Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Джейсона не было всего лишь три дня, а Равенна готова была уже звонить ему или в полицию, чтобы кто-нибудь избавил ее от Грэма. Стоило отцу уехать, как она забаррикадировалась в комнате, надежно заперев дверь и придвинув к ней комод. Она понятия не имела, где и как проводил те несколько часов Грэм, которые сама провела за изучением биржевых сводок, но по прошествии этого времени мечты о спокойном и тихом сосуществовании с оглушительным грохотом рухнули. Рухнула и дверь, которую она с таким тщанием заперла на два оборота. Чудовище, появившееся на пороге, было ужасно злым, с закатанными рукавами, обнажавшими обе руки: нормальную и успевшую покрыться сухой коркой красную. - Как вижу, ждала, - без предисловий оскалился Грэм и двинулся в сторону юркнувшей за кресло Равенны. – Я, кажется, намекал, что ты должна была вымыться. Взгляд, которым парень окинул ее, красноречиво остановился на все той же грязной одежде и сальных волосах. - Два года назад ты была прямо-таки фанатом чистоты и опрятности, а мне было неуютно оттого, что я не всегда был способен доковылять до ванны, - продолжая крадучись подбираться к Равенне, он старался предугадать момент, когда девушка кинется в противоположную сторону, а именно это она и планировала сделать, сверля его холодным взглядом. - Три, - тихо сказала Равенна и все же успела избежать его длинных рук. - Три? – продолжая преследовать ее, переспросил Грэм уже в коридоре. - Три года, - уточнила она, швырнув ему под ноги деревянную треногу с мраморной статуэткой. – Ты меня не заставишь, - угрожающе прошипела девушка, бросаясь к лестнице. Для парня, великодушно поблагодарившего в душе неизвестного родителя за свои длинные ноги, не составило труда перескочить через возникшее на пути препятствие и вскоре догнать «гостеприимную» хозяйку дома. Наученный горьким опытом, он вовремя успел скрутить ее руки за спиной, вновь прижав ее затрясшееся тело к себе. - Тебе придется привыкнуть к физическому контакту. Без этого никак, Рена, - тихо сказал Грэм, прекрасно видя ее страх и отчаянные попытки вырваться. - Отпусти, отпусти, отпусти! – произнося первое слово просьбы чуть слышно, последнее она уже выкрикивала, глядя на него своими пугающе пустыми глазами. - Приди в себя! – зло закричал в ответ он. – Ты – слабая, нервная истеричка! Да ты просто вынуждаешь наслаждаться твоим страхом и агонией, потому что они никогда не прекращаются! Удивляюсь, почему ты вообще еще дышишь… Осознав, что зашел слишком далеко, Грэм попытался взглянуть в ее лицо, но она упрямо отворачивалась, продолжая трястись в его руках, а стоило ему освободить ее, Равенна побрела от него прочь. - Я не хотел… - начал было он. - Хотел и продолжаешь делать то, чего тебе хочется, - прячась в комнате отца, тихо прошептала она. Он последовал за ней, не собираясь давать ни минуты отдыха. Не в его правилах было давать время прийти в себя или диктовать себе собственные условия. Она же вновь не была к этому готова. По крупицам собирая проявленные ею эмоциональные вспышки, Грэм корил себя за то, что радуется им, но все же радовался. Джейсон подробно рассказал ему, что обычно она ведет себя как ледяная статуя в чужом присутствии. - Хватит! Убирайся! Оставь меня в покое! – начиная швырять в него все, что попадалось по руку, сорвавшись, кричала Рена. - Черта с два! – сокращая дистанцию между ними, зло ответил он, пытаясь поймать ее руки. Минуту спустя он был готов звать на помощь, когда вновь пойманная им, она послушно сдалась, перестав отбиваться. Находясь в сознании, она будто оцепенела, он слышал только ее нервное, сбивчивое дыхание и чувствовал загнанное биение сердца под своей ладонью, прижатой к ее левому боку. Развернув ее в своих руках, он сел на стоящую рядом кровать и, как ребенка, стал укачивать, трясущейся рукой поглаживая ее по щеке и ругая себя последними словами. Миг, когда она пришла в себя, четко обозначился дрожью, вновь начавшей сотрясать ее хрупкое тело. - Прости меня, Рена. Я попробую по-другому, - тихо пообещал Грэм, досадливо отмечая ее еще более испуганный и рассерженный взгляд, брошенный ею в ответ на его слова. С того дня он отнюдь не прекратил свои варварские нападения на ее личное пространство. Заставив ее все-таки принять душ в пустынном восточном крыле третьего этажа, Грэм самолично проверил все флакончики, бутылочки и прочую дребедень, прежде чем она опасливо закрыла за собой дверь, истово молясь, чтобы тот не вышиб ее, если она вдруг задумает там задержаться. Как выяснилось, вышибать ее ему и не потребовалось. Дверь легко открывалась при помощи простой пластиковой карты, ловко просунутой им между створкой и проемом. Мазнув по ней, успевшей закутаться в махровый банный халат, своим рассеянным взглядом, он неосознанно втянул как можно больше влажного и ароматного запаха, оставшегося в ванной, и неспешно приблизился. - Даже не думай, - угрожающе изрек он, когда Равенна оглянулась назад, прикидывая расстояние до угла. - Не трогай, - умоляюще ответила она и все же отступила назад. - Я предупреждал, - надвигаясь на нее, он все же сумел остановиться поодаль, заставив ее сжаться в углу. Глядя на него исподлобья расширившимися глазами, девушка шумно дышала. Свои тонкие пальцы она рефлекторно напрягала, надеясь в случае необходимости пустить их в ход, но отчего-то медлила. - Прикоснись, - неожиданно сказал Грэм, сверля ее настороженным взглядом. - Что? – его просьба показалась ей настолько абсурдной, что Равенна не удержалась от нервного смешка. - Я сказал – прикоснись! - сдерживая свое неконтролируемое раздражение, повторил он, надеясь, что она не примет это, как руководство к атаке. Когда воцарившаяся за этим пауза почти разрушила остатки его самообладания, он ошарашено вздрогнул, стоило ее хрупкой ладони на мгновение прикоснуться к его здоровой руке. Грэм не удержался от улыбки, несмотря на то, что Равенна выглядела недовольной и растерянной. Не к груди и не к щеке – этот жест мог бы показаться слишком интимным, не к покрытой коркой руке, все еще вызывавшей у него неприятные ощущения, дабы намеренно причинить ему боль, а к здоровой – стремясь побыстрее отвязаться от нелегкой задачи и свести последствия к минимальным. - Умница… - начал было он, но тут же согнулся от боли, когда Равенна, не выдержав морального пресса, все же заставила его рухнуть коленями на кафельный пол и свернуться в клубок. Бегом покидая ванную комнату, Равенна услышала его приглушенный смех вперемешку с болезненным шипением.