Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Она знала, что он придет. Знала, но не ждала его так скоро. Звук разматываемого скотча полоснул по нервам, словно бритва. Равенна допустила страшную ошибку, позволив себе заснуть в тишине и темноте пустой квартиры. Теплый мягкий плед стал ее смирительной рубашкой, из-под которой она не смогла высвободить руки и дать хоть какой-то отпор. Тяжелые плотные шторы гость успел предусмотрительно задернуть. Как и прежде, высокий и стройный, он раздался в плечах и все также скрывал свое лицо капюшоном. - Даже не хочешь поздороваться? – поставленный на журнальный столик диктофон воспроизвел чуть искаженный голос Грэма, заставив сдавленно всхлипнуть за минуту до того, как плотная липкая лента закрыла ей рот. Навалившись на Равенну, он пресек отчаянные попытки вырваться из плена. Высвободив из-под себя сначала одну ее руку, затем другую, мужчина обмотал и обездвижил каждый ее пальчик, после соединив скотчем и запястья. Круглыми от ужаса глазами Равенна следила за его действиями, безуспешно пытаясь разглядеть его лицо. Он молчал. Закончив с ее руками, размотал тряпичный сверток, выудив оттуда скальпель. Выгнувшись под ним дугой, Равенна так и не смогла сбросить его с себя. - Шшш, любимая, - успокаивающе прошептал он ей на ухо, нежно погладив ее по щеке затянутой в плотную резиновую перчатку ладонью. В нос ударил знакомый запах мужского парфюма, заставивший девушку забиться под ним с удвоенной силой. – Ты так настойчиво взывала ко мне, что я не смог отказать. Не бойся, в этот раз почти не будет больно. Сомкнув свои длинные, сильные пальцы у нее на шее, он поддел ворот ее блузки скальпелем и стал медленно взрезать невесомую ткань, периодически дотрагиваясь им до ее тонкой, бледной кожи, но лишь тупым краем, без намерения поранить. Поскуливая от животного страха, Равенна могла лишь смаргивать и сглатывать горькие слезы, пока он методично срезал с нее одежду, отрез за отрезом. Ее трясло, температура тела резко подскочила, сердце выбивало в груди нервную, загнанную дробь, в ушах стоял неуемный шум. Сознание грозило покинуть бренную оболочку, но, увы, все еще держало ее на поверхности этого кошмара. Оставив ее обнаженной, гость, будто и сам испытывая муки, отнял от Равенны руки, вонзив скальпель в стену глухим ударом, и запрокинул голову, не сумев удержать в груди тяжелый полувздох-полустон. Просидев так рядом с ней минуту, он оглядел ее с ног до головы и вновь взял в руки скотч. - Хочу слышать тебя, любимая, - хриплый, тихий шепот, казалось, отобрал последние ее силы, вместе с остатками самоконтроля. Послушно закрыв глаза, повинуясь ладони, накрывшей ей веки, мгновением позже Равенна ощутила, как их накрыла липкая повязка. Один виток по вискам и волосам, затем второй и третий – для надежности. Медленно избавляя ее губы от ленты, он причинял боль, но тихо каялся, шепча слова, так невязавшиеся ни с тем, что их связывало, ни с тем, что делал сейчас. Предупреждая попытку закричать, он вонзил скальпель в подлокотник рядом с ее ухом и впился иступленным поцелуем в ее губы, твердо и жестко удерживая в пальцах ее нижнюю челюсть, дабы она не смогла укусить его. Читая ее, как раскрытую книгу, предугадывал каждое движение, преследовал, карал. Зная, что преданный только ей тиран оставит ее в живых, Равенна снова взывала к смерти. Тошнота подступала к горлу, тело, покрытое потом, больше не билось в лихорадке. Глаза не могли видеть обнажившегося насильника, но она продолжала слышать его и чувствовала его на себе и в себе. - Пока смерть не разлучит нас… Хрупкий сосуд рассудка, и без того покрытый многочисленными трещинами и сколами, грозил окончательно разлететься на части. Уплывающее сознание улавливало монотонный и резкий шум, доносившийся откуда-то издалека и неспособный отвлечь на себя все внимание. Миг, положивший конец ее пыткам, сотряс ужасающим грохотом все вокруг и швырнул ее в благодатное забвение.