой причине эльф решил немного задержаться, зная, что увлечённый своими делами Амелл всё равно не сразу заметит его отсутствие. Наёмный убийца, накинув капюшон, отправился прямиком в ближайшую обшарпанную таверну.       Войдя внутрь, Зевран тут же почувствовал привычные для подобного заведения запахи: жареного лука, пота и спирта. Таверна была забита разнообразнейшим народом всех рас: торговцы, рабочие, ремесленники и даже рабы. Люди ели и пили, смеялись и ругались, обнимались и дрались, в общем — жили. Араннай довольно улыбнулся.       Он подошёл к замызганной стойке, стараясь не привлекать внимания, и остановился, дожидаясь трактирщика, обслуживающего кого-то напротив. Трактирщик, по всей видимости, всё никак не мог прийти к согласию с настойчивым клиентом, в ход уже шли кулаки. Зевран решил просто подождать.       До него донесся низкий возбуждённый голос:       — Kaffas! Ты просто невыносим, ты знаешь это?..       Зевран незаметно обернулся и с удивлением обнаружил две фигуры за дальним столом. Удивился эльф потому, что эти двое явно не должны были находиться в таком маргинальном месте, каким была эта таверна. Убийца заметил, что остальные посетители таверны неприкрыто сторонились этой парочки. «Маги, по всей видимости» — подумал он.       Возбуждённый голос принадлежал высокой и широкоплечей, но в то же время изящной светловолосой женщине в длинном муслиновом платье цвета морской волны. В её лице, безусловно прекрасном и притягательном, проступало что-то выдающееся, маскулинное и твёрдое. Напротив женщины сидел высокий темноволосый и явно недовольный изрядно выпивший мужчина. Свет из окна падал на его смуглую гладкую кожу, отражаясь яркими бликами в многочисленных застёжках на камзоле и тёмно-бордовом шёлковом плаще. Больше всего внимания во внешности мужчины привлекали лихо закрученные кверху аккуратные усы.       — Мне не так-то просто было тебя здесь найти, — продолжала женщина уже тише, — какого хрена тебя тянет в подобные места?       — Честное слово, Мэй, просто отъебись, — равнодушно ответил мужчина; голос у него был звучный, тягучий и очень приятный, как показалось Зеврану.       — Очаровательно, — женщина нисколько не обиделась, — сиди здесь и продолжай жалеть себя. И пить это… это… у меня даже нет слов, чтобы назвать то, что ты пьёшь!       — По-моему, это эль, — мужчина картинно скривил лицо, — но я не уверен, если честно.       — Мы уже многое сделали, — женщина не отступала, — чтобы сейчас ты позволил себе всё испортить. Я одна не могу выступать против всего Магистериума, а сейчас самый подходящий для этого момент. Даже твой отец…       — Многоуважаемая Мэйварис Тилани, — официозно продекламировал он в ответ, — я категорически заявляю, что собираюсь сегодня напиться так, как не напивался уже давно, и вы не посмеете мне помешать.       Зевран хмыкнул.       — Мне нужно, — она словно и не слышала его слов, — чтобы именно ты поехал на Священный совет и сделал всё, что в твоих силах, сделал всё, от тебя зависящее…       Мужчина резко ударил кулаком по столу. Несколько мелких шипучих фиолетовых молний выскользнуло из-под крепко сжатого кулака. Он уже не улыбался и не кривлялся, лицо его выражало только усталость и злобу.       — Хватит, — только и сказал он.       Женщина поджала губы:       — Ладно, я уйду… Но кое-что скажу тебе напоследок. Считай, что это слова не магистра и сенатора, а твоей лучшей подруги, которой на тебя, как ни странно, не наплевать, — она вздохнула, серьёзно посмотрев ему в глаза, — Империя и её судьба — это наименьшая по важности причина, по которой ты должен отправиться на Священный совет, мы оба это знаем. Там тебя ждёт, пожалуй, единственный во всём Тедасе человек, для которого ты что-то значишь. Если ты сейчас проебёшь, прости меня Андрасте, этот шанс, то потом будешь жалеть об этом до конца своей жалкой жизни. Подумай об этом.       Мужчина опустил взгляд, а Мэйварис резко поднялась из-за стола. Её прекрасное платье развевалось на ветру, когда она покидала таверну, напоследок демонстративно хлопнув и без того побитой дверью.       От этого зрелища Зеврана отвлёк наконец освободившийся трактирщик:       — Тебе чего? — грубо спросил он.       — Не посмею надеяться, мой дорогой друг, — беззаботно отозвался эльф, — на то, что у вас имеется винтажное «Блондинка на солнце»?       — Чего-о? — промычал трактирщик для которого, по всей видимости, подобное высказывание оказалось слишком длинным для того, чтобы его понять.       — Да, на твоём месте я бы не надеялся, — до Зеврана донесся уже знакомый насмешливый голос мужчины, сидевшего позади.       