misfits

ДЕНЬ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ (ЧАСТЬ ВТОРАЯ) — ИЗАБЕЛА

— ...Изабела. Я сделала резкий вдох, закрыв глаза. Я попыталась уложить у себя в голове всю информацию, которую узнала менее чем за тридцать минут. Майкл убил кое-кого. Он убил девушку. Имя этой девушки тоже Изабела. Изабела является причиной, по которой Калум находится в психиатрической больнице. Всего этого было слишком много и вскоре у меня разболелась голова. В тот момент мне не хотелось находиться в этой комнате, среди этих людей, и, если честно, на самом деле, это учреждение — последнее место, в котором я когда-либо хотела иметь шанс находиться. Мне не особо хотелось знать, что произошло после того, как Майкл рассказал нам подобного рода новости. Майкл был явно расстроен тем, что он убил кого-то, насколько бы изощрённо это не звучало, но я не думаю, что это хоть на секунду смутило Калума. На его лице не был ни единой эмоции, и он всё ещё тупо смотрел в пол. Его ладони сжались в кулаки, а челюсти злостно сжались. Я даже не была уверена, был ли он расстроен этим фактом, — давайте смотреть правде в глаза, он наверняка всё же был расстроен — но я думаю, что из него выходило больше гнева, нежели других человеческих чувств. Ради Бога, да он только что узнал, что его друг убил его другого друга… а, может, девушку? Всё, что я знала, так это то, что Калум любил Изабелу. Как девушку, или как друга — не имеет значения. И он попросту не мог пройти мимо того факта, что Майкл убил её, преднамеренно или нет. — Калум… — начала говорить я так тихо, что едва могла слышать саму себя. Но он вовсе не слушал меня. Я и не рассчитывала на то, что он вообще станет слушать меня. Я лишь пыталась его успокоить; может быть, услышав мой голос, ему было бы легче выбраться из своего своеобразного транса. Стеф однажды сказала мне, что я «спасаю его гораздо больше, чем сама могу себе это представить», так что попытаться вернуть его обратно на Землю вовсе никому не навредило бы. Менее чем через минуту после того, как Майкл объявил, кого он убил, Калум уже был на ногах. Вскоре он оказался в противоположной части комнаты, и никто не собирался его останавливать. Даже Шей, которая была единственной взрослой в этой чёртовой комнате. В мгновение ока Калум схватил Майкла за воротник рубашки и прижал его к стене. Звук от того, как тело парня прикоснулось к стене, эхом разнесся по комнате, после чего в пустом помещении послышалось еще больше вздохов и перешёптываний. — Ты, чёрт бы тебя побрал, убил мою девушку, — сказал Калум сквозь стиснутые зубы, и его лицо покраснело от гнева. Он ещё сильнее прижал Майкла к стене, в то время как тот пытался заставить Калума остановиться. Он буквально умолял парня отпустить его: — Калум, Калум, пожалуйста, прекрати, пожалуйста, послушай меня. — Это всё было напрасно, потому что Калум не собирался ничего слушать. — Она была для меня всем, и ты, чёрт возьми, так просто убил её! — кричал Калум в агонии, и я едва могла нормально на него смотреть. Для меня это было слишком много, чтобы вынести. Наблюдая за Калумом в таком состоянии, и наблюдая за тем, как доктора ломятся в комнату и пытаются оттащить его от Майкла, я сама не могла ничего сделать. Независимо от того, как сильно старались доктора, им не удавалось отлепить Калума от Майкла. Майкл также не мог самостоятельно высвободиться из рук Калума. Все попытки в итоге оказывались бесполезными. — Калум... — снова прошептал Майкл; его лицо было испуганным, а глаза красными. Он был напуган, я с уверенностью могла это сказать. Всем было страшно; никто раньше никогда не видел Калума в столь обозлённом состоянии. Доктора отчаянно пытались вытащить нас из наших стульев, только чтоб нам не пришлось наблюдать за происходящим. Но независимо от того, сколько сильно мы не хотели наблюдать за тем, как разворачивается эта вся ситуация, мы то же время не желали вставать из своих мест и