Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

- Ты хочешь, чтобы я сорвался? – импульсивная злость Грэма под влиянием Рены оформилась за последние несколько дней в неугасающее холодное пламя в груди. Не обращая внимания на его слова, девушка лежала на ковре, закинув ноги на стоящее рядом кресло, и смотрела в потолок. Пальцы ее время от времени сжимались и разжимались, волосы в беспорядке разметались по серому ворсу ковра, несколько прядей падали на глаза. Вчера она, словно фурия, налетала на него с кулаками, не пытаясь, однако, воспользоваться своими знаниями по болевой географии его тела. Сегодня в ход пошло бездеятельное игнорирование. - Рена, поговори со мной, - тихо попросил Грэм, устраиваясь рядом с ней на полу. Взяв ее тонкую ладонь в свою руку, он разжал ее плотно сжавшийся кулачок и погладил кончиком пальца полоски зарубцевавшихся шрамов на запястье, заставив ее вздрогнуть и покрыться мурашками. Синие глаза лениво пробежались по раскинувшемуся на полу телу и стройным длинным ногам, вытянутым вверх. Выпустив из рук ладонь Равенны, он нагнулся над ней, загородив собой рисунок на потолке. Лицо его медленно стало приближаться к ее, но она лишь закрыла глаза, интуитивно понимая, что за этим ничего не последует. - Ты знаешь, что многие жертвы насилия зачастую становятся убийцами? Особенно высок процент становления преступниками у детей, перенесших многократные изнасилования или пытки, - голос Равенны звучал хрипло и сухо. - Знаю, - все также настойчиво продолжая смотреть на нее, ответил Грэм, невольно напрягаясь. - Не имея возможности отплатить прямому источнику их горя и бед, зачастую они переносят свой гнев, боль, стыд и чувство изоляции на людей, не имеющих к ним и их «проблемам» никакого отношения. - Зачем ты мне это рассказываешь? - Ты не думал о том, что заставляло их измываться над тобой? - Меня не волновали мотивы и причины, которые они находили для этого. - Что ты почувствовал, когда убил одного из них? - Удовлетворение… - Ты растягивал это удовольствие в процессе убийства? – речь ее стала сбивчивой, свои глаза она по-прежнему держала закрытыми. - Почему ты не смотришь на меня, Рена? – в его тихом голосе стали отчетливо проявляться металлические нотки. - Ты растягивал удовольствие? Тебе понравилось причинять ему боль и видеть, как она отражается на его лице? – пропуская мимо ушей его вопросы, она ждала ответов на свои. - Рена. - Просто ответь. - Это, знаешь ли, не просто… - Как ты планировал жить дальше после того, как уничтожишь их одного за другим? - Рена, остановись… - Ты думал о том, что будет после? – попытавшись отвернуться от него, она покорно затихла, когда он пригвоздил ее к месту. Темные глаза с безграничной усталостью смотрели на Грэма. – Хватило бы их на всю твою оставшуюся жизнь? - Что ты хочешь от меня услышать? - Не знаю. Может, ничего… Купи ствол, Грэм. Отец не позволял мне этого сделать, потому что боялся, что я вышибу себе мозги. Рано или поздно он нагрянет ко мне в гости, и если ты будешь рядом, избавится от тебя. - Ты сходишь с ума, - констатировал он. - А у вас с ним много общего, Грэм, - начав истерично хихикать, Рена все-таки смогла освободиться от его жесткой хватки, отметив, как он распрямляется, встав на ноги, и до побелевших костяшек сжимает кулаки. – Оба высокие, оба худощавые, примерно одного возраста. Он тоже был обеспокоен тем, в каком состоянии пребывает моя психика. Мы случайно не пересекались с тобой на пристани пять лет назад? Не твои ли это руки были так «аккуратны» и нежны со мной в ту ночь? Или это был день? Черт подери, там действительно было темно, как в аду. Хотя это ведь и был ад… Только грохот закрывшейся двери смог унять этот надсадный смех и поток жалящих слов.