Эльф обернулся, а мужчина между тем обращался уже к трактирщику:       — Марен, подай нам ещё этого вонючего эля.       — Да, господин, — поспешно отозвался трактирщик.       Зевран улыбнулся, подойдя к столу, за которым сидел мужчина:       — Неужели всё так плохо?       — Ничего другого я бы пить не советовал, — отвечал тот, растягивая слова, — это слишком рискованно… Да садись ты уже!       Араннай сел, трактирщик поставил на стол две внушительного размера грязноватые кружки.       — Судя по выговору, ты не отсюда, так что есть шанс, что ты окажешься порядочным человеком, — невозмутимо продолжал мужчина, залпом допив свою кружку и тут же взявшись за другую.       — Это в таком-то месте? — эльф взялся за свою.       — Всё может быть, — мужчина лукаво улыбнулся, — а если я ошибся, то ты хотя бы насладишься моим обществом. Поверь, тебе очень повезло.       — Не сомневаюсь, — Зевран отхлебнул из кружки, — М-да, всё действительно очень скверно. А я-то надеялся на вино…       — Я удивлён уже тому, что тебя не стошнило прямо сейчас.       — Такое уж у меня призвание — удивлять.       Оба замолчали, всматриваясь друг в друга.       Зевран подумал о том, что уже давно не сидел вот так просто, попивая эль (пусть и не самый лучший) и говоря ни о чём. Но жизнь меняется, и приходится делать выбор.       Он всмотрелся в собеседника. Тот улыбался самым непринуждённым образом, но светло-карие глаза говорили о чём-то совсем другом.       — Ну что, понравилось представление? — мужчина прервал тишину, — Да, Мэй умеет быть весьма эксцентричной.       — Тут попахивает очаровательной до банальности любовной историей, — отвлекаясь от своих мыслей, ответил эльф.       — Лучше и не скажешь, — выражение лица мужчины нисколько не изменилось, — всё настолько тривиально, что не хочется и рассказывать.       — А это и не обязательно, — Араннай откинулся на спинку стула, — давай я буду угадывать.       — Попробуй, — улыбнулся мужчина, приоткрыв безупречно ровные белоснежные зубы.       — Хм, дай подумать… — Зевран картинно приложил палец к пухлым губам, — Пожалуй, мы имеем дело со стандартным набором, а именно: чувством собственной неполноценности, боязнью потери, страхом предательства и отсутствием веры в то, что ты действительно можешь быть для кого-то дорог. Не доверять тому, кого любишь, но, что ещё интереснее — не доверять и себе самому в собственной любви. Добавим ещё банальный страх ответственности за то, что между вами происходит. Я ничего не упустил?       — Нет, всё верно, — лицо мужчины по-прежнему не меняло самодовольно-уверенного выражения, — только чувство неполноценности я бы всё-таки вычеркнул. Разве может в этом мире существовать что-то более полноценно-прекрасное, чем я?       — Да, с этим я спорить не буду, — Зевран вздохнул, — тогда добавим некоторую манию величия, играющую явно не на руку.       — Очаровательно! — воскликнул мужчина, рассмеявшись — В Антиве все рождаются психологами?       — Акцент снова меня выдаёт, — эльф рассмеялся в ответ, — но он остаётся частью моей сексуальности, как никак.       — А я уже вот с этим спорить не буду, — мужчина сделал большой глоток из кружки.       Они снова замолчали. Зевран бросил взгляд на мужчину, выражение лица которого наконец изменилось. Что-то задумчивое сквозило во взгляде. «Да, — подумал Араннай, — а я сначала решил, что он пьян. Ничего подобного».       — Знаешь, — неожиданно серьёзно проговорил мужчина, — на словах всё звучит намного проще.       — А ты ждал, что будет легко? — уже тоже без смеха в голосе ответил эльф.       — Я не ждал, — твердо отозвался собеседник, — я просто ничего не ждал. Не ждал, что подобное может произойти.       — Подобного никто не ждёт, — Зевран невесело хмыкнул, — в том-то и прелесть. Но рискнуть всё-таки стоит… Amor etiam deos tangit.       Мужчина фыркнул:       — Больше того, что ты владеешь арканумом, меня удивляет только то, что ты можешь верить в подобное.       — Ну, — Зевран виновато улыбнулся, — во что-то же нужно верить, разве нет?       Выражение лица собеседника становилось всё более задумчивым и всё более печальным.       — А что до арканума, — Араннай постарался вернуться к весёлой интонации в голосе, — то им я вовсе не владею. Так, всего лишь пара впечатляющих фразочек — и все вокруг уже готовы на всё.       Мужчина тряхнул головой и протёр глаза, в которых, как на мгновение показалось Зеврану, блестели слёзы. «Нет, всё-таки показалось», — подумал эльф.       — Ещё эля? — как ни в чём не бывало улыбнулся мужчина.       — Я уж боялся, ты не предложишь, — засмеялся Зевран.