покидать помещение. — Меня не волнует то, что ты, чёрт возьми, должен сказать, Майкл, — бросил Калум. — Ты убил её. И, может быть, из нас двоих здесь убийца ты, но прямо сейчас мысли об скором убийстве посещают меня, и они все касаются тебя. И после этого, Майкл получил прямой удар в челюсть. Я не думаю, что хоть кто-то на самом деле осознал то, что произошло в первую очередь. Прошло некоторое время, но, увидев как Майкл осторожно держится за свою челюсть, а также вскинутый в воздух кулак Калума, всё стало довольно очевидным. В комнате было невероятно тихо, никто даже не решался вздохнуть полной грудью. Калум больше не прижимал Майкла к стене, и таким образом тот отошёл от него подальше. Доктор увёл его прочь, и это случилось так быстро, что я едва поняла, что внезапно его не оказалось рядом. После этого Калум остался один, по-прежнему стоя лицом к стене. В течение нескольких секунд он ходил взад и вперёд по комнате, и на его лице всё так же присутствовал гнев. Он сжал свою уже и так повреждённую ладонь в кулак и замахнулся на стену, крича что-то неразборчивое. Момент соприкосновения его руки и стены имел характерный звук, который услышали все. Он хмыкнул, как только его кулак врезался в стену, и я клянусь, он, вероятно, только что сделал там вмятину. Как только он ударил кулаком по стене и начал тяжело дышать, миллион вещей, вероятно, в один момент навалились на него. Это было слишком много для Калума, чтобы он мог справиться со своим гневом и грустью, я думаю. И поэтому он сломался, печаль, которую он так старательно прятал внутри, наконец, взяла над ним верх. Он расслабился и буквально упал на пол, и я не могла поверить в то, что парень, который кипел гневом всего минуту назад, теперь плакал, свернувшись в клубок на полу комнаты в психиатрической лечебнице. Я никогда раньше не видела, как плачет Калум, и я даже сказала себе, что никогда не хочу увидеть, как он плачет. Видеть его в таком состоянии оказалось для меня невероятно грустным, даже душераздирающим. Я просто сидела на стуле и наблюдала за тем, как он заливается слезами; мои конечности начали болеть, и создавалось впечатление, будто я не могла двигаться. Мне очень сильно хотелось сделать что-то; он был именно тем парнем, который всегда утешал меня, если только мне приходилось проходить через какие-то трудности в больнице, и на этот раз мне хотелось сделать что-то для него. Хотя я не могла найти в себе мужества, чтобы сдвинуться с места. Я вышла из этого своеобразного транса, как только почувствовала чье-то прикосновение на моём плече. Это был Шей, которая смотрела на меня сверху вниз с того места, где она стояла. Она ничего не сказала; она лишь грустно мне улыбнулась, и слегка кивнула головой. Но я точно знала, что она пытается мне сказать. Так что я медленно встала со стула, и подошла к рыдающему на полу парню. Я села рядом с ним, пока точно не зная, как его успокоить. Обычно перед другими стояла задача по успокоению меня, потому что успокаивание людей вовсе не было одной из моих сильных сторон. Я не была уверена, что он, находясь в столь неустойчивом состоянии, осознавал, что я была рядом с ним, так что я просто положила руку ему на спину, давая ему понять, что я всё же была рядом. Он быстро на меня посмотрел, а затем так же быстро отвёл свой взгляд. Калум всхлипнул, и подвинулся немного ближе ко мне, сокращая расстояние между нашими телами. Тем или иным образом, спустя несколько минут, Калум уже склонил свою голову мне на плечо, по-прежнему не переставая плакать. Я изо всех сил старалась его утешить, помочь ему успокоиться. Я обняла его за талию и притянула ближе к себе, позволяя ему плакать в рукав моей рубашки и играть с кончиками моих пальцев. Я шептала что-то вроде «Я здесь, я с тобой». Мне не хотелось говорить что-то вроде «Всё нормально», или «Всё будет хорошо», потому что я не знала, будет ли всё на самом деле хорошо. Я не хотела лгать ему. Мне