Шесть плодов инжира

***

Вновь накачанный зельями Поттер был переправлен в спальню. Он спал, засунув одну руку под подушку, а другой крепко держа Северуса. Собственник. Пройдет семь лет, а ничего не изменится. Северус улыбался и смотрел на свое счастье. Каким же идиотом он мог быть. Отказаться от самого лучшего, что может случиться в жизни. Сердце все еще не могло успокоиться и отпустить все горе, которое накопилось после смерти Гарри. Северус резко дернулся, и внутри все сжалось в тугой узел. Он уйдет. Уйдет опять и навсегда. Если верить старухе, то через семь лет, в погожий осенний день Поттер умрет, и не важно, каким способом, но это будет обязательно, ибо его срок определен. Кем определен? Теперь у Северуса было время, чтобы решить этот вопрос. Он смотрел на своего мальчишку, смотрел с жадностью, с желанием, с тоской и… любовью. Северус всегда гордился своей способностью сдерживать эмоции, не показывать окружающим свои слабости, подавлять в себе ненужные, на его взгляд, чувства. Но вот сейчас… Сейчас он плюнул на все внутренние замки и барьеры, плюнул на мышечную память отчужденной маски, плюнул на свой образ холодного и неприступного. Он был просто мужчиной - мужчиной, который влюбился и потерял. И теперь, когда ему предоставился еще один шанс, он собирался использовать его по-полной. И будь что будет. Он попробует жить, не озираясь, отдаваться и отдавать, любить и быть любимым. Гарри зевнул и потянулся. Он резко раскрыл глаза и, не веря, уставился на Северуса. — Это правда… — Это правда. Северус не смог выдержать эмоционального шквала от наивного удивленного взгляда. Он притянул к себе Гарри и впился поцелуем, сразу врываясь языком в открытый рот. Это было слишком. Чувства взрывались в нем непередаваемым фейерверком, сносили мысли в никуда и заставляли мять, прижимать, гладить и сотрясать теплое родное тело. Гарри, не ожидавший такой реакции, обмяк в жадных объятиях. Северус наслаждался каждым его всхлипом и стоном. Поттер откинулся на подушки и начал выгибаться, подставляя шею и грудь под частые и сумасшедшие поцелуи. Северус знал карту этого тела наизусть. Сколько ночей он мысленно проходился по сладким местечкам и целовал самые чувствительные из них. Поттер не изменился. Он все так же скулил, когда Северус вылизывал впадинки у ключиц, которые были сейчас немного глубже. Гарри рычал от танца языка по контуру ореолов сосков, которые были розовее и меньше, но такими же чувствительными. Он поджимал пальцы на ногах, когда Северус покусывал пупок и гладил ягодицы. Хотелось сразу ворваться и доказать, что он знает и может. Но Северус сдерживался, потому что это был первый раз. Тогда, в той реальности, он упустил этот оргазм. Он не стал первым для Гарри. Получил уже разочаровавшегося, наделавшего ошибок и познавшего прелесть секса Поттера. Но сейчас… сейчас у него был шанс показать и увидеть, почувствовать. Северус нежно процеловывал дорожки вокруг содрогающегося колечка, он вылизывал и прикусывал, гладил и проникал. Он помнил, что Гарри не любил наколдованную смазку и решил сделать так, чтобы его мальчик даже не попробовал неприятную для него подготовку. Он призвал из ванной комнаты расслабляющую мазь и стал аккуратно растягивать девственный вход. Чуть дальше и левее, именно там надо было чуть-чуть помассировать, чтобы услышать вскрик, полный страсти и удивления. Впервые. Гарри бился, зарываясь руками в подушки, закусывая повисшую на изголовье рубашку, шипя сквозь намокшую ткань. — Я не могу-у! О, Мерлин! Северу-у-ус… — Сейчас, сейчас, мой хороший. Ты все такой же… нетерпеливый. Гарри не обратил внимания на оговорку Снейпа и подался бедрами вперед. Северус, который уже успел стянуть с себя халат и белье, смазал до боли напряженный член, поднял ноги Гарри на свои плечи и медленно начал входить. Поттер затих и зажмурился. Его губы тряслись от напряжения, а по вискам катились капельки пота. Перед глазами Северуса пронеслись картинки их первого раза. Напившийся для храбрости Поттер, и сдавшийся под его натиском Снейп, который впервые в жизни был снизу. И это было больно. И радости от процесса он тогда не получил. Нет, для своего Гарри хотелось только лучшего. Медленно, нежно, замирая и слегка отстраняясь вправо, чтобы задеть центр удовольствия, чтобы увидеть в распахнувшихся глазах смесь боли и восторга, чтобы заставить его шептать свое имя и наслаждаться каждым толчком, чтобы любить. Гарри не отрывал взгляд от почерневших глаз Северуса. Он стонал и закусывал губы. Снейп не успел и нескольких раз провести ладонью по члену Поттера, как тот изогнулся дугой и кончил. Все тело Гарри сковала судорога, крепко сжимая Северуса внутри и доводя его до пика. Чуть позже, когда они пришли в себя и вдоволь нацеловались, Поттер, сбиваясь, рассказывал, как он дошел до жизни такой, влюбившись в своего профессора, а Снейп смотрел на него, ничего не слыша, и только шептал про себя: — Живой, мой, больше никогда не оставлю, никогда не будешь один…