₪₪₪

      Дайлен успокаивающе коснулся плеча Фейнриэля:       — Не бойся, ты в безопасности. Продолжай концентрацию.       Тень вокруг них принимала разнообразнейшие формы, не останавливаясь ни на чём конкретном. Их окружал зеленоватый туман, находящийся в постоянном движении, образующий своеобразную воронку вокруг напряжённого Фейнриэля.       — А теперь медленнее, — сказал Амелл.       Полуэльф глубоко вздохнул, туман вокруг них замедлился, являя образы и слова, которые не столько слышались, сколько ощущались.

Высокая изящная фигура в тёмных доспехах, вооружённая устрашающего размера луком, приближается к гигантской змее, обнажившей клыки. «Но даже для эльфийской богини губительна пустота… Она надела доспехи, сделанные из пустоты, и все забыли, как она выглядит. Она изготовила оружие из тьмы, и чума опустошила все ее земли… Она кричала о том, что должно было оставаться забытым, и прочие боги испугались…». Змея бросается на охотницу. «Они сражались три дня и три ночи… но змея своей магией вытянула силу охотницы и выпила ее знание о том, как найти пустоту…».

      — Легенда об Андруил и Митал, сразившей её… — тихо прошептал Фейнриэль.       — А легенда ли? — задумчиво проговорил Страж, — Помни, мы должны всё подвергать сомнению.       — И что же это может быть?       — Доспех из красного лириума, например, — спокойно ответил Дайлен, — если моя теория верна, то перед нами ещё одно доказательство того, что эванурисы были намного ближе к нам и гораздо человечнее, чем мы думали.       — Я ни разу не сталкивался с красным лириумом…       — Это всего лишь обычный лириум, который поразила скверна, — отозвался Амелл, — как мы с тобой выяснили, древние элвен добывали лириум с ничуть не меньшим остервенением, чем современные гномы. Только вот гномы не порабощают и не уничтожают титанов, а?       — Гномы даже не знают об их существовании… — нервно засмеялся полуэльф.       — Вот и не будем их беспокоить лишний раз, — Страж внимательнее вгляделся в мелькающие образы, — Скверна опасна для всех, даже для эванурисов… Возможно, лишь сила Митал могла как-то противостоять ей, но и то не в полной мере… Устал, Фейнриэль?       — Нет, совсем нет, — слишком поспешно отозвался полуэльф.       — Да, понимаю, что устал, — Дайлен невесело улыбнулся, — Пожалуй, ещё одно небольшое погружение — и хватит на этот раз. Я поддержу.       Туман заклубился быстрее, а затем снова замедлился. Где-то в вышине мелькнул Черный город, доступный взору из любой точки Тени. Перед ними снова проносились образы и слова, недоступные привычным пяти чувствам.