казалось, что мы просидели на полу комнаты целую вечность, и всё это время Калум всем своим телом тесно прижимался ко мне. Он перестал обильно плакать спустя некоторое время, но я знала, что он всё ещё плачет. А ещё спустя некоторое время, он лишь негромко посапывал. К тому времени, все остальные покинули комнату, и мы остались наедине. — Спасибо, — прохрипел он так тихо, что я едва могла разобрать, что он сказал. Его слова волной дрожи прокатились по всему моему телу, что заставило мурашек появиться на моей коже. — За что? — прошептала я, переплетая мои пальцы с его. — За то, что осталась со мной, — пробормотал он, поднимая голову с моего плеча. — Я облажался. — Ты не облажался, — сказала я, глядя прямо в его тёплые, карие глаза, которые до сих пор блестели от слёз. — Ты не облажался, — повторила я. — Облажался. — Я слегка покачала головой. — Я не в порядке, я только продолжаю создавать проблемы. — Всё нормально, Калум, всё нормально. Я не знаю, будет ли всё так хорошо в будущем, но прямо сейчас всё нормально, мы в порядке. Ему было нечего на это ответить. И я на самом деле не думаю, что он стал бы что-то отвечать. Я даже не была совсем уверена, что именно имела в виду, и почему эти слова в первую очередь так просто вылетели из моего рта. — Я просто очень сильно по ней скучаю, — пробормотал он, спустя некоторое время нагнетающего молчания, снова положив голову мне на плечо. Я кивнула головой, пока не поняла, что он не мог меня видеть из своего текущего расположения. — Я знаю, что скучаешь. — С этими словами я оставила быстрый поцелуй у него на лбу, после чего он посмотрел на меня по-прежнему наполненными слезами глазами. Безусловно удивившись моим маленьким действиям. — Я здесь, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я рядом. — Вики, причиной, по которой я заговорил с тобой в первую очередь, стало то, что я думал, что ты — это она. Я думал, что ты — это она, и я думал, что она вернулась. Было очень глупо с моей стороны считать тебя призраком, но ты была невероятно на неё похожа. А потом, когда я на самом деле познакомился с тобой, я был так озадачен. Потому что ты действовала точно так же, как она, и сходство между вами было поразительным. И сейчас я чувствую себя последней сволочью, потому что теперь ты знаешь, что она мертва, и я проговорился тебе о том, как сильно ты напоминаешь мне о ней, и теперь ты наверняка думаешь, что просто стала какой-то заменой для моей мёртвой девушки, — быстро протараторил он. Я сглотнула, задумавшись. — Тише, я так не думаю. Пожалуйста. После всего того, через что тебе пришлось пройти, я не хочу, чтобы ты так считал, Калум. Он повернулся ко мне, кивая головой. Его тёплое дыхание щекотало мою кожу, заставляя дрожать. — Мне очень жаль, Калум, — в конце концов сказала я, потому что я чувствовала жалость по отношению к нему. — Не стоит извиняться, это не твоя вина, — пробормотал он, прислоняясь губами к моей коже, которая не была скрыта под футболкой. — Да, но я не могу ничего сделать с тем чувством жалости, которое я испытываю к тебе, —призналась я, слегка пожав плечами. Над нами нависло молчание. Момент тишины длился довольно долго. Но это была удобная тишина. Тишина, которая успокаивала, тишина, которую можно было вынести. — Ей на самом деле удавалось держать меня среди живых. Но существует также и тот факт, что из-за неё я чуть не умер. И больше всего меня волнует то, что человек, который убил её, в настоящее время находится в той же психиатрической больнице, что и я, и если бы он не стал её убивать, ни одного из нас, вероятно, здесь бы не было. Я выдохнула. — Это безумие, не так ли? — спросила я, но это прозвучало скорее как утверждение, нежели как вопрос. Он поднял свою голову с моего плеча, достаточно медленно, чтобы он мог оставить лёгкий поцелуй на моём лице. После этого он прямо на меня посмотрел, слегка улыбнувшись. — Жизнь — запутанная паутина, не так ли?