Шесть плодов инжира

***

Северус не стал аппарировать домой, он вышел на улицу и направился в их парк. Впервые за это время. Лавочка в сирени была занята. Мысли хаотично носились в голове. Снейп не привык действовать необдуманно, это скорее была прерогатива Поттера, но в данный момент он слышал только два слова: «Семь раз». Северус стоял на пустой лужайке, его охватило предвкушение. Уже было совсем угасшая надежда распустила крылья. Два пальца выпустили медный язычок, рука взметнулась вверх, и… Динь, динь, динь, динь, динь, динь, динь… Директор Макгонагалл обернулась на открывшееся окно. Кингсли Шеклбот, идущий к министру, резко остановился в коридоре. Маленькая дочь Гермионы Уизли схватила своего любимого кота в охапку. Северус Снейп открыл глаза в гостиной своего старого дома. Оглянувшись по сторонам, он вычленил брошенную на журнальный столик газету и подошел к ней. С первого листа улыбался он сам на ступеньках у входа в Мунго. Резко развернувшись, Снейп бросился к двери. Неплотно закрытая. Мокрые следы тапочек еще не полностью исчезли с порога. Значит, только ушел. Опоздал. Северус метнулся во двор и, почувствовав родную магию, не задумываясь, переместился по следу. Очутившись на многолюдной улице где-то в маггловском районе, он начал крутиться, выискивая знакомый силуэт. Присев на корточки прямо посреди тротуара, Снейп сжал виски и закрыл глаза. Такое незнакомое, новое для него чувство наполняло до предела. Будь у него время на анализ, он бы сказал, что это паника. — Думай, думай, думай. Кингсли рассказывал. Где его нашли? Где? Где? Тихим шепотом Северус, как мантру, повторял вопросы, пока пожилая женщина не нагнулась к нему. — Мистер, Вам плохо? Может, нужна помощь? Я видела у моста полицейского. Мост. Гарри нашли у моста. Северус вскочил, чуть не опрокинув старушку, и бросился к Вестминстерскому мосту. На набережной, у самой ограды темнел небольшой комочек. Сердце стукнуло с силой молота, и Северус бросился к обессилевшему Поттеру. Он опустился рядом на колени и поднял упавшую на грудь голову. Глаза приоткрылись, и зрачки лихорадочно заметались. Поймав нечеткий образ Снейпа, Гарри по-дурацки улыбнулся и прошептал: — Ты здесь? Значит, я уже умер. Ведь ты никогда бы не стал смотреть на меня с такой… любовью? Нет, я точно умер. Северус впился взглядом в своего родного, любимого, близкого мальчика. Он не верил себе, он думал, что это, как всегда, его сон, где он видит Гарри в иллюзии, созданной воспаленным мозгом. Но так хотелось не просыпаться! Вот он, его муж, только чуть меньше, тоньше, в разбитых очках, с еще по-детски округлым лицом, тонкими пальчиками, впивающимися в отвороты мантии Северуса. Живой… — Живой… Гарри. Живой… Северус притянул к себе худенькое тело с такой силой, что Гарри охнул. Он прижался щекой к щеке, а потом начал целовать впалые щеки, краешки губ, нос, даже разбитые стекла очков, не понимая, почему он не может поцеловать в уголки широко распахнутых глаз, почему не может слизать слезинки, который спускались вдоль носа. Его Гарри не носил очков. Северус отстранил от себя Поттера. Гарри смотрел на него с надеждой и непониманием, все так же хватаясь руками за мантию. — Живой? А тогда почему?.. Почему т... вы здесь? Вы же меня ненавидите. Северус привлек к себе это больное, не верящее в происходящее, начинающее слабо сопротивляться недоумение. — Не говори ерунды, Поттер. Не говори ерунды. Снейп поднялся и взял на руки ослабшего вконец Гарри. Он уже и забыл, что сам только выписался из больницы, но свое счастье готов был нести, ползя на коленях, и потому, стиснув зубы и с силой прижав Поттера к себе, он поспешил скрыться за углом здания, чтобы аппарировать домой. Подняться в спальню сил уже не хватило. Расположив Поттера на диване, Северус отдышался и сходил за зельями. Гарри был в состоянии полубреда. Его слегка знобило, на лбу выступил пот, губы потрескались. Напоив его всем необходимым, Северус с трудом снял с больного мокрую пижаму. В животе завернулся узел. Худенький, с угловатыми коленками, пока еще только зачатками пресса и бицепсов, такой трогательный и беззащитный. Никогда не свойственная Северусу нежность заполнила его, и прежде чем надеть на Поттера свою сорочку, он провел кончиками пальцев от тонких ключиц до пальцев ног, произнося очищающее и чувствуя бархат кожи. Кое-как справившись с процессом переодевания, Северус укрыл Гарри одеялом и сел прямо на пол у дивана. Его глаза пожирали родное лицо. Он не мог насмотреться на любимые изгибы и линии. Над переносицей еще не было той морщинки, а в уголках глаз не собирались букетики из неглубоких черточек. Еще мальчишка, но гордый, волевой, храбрый. Северус не знал, сколько он так просидел, наслаждаясь звуками неглубокого дыхания, видом расширяющихся крыльев носа при вдохе. Он не мог насмотреться на Гарри, не мог поверить, что может запросто погладить его по голове и поцеловать. Живой… Густые ресницы вздрогнули, и на Северуса уставились два изумруда. Испуг, непонимание, надежда, страх. Он вскочил, обхватив свои плечи руками и тормоша плотную ткань на рукавах. — Я... Я... Простите, сэр, — Гарри осмотрел старомодную суконную рубашку, надетую на голое тело, и, поерзав, натянул повыше одеяло. — Я сейчас, я не понимаю, как здесь оказался. Не беспокойтесь, я уйду. Северус и не подумал подниматься с пола, он встал на колени и, не отводя взгляда от глаз Гарри, взял его за руки. — Тише, Гарри, — пальцы вздрогнули, но попытки их убрать не последовало. — Ты прости меня, — рывок. — Я наговорил совсем не то, что надо было, — судорога прошибла через кожу. — Ты приходил не для того, чтобы извиниться… В зеленых глазах плескалась безудержная надежда и... Северус уже привык видеть в своем супруге любовь. Тихую, спокойную, покоряющую. А эта любовь была яркой, сырой, необузданной. Открытая и понятая, как рассказывал Гарри, уже год назад, и только подогреваемая и кипящая без остановки. Вот такого Поттера Снейп не знал. Он резко поднялся и притянул к себе опешившего и слегка напуганного Гарри, поцеловал в потрескавшиеся сухие губы, облизывая их и размягчая, отдавая и беря, наполняя и наполняясь. Гарри охнул и принялся отвечать со всей своей эмоциональностью и пылкостью. Обхватив плечи, зарываясь руками под рубашку, он пытался впитать в себя жилистое и сильное тело Северуса, прижимая его все сильнее. — Живой, живой. Никуда больше не отпущу! Живой…