Увядание. «Цените память об этом растении, ведь таких, как оно, больше нет…». Мужчина в волчьей шкуре, освобождающий рабов. «Здесь никто не раб. Здесь мы защищаем всех…».

      — Чуть ранее, Фейнриэль, — вкрадчиво проговорил Страж.

Сияющие обличья… изгоняющие воющего духа из окраины Тени, примыкающей к их земле. «Они — Недозвленные с Земли, что по праву наша…».

      — Не понимаю… — прошептал Амелл, — Ещё назад, Фейнриэль!

Из самого центра Вселенной разносится чернеющая волна, обращающая светлое в тёмное, синее — в красное, а золотое — в чёрное… «Богов нет. Есть лишь субъект и объект, деятель и предмет действия… И я отвергаю тех, кто пытается возобладать надо мной. Пусть сломается лук Андруил, пусть остынет огонь Джуна, пусть они строят храмы и заманивают верующих обещаниями…». Волна набирает силу, пожирая всё вокруг, подпитываясь гневом и злобой, поселившимися на Земле. «Их поглотит гордыня, а я, позабытый, останусь при своей силе, отдельно от них, пока не достигну вершин…».

      — Господин! — Фейнриэль вскрикнул.       Но Дайлен уже сам успел заметить внезапно появившихся отовсюду демонов разнообразных мастей: пылающие демоны гнева, расточающие холод демоны отчаяния, когтистые демоны ужаса и множество мелких агрессивных духов и виспов.       — Их не должно быть на этом уровне Тени, они должны обитать на поверхности… — дрожащим голосом говорил Фейнриэль.       — Тихо-тихо, — Амелл аккуратно, но твёрдо завёл Фейнриэля рукой за свою спину, — вытягивай нас отсюда, только без спешки и спокойно…       Страж поднял руки, воздух вокруг него задрожал, напитываясь бушующей энергией. Амелл сжал кулаки, а через мгновение резко разжал пальцы. Волна силы, что последовала за этим движением, окружила их обоих сияющей и стремительно растущей сферой, которая за одно мгновение обратила в пепел мелких духов и призраков, а более крупных отшвырнула назад.       — Сейчас, господин, сейчас… — бормотал Фейнриэль, дрожа всем телом.       — Я же просил не торопиться, — спокойно ответил Дайлен, — а ещё просил не называть меня господином.       Затем Страж выбросил вперёд руку, и из его ладони причудливым витиеватым узором выросла рассыпающая искры молния, окружившая их с Фейнриэлем защитным коконом и поражающая демонов одного за другим.       Вдалеке показались более крупные демоны: страха, желания, гордыни…       Амелл поднял вторую руку, собирая силы для очередного удара, но вдруг пространство вокруг них исказилось, а зеленоватый сумрак Тени сгустился, поднимая их на поверхность и возвращая к реальности. Фейнриэль судорожно вцепился в камзол Стража, облегчённо вздохнув.       Последним, что успел разглядеть Дайлен, был Чёрный город, из самого сердца которого, как ему на мгновение почудилось, показались сотканные из абсолютной тьмы извивающиеся щупальца.

