misfits

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТЫЙ — ЧУВСТВА

Даже на следующий день я была всё ещё в недоумении от слов Калума, который сказал мне нарваться на проблемы в ближайшие 24 часа или менее. До сих пор у меня ещё ни разу не было никаких проблем с персоналом больницы; мне удалось выйти сухой из воды даже тогда, когда мне казалось, что это невозможно. Стеф сказала, что я должна это сделать, но ведь это означает, что мне придётся провести какое-то время с Калумом наедине. В любой другой день это было бы здорово и я с удовольствием пошла бы на столь рискованный поступок, но прямо сейчас всё наверняка будет неловко и, честно говоря, ужасно. Я также не понимала, почему он в конце сказал, что любит меня. Я думала, что своими словами он дал понять, что вовсе не любит меня, но, возможно, я совершенно неправильно его поняла. Тогда он просто застал меня врасплох, потому что, как мне казалось, парни не должны говорить о своих чувствах тем, кого любят, таким образом. Может быть, это всё было лишь в моей голове, может быть, я застряла в мире банальности и клише, и была не в состоянии понять, что в жизни всё происходит совершенно по-другому. И до недавнего времени я не знала, что романический момент, когда кто-то говорит, что любит тебя, может включать дерзость и подмигивания со стороны того, кто это говорит. Депрессия медленно, но уверенно брала надо мной верх. Я пыталась быть счастливой, я пыталась смеяться и улыбаться, когда Стеф разговаривала со мной, но ничего не получалось. Мне не стоило ожидать от себя, что я смогу быть счастливой, потому что у меня была депрессия, и я научилась жить с этим. Но всё было плохо, и каждую минуту мне хотелось плакать и прятаться в своей комнате, которая даже не была моей комнатой на самом деле. Я была вынуждена признать это — печаль будто полностью наполнила мои лёгкие и каждый день для меня был пыткой, но я не могла перестать дышать.

***

Я пришла в столовую перед завтраком и Майкл уже был там. Я была рада, потому что, может, он мог бы посоветоваться со мной обо всей этой ситуации с «нарваться на проблемы». У меня даже не осталось много времени, чтобы сделать это, потому что Калум пообещал мне всего лишь 24 часа или менее. Я села рядом с Майклом, и он снова протянул мне руку, которую я с удовольствием взяла в свою. Он улыбнулся мне, и я заставила себя улыбнуться в ответ. Он было открыл рот, чтобы заговорить со мной, когда я перебила его. — Э-э, Майкл? Ты знаешь хоть какой-то способ, чтобы нажить себе проблем всего за 20 минут? Он удивлённо приподнял бровь, подперев голову рукой. — Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался он. Я прикусила нижнюю губу, заправляя прядь волос за ухо. Он поднял вверх свою свободную руку, показывая, что всё нормально. — Не бери в голову, всё нормально… хм, я помогу тебе. Сейчас в этом помещении десятки сотрудников больницы, и даже несмотря на то, что половине из них глубоко наплевать, нарушим ли мы правило, запрещающее прикасаться друг к другу, но хотя бы один из них да и отреагирует. Так что ты можешь встать и специально сделать вид, что держишь меня за руку, или можешь обнять меня, или ты можешь запеть свою любимую песню во весь голос, или, может, попробуем все три варианта одновременно? — усмехнулся Майкл, проводя рукой по волосам. Я кивнула, потянув его за собой, когда я встала. Все смотрели на нас странными взглядами: люди за нашим столом, люди за другими столами, доктора и медсёстры. Затем я обняла Майкла, ни с того ни с сего. А потом я тихо начала напевать песню Green Day. Своим плечом я могла чувствовать, как смеялся Майкл. Он пытался смеяться как можно тише, но у него это вообще не получалось. В итоге он просто продолжил смеяться; очевидно, моё ужасное исполнение песни «Basket Case» показалось ему очень забавным. Майкл был прав, этого было достаточно, чтобы персонал больницы начал уделять нам должное внимание. Некоторые подбежали и набросились на нас, увлекая нас друг от друга, в то время как мы оба продолжали хихикать. Впервые за долгое время настал тот момент, когда мне не пришлось подделывать свой смех, и это было прекрасно. Для меня всё выглядело так, будто я пытаюсь надрать задницу своей депрессии. Вики — 1, Депрессия — 0. Какой-то доктор оттащил меня