₪₪₪

      Они обнаружили себя сидящими на полу гостиной. Вокруг было темно, лишь слабый свет звёзд проникал сквозь окна.       Фейнриэль дрожал всем телом. Амелл подскочил к нему и приложил руку ко лбу. Волна успокаивающего тепла, зародившаяся в ладони мага, медленно пронеслась по всему телу полуэльфа.       — Ну-ну, — ласково проговорил Дайлен, — сейчас станет лучше. Это абсолютно нормальное явление… такой глубокий уровень…       Страж поднялся, убедившись, что благодарно кивающий Фейнриэль уже не дрожит, и махнул рукой в сторону поленьев в камине, которые мгновенно вспыхнули красноватым пламенем, наполнив комнату теплом и мягким светом. Затем Амелл снял с соседнего мягкого кресла шерстяное покрывало и набросил его на плечи полуэльфа.       — Лучше?       — Да, господин… — Фейнриэль выглядел скорее пристыженным, нежели усталым, — извините меня… я испугался…       — Я тоже испугался, — мгновенно отозвался Дайлен, усаживаясь в кресло, — и мы оба делали своё дело, и оба справились. Я очень тебе благодарен, Фейнриэль.       — Что же это было?..       — Пока не знаю, — Страж выглядел задумчивым, но нисколько не уставшим, — мне нужно время, чтобы поразмыслить над этим. Если ты не возражаешь, то мы поговорим об этом завтра.       Фейнриэль кивнул, протерев глаза.       — На втором этаже есть комната в конце коридора, — Амелл ободряюще улыбнулся, — надеюсь, тебе там будет удобно.       — Спасибо, — отвечал он, — я…       — Это тебе спасибо, — твёрдо произнёс Дайлен, — а теперь марш в постель отдыхать! Завтра я всё утро потрачу на то, чтобы загладить перед тобой вину за то, что ты только что пережил.       — Я…       Амелл, нахмурившись, грозно и в то же время ласково посмотрел на Фейнриэля. Тот, облегчённо вздохнув и виновато улыбнувшись, встал с пола и поспешно удалился, поднявшись по маленьким ступеням наверх.       Страж, просидевший некоторое время в полной задумчивости, наконец поднялся и вышел наружу.       Поляну вокруг маленького домика освещали звёзды, где-то неподалёку стрекотали ночные насекомые, дыхание Дайлена обращалось в пар, сливаясь с холодным воздухом. Он стоял какое-то время, заложив руки за спину и всматриваясь вдаль, пока не увидел того, что ему было нужно: изящную и плавно приближающуюся к дому тень.       «Наконец-то», — подумал Страж, поднимая руки для того, чтобы на мгновение развеять окружающие дом чары. Воздух вокруг поляны привычным образом исказился, но вдруг Амелл резко почувствовал острую боль во всем теле, которая затем так же резко отступила. «Странно, — Дайлен поёжился, — такого раньше не случалось. Наверное, я всё-таки переутомился».       Зевран Араннай наконец приблизился и ловко проскользнул сквозь приоткрытую завесу, которая снова захлопнулась за ним.       Амелл взглянул на эльфа и вздохнул. Волосы цвета разогретых солнцем колосьев отливали серебром в мягком свете звёзд, изящные линии татуировки покрывали оливкового цвета кожу. Походка убийцы как всегда была плавной, кошачьей, но в то же время твёрдой.       — Что-то ты сегодня долго, — Страж улыбнулся и направился в сторону скамьи, стоящей возле дома.       — Ой, только не говори, — Зевран последовал за ним, — что ты сидел у окна и вытирал слёзы батистовым платочком, дожидаясь меня.       Они сели на скамейку, эльф закинул назад голову:       — Хорошая ночь…       — Создатель, чем от тебя пахнет?!       — Вот любишь же ты портить романтические моменты. Не знаю, чем ты сегодня занимался, а я вот пил самый отвратительный в моей жизни эль в компании очаровательного аристократа из Минратоса. Ах да, ещё перед этим нанёс визит многоуважаемому магистру Кадмусу, который, боюсь, так и не смог переварить сегодняшний обед.       Амелл хмыкнул:       — Некоторые вещи не меняются. И всё-таки я не хотел бы, чтобы ты рисковал своей жизнью, покушаясь на…       — То есть новость о том, — Араннай изобразил обиду, — что я провёл вечер в компании очаровательного мужчины, тебя беспокоит меньше, чем обед очередного магистра?       — Ну, смотри сам, — Дайлен коснулся ладонью затылка эльфа, запустив пальцы в его мягкие волосы, — Во-первых, вечер вряд ли удался — с элем, издающим вонь трёхсотлетнего порождения тьмы, вообще мало что может пойти гладко. Во-вторых, один мой знакомый много лет назад уже говорил мне что-то о свободной любви и о «срывании удовольствий то тут, то там». В-третьих…       — Ладно-ладно, — пробурчал эльф, — мог бы хотя бы сделать вид, что ревнуешь. Фейнриэль приходил?       — Да, спит сейчас наверху, — рука Амелла легла на шею убийцы, коснувшись горячей кожи, — я тоже не сидел без дела, если тебе интересно.       — Не сомневаюсь, мой дорогой Серый страж, — отозвался Зевран, а затем сказал уже серьёзнее, — Послушай, тебе никогда не хотелось спокойно дожить отведённые нам деньки, не бросаясь на выручку каждому страждущему, попадающемуся тебе на улице?       — Я думаю об этом каждый день, — тихо проговорил Дайлен, — но теперь всё несколько сложнее. На мне лежит обет Флемет, тебе это прекрасно известно. Я чувствую, что обязан ей. Но есть и другая причина…       — Я весь внимание.       — Я просто… — Амелл прикрыл глаза (убийца не смог сдержать улыбки, он почему-то очень любил эту привычку Стража) — я просто хочу быть с тобой как можно дольше. Только и всего. А если мир собирается в очередной раз взлететь на воздух, то мне придётся заставить его передумать.       Зевран ничего не ответил. В этом не было нужды.       Эльф посмотрел в глаза Стража, а затем развернулся и лёг на скамью, положив затылок на колени Дайлена, который накрыл левой рукой грудь убийцы, а правой стал снова перебирать его волосы.       Прикосновения превращали всё остальное в пустяк, в нелепую случайность. Первый взмах кинжала убийцы, выскочившего из засады, первый взгляд убийцы, так и не ставшего убийцей, первое робкое касание человека, с удивлением обнаружившего, что в этом мире есть ради чего жить и есть во что верить.       После недолгого молчания Страж усмехнулся:       — Ну, так что же за аристократ пытался сегодня увести моего личного, хоть и не очень умелого, наёмного убийцу?       — Вечно ты будешь напоминать мне об этом? — эльф рассмеялся, — Не думал, что ты такой злопамятный… А про моего сегодняшнего vis-à-vis я не очень-то много и знаю, на самом деле. Я не называл своего имени, а он — своего.       — Как интригующе, — насмешливо проговорил Страж.       — Знаешь, — Зевран невозмутимо продолжал, — там такая тривиальная, но всё же трогательная история любви. Подробностей не знаю, но, как я понял, помимо решаемых проблем есть ещё одна, имя которой — расстояние. Тяжело, наверное, когда не можешь видеть близкого человека рядом.       — Мне нравится это «наверное», — задумчиво отозвался Амелл, — а что до расстояния, то это как раз-таки проблема наименьшая и самая решаемая. Есть вещи намного более сложные…       Оба они подумали об одном и том же. Нет, Вечная Жестокость умерла и никогда не вернётся.       — Завтра мы договорились встретиться ещё раз и допить то, что не допили сегодня, — продолжил Зевран.       — Отлично, — Амелл запустил руку в нагрудный карман камзола и вытащил оттуда что-то блестящее, — вот завтра и передашь эту вещицу своему собутыльнику. Только при условии, что он прекратит придумывать оправдания своей слабости и перестанет прикрываться жалобами на расстояние и прочей романтической хернёй.       В руках убийцы оказались два небольших прозрачных кристалла, издающих едва слышный звон.       — Что это? — спросил он.       — Традерические парные кристалы, — отозвался Дайлен, — голубки смогут общаться друг с другом с любого конца Тедаса.       В ответ на вопросительный взгляд убийцы Страж сказал:       — Смастерил пару дней назад. Делал их с мыслью о том, что они могут нам с тобой пригодиться, если вдруг придётся расстаться на какое-то время.       — И что же изменилось? — Зевран приподнял голову.       — Я с опозданием понял, — Дайлен наклонился к самому лицу убийцы, вдыхая запах горячего песка, оливкового масла и моря, — что вовсе не собираюсь с тобой расставаться.

₪₪₪

      На Полях Валариана сгущалась потревоженная недавним потрясением Тень. Из её глубин раздался низкий голос:       — Берегись своей гордыни, Страж. Очень скоро ты потеряешь всё и останешься с ней один на один.