прочь от Майкла, и буквально вытащил меня из помещения, в то время как Майкл отчаянно пытался дотянуться до меня. Он все ещё смеялся, даже после того, как меня вытащили из комнаты. Оглядываясь назад, я могу сказать, что это было не так уж и смешно, но для двух подростков, страдающих от депрессии, вся эта ситуация казалась чертовски забавной. Достаточно скоро, я оказалась в комнате для наказаний. В огромной комнате с белыми стенами и потолком. Воспоминания, которые у меня связаны с этой комнатой, были и хорошими и плохими. Я не думала, что возвращение сюда сможет оказать на меня такое давление. Доктор практически затолкал меня в эту комнату, в то время как я хмурилась и всё время ругалась себе под нос. Достаточно странно, но в отличие от последнего раза, когда мне довелось здесь побывать, в этой комнате не было ни единого психотерапевта. Если верить словам Джимми, который попал в какие-то неприятности незадолго после меня, то они больше не практикуют тот вид наказания, который включает в себя пребывание в этой комнате с доктором. По всей видимости, тебе стоило успокоиться и выпустить наружу свои чувства, потому что была причина, из-за которой ты сделал что-то запрещённое, и соответственно получил за это наказание. Так что всё выглядело так, будто теперь ты можешь делать что угодно, от крика на всю глотку к кульбитам через всю комнату. И, возможно, это было именно то, чего хотел Калум. Правда, здесь не было ни единого доктора; но здесь совершенно точно был Калум. Он сидел в другой стороне комнаты, с блокнотом на коленях. Он посмотрел на меня, как только я вошла, и практически незаметная улыбка появилась на его лице. — Ты пришла, — сказал он тихо, будто вовсе не ожидал, что я могу прийти. И мне кажется, что существовал кое-какой шанс того, что я вообще могла бы не появиться здесь. Я просто кивнула, глядя на свои ноги. Я не знала, что делать, поэтому просто села рядом с ним. Не совсем рядом с ним, но для меня это было достаточно близко. — Итак, хм… — начал говорить Калум, прежде чем дверь снова открылась, и туда затолкали кого-то ещё. — Майки! — закричала я, когда он потрепал свои волосы и пожал плечами. Я, как бы, полагала, что вскоре он тоже окажется здесь, — ведь он попал в неприятности вместе со мной. И это ничего не должно значить для Калума, в любом случае; он просто сказал мне нарваться на проблемы, что я и сделала, и он ничего не упоминал о том, что кто-то другой может нас отвлекать от чего-то. Если он просто хотел, чтобы мы оказались здесь наедине, ему следовало говорить об этом немного подробнее. Майкл начал смеяться, а потом он сказал: — Ничего себе, Вики, не ожидал увидеть тебя здесь! Я засмеялась вместе с ним, и сказала: — Могу сказать то же самое о тебе! — Господи, — начал он, — это было невероятно. Невероятно, говорю тебе. А потом он ещё некоторое время смеялся, и вскоре сел рядом со мной. Пару мгновений всё было слишком тихо, и довольно скоро нарастающее напряжение стало невыносимым. Калум пытался задушить Майкла одним своим взглядом, в то время, как сам Майкл безразлично осматривал комнату, то и дело, будто случайно, задевая своей рукой мою. — Итак, — произнесла я, прижимая колени к своей груди. Я переводила взгляд с одного парня к другому, и они ничего не говорили. Это было ужасно неловко для меня, застрять между двумя парнями, которые, по меньшей мере, презирали друг друга на данный момент. — Зачем ты привела его сюда, Вики? — произнёс Калум, и его слова прозвучали так, будто он сказал их сквозь стиснутые зубы. Конечно, он был зол. Зол на меня, потому что думал, что я намеренно привела Майкла с собой. — Я не могу ничего сделать с тем, что он постоянно пытается нарваться на проблемы, Калум, —просто сказала я, после чего сжала губы в тонкую полоску. Калум ничего на это не сказал. Я была рада. Напряжённость снова начала стремительно возрастать, и мне больше ничего не хотелось, кроме как покинуть эту комнату. Я начала мысленно проклинать себя, ведь сама поспособствовала тому, чтобы несмотря ни на что оказаться здесь. — Итак, Калум, — сказал Майкл, и я уже знала, что ни к чему хорошему это не приведёт. Иногда сарказм Майкла мог немного — а зачастую очень даже много — выходить из под контроля. — Когда ты собираешься взять свои яйца в свой мизерный кулачок и как следует извиниться перед Вики? Просто интересно, потому что в последнее время она была немного расстроена, а я ненавижу видеть её расстроенной, и, к тому же, потом ты начал вести себя как малолетний придурок из-за этого, что расстроило её ещё больше. Калум молчал, слегка сжав руку в кулак. Майкл откашлялся. Я слегка пошевелилась. — Тебе никогда не приходило в голову, что, может быть, это всё было для того, чтобы я мог извиниться перед ней? А тебе было просто жизненно необходимо заявиться сюда и всё испортить, не так ли? Я не смотрела ни на одного из них, я просто устремила свой взгляд вперёд и отчаянно пыталась не обращать на всё это никакого внимания. Но это не очень хорошо работало. — Причина, по которой я сейчас здесь, кроется в том, что я всего лишь помогал ей, Калум, — сказал Майкл, и я буквально могла слышать насмешку в его голосе. Майкл и Калум были совершенно не похожи друг на друга; Калум был зол, точно также был зол и Майкл, но злость Майкл выражалась в его дерзости и отменном сарказме. — Если бы не я, её тоже здесь бы не было. — Это враньё, — усмехнулся Калум, — она прекрасно смогла бы справиться с этим без чьей-либо помощи. Но тебе просто захотелось прийти, так чтобы у меня не было даже возможности извиниться перед ней. — Зачем мне это делать? Чтобы разрушить ваши отношения? Да ни за что, мне всегда казалось, что вы, ребята, были симпатичной парой. — К этому моменту моя голова была крепко зажата между моими коленями. — Ты просто пытаешься придумать тупую отмазку, чтобы прикрыть свою задницу, Майкл, и это не работает. Сейчас это может видеть каждый. Майкл просто издал низкий смешок. — Видеть что? — Единственная причина, по которой тебе захотелось здесь оказаться и помешать мне как следует перед ней извиниться, состоит в том, что ты любишь Вики, и ты просто хочешь увести её от меня, я, чёрт возьми, всё уже понял. И мне следовало бы понять это ещё в первый день, как только твоя нога переступила порог больницы. После этих слов Калума моя голова буквально взмыла вверх. Мои глаза расширились от удивления, когда мой взгляд снова и снова перебегал от Калума к Майклу и обратно. Конечно, Майкл не был влюблён в меня. Он любил Кэт. Калум просто пытался выставить всё таким образом, чтобы сделать во всём виноватым Майкла, и чтобы я вскоре после этого перестала с ним разговаривать, потому что сам Калум слишком сильно ревновал и ничего не мог с этим поделать. И я ненавидела этого Калума, это был не тот Калум, в которого я была влюблена. Я на самом деле не думала, что Майкл может быть влюблён в меня. Кроме того момента, когда он пытался подкатить ко мне в первый день, как он оказался здесь, больше не было никаких признаков того, что Майкл может быть влюблён в меня. Конечно, мы время от времени держались за руки и вели себя так, будто знаем друг друга много лет. Но я была практически уверена, что он не любит меня. — Я не люблю её, Калум, ты что, совсем с ума сошёл? Она любит тебя, я и бы никогда не смог ей так воспользоваться, — любить её тогда, когда она беззащитна и влюблена в человека, который, хочу сказать, относиться к ней совсем неподобающе в данный момент, — сказал Майкл, и я отчётливо могла слышать гнев в его голосе. Я ненавидела это. Они ссорились из-за меня, будто меня вовсе не было в этот момент вместе с ними в одной комнате. Это заставило меня чувствовать себя незначительной и никому не нужной. — Да ради Бога… — начал Калум, пока я не прервала их обоих. — Боже мой, да остановитесь уже! Чёрт возьми, я ведь сижу прямо здесь! — закричала я, чувствуя, как на моих глазах начинают выступать слёзы. Это была всего лишь я. Я всегда плакала, даже в самых глупых ситуациях. Я снова зажала свою голову между колен, вообще не желая здесь больше оставаться. Они оба замолчали и спустя некоторое время я почувствовала, как кто-то положил руку мне на спину, но я не имела понятия, который из них это сделал. И мне было плевать на это. Вскоре я узнала, что это был Майкл, потому что этот новый Калум, казалось, относился к тому типу парней, которые ни за что не стали бы этого делать. Я ненавидела то, как вёл себя Калум. Это заставило меня поставить под вопрос всё, что я когда-либо говорила ему. Калум мог пытаться показаться мне сильным или независимым, я была не совсем уверена, что он пытался мне доказать. И мне это не нравилось. Я хотела вернуть обратно моего Калума. Того, который смеялся над моими глупыми шутками, который рисовал цветы на моих искалеченных запястьях, который держал меня за мизинец и который никогда не заполнял мною пустоту от утраты своей бывшей девушки. Мысль об этом только что лишь заставила меня хотеть заплакать ещё сильнее. Кто-то слева от меня похлопал меня по плечу. Я чуть-чуть подняла голову вверх, и увидела Калума. Я не стала возвращаться в прежнее положение, решив подождать и услышать то, что он хотел мне сказать. — Извини, — произнёс он; его голос готов был вот-вот сорваться, — за всё. Я молчала, потирая глаза. А потом я резко подняла голову вверх, глядя ему прямо в глаза. — Одного «извини» явно недостаточно, чтобы компенсировать всё это, — сказала я, и это было правдой. «Извини» не будет достаточно даже если он скажет это миллион раз. Возможно «извини» хватило бы для того, чтобы я простила его за его бывшую девушку, но после того, как он начал вести себя из-за этого по отношению ко мне, оно того не стоило. Калум всхлипнул. А потом он встал и ушёл. Вскоре я поняла, что у двери как раз стоял его психотерапевт, который был готов увести Калума отсюда. Очевидно, он провёл здесь достаточно времени, чтобы вынести себе урок за то, что он сделал и больше такого не повторять. Я потёрла свои глаза немного сильнее и выдохнула. Рука Майкла всё ещё была на моей спине, слегка похлопывая по ней. — Эй, ты в порядке? — спросил Майкл, и его голос невероятно спокойным. — Мне очень жаль, что всё это произошло. — Всё нормально, — ответила я, пожимая плечами. Он вдруг потянул меня за край футболки, что означало, как мне показалось, что он хочет, чтобы я подвинулась к нему ближе. Я так и делала, после чего положила голову ему на плечо. — Вики, ты понимаешь, что в этой комнате наверняка есть камеры? — Майкл негромко усмехнулся. — Ты действительно так думаешь? — вслух задалась вопросом я, осматривая комнату на предмет наличия каких-то подозрительных объектов, свисающих с потолка. — Да, — начал он, — я имею в виду, что нам не следует ожидать, что они смогут оставить нас здесь одних и без присмотра. — Верно, они ведь не хотят, чтобы похотливые подростки устроили здесь оргию. Он засмеялся с моей фразы, нежно ударив меня по руке. Я вдруг неловко передвинулась, поднимая голову с плеча Майкла, и посмотрела на него. — Так это правда? — спросила я, после чего он посмотрел на меня растерянным взглядом. — Ну, знаешь, в-всё это… то, что сказал Калум, — я запнулась, чувствуя себя неловко, хотя я ведь даже ещё не задала тот самый вопрос. Он улыбнулся, опустив свой взгляд в пол. — А ты хочешь, чтобы это было правдой? Теперь настала моя очередь быть его по руке. — Нет, а сейчас серьёзно. — Я немного повернула голову в сторону. — Нет, я имею в виду, мне так не кажется, — сказал Майкл, потом понял, что он всё же сказал, и покачал головой. — Я-я имею в виду, да, когда я увидел тебя в мой первый день здесь, ты, вроде как, понравилась мне, но это было до того, как я на самом деле узнал тебя, а потом я встретил Калума и, да… И тогда я встретил Кэт, и ты всё знаешь об этой истории, и я люблю её, очень сильно, если честно, но на самом-то деле она меня не любит, потому что мне кажется, она боится меня… И ты любишь Калума, но ты чувствуешь будто тобой он решил заполнить пустое место в своей жизни, после смерти Из, и сейчас он ведёт себя как настоящий придурок, извини за это, и, кстати говоря, сейчас я чувствую себя очень виноватым… Но я не знаю, мне на самом деле нравится держать тебя за руку, и ты действительно очень красивая, хотя ты сама этого не понимаешь, и ты всегда вздыхаешь и несмотря на то, что я ненавижу это, я ненавижу это, потому что это мило, и я думаю, что люблю тебя, но я не совсем уверен, по-дружески это или нет, — бессвязно произнёс Майкл, постоянно кусая свою нижнюю губу. Я не знала, что на это ответить. Я ненавидела себя, Майкл только что сказал мне всё это, и это показалось мне правдивым и невероятно очаровательным, а я сидела и не знала, что ему ответить. Нравился ли мне Майкл? Да, мне нравился Майкл. Он был забавным и милым, и он делал меня счастливой. Но любила ли я Майкла? Нет, я любил Калума. Но в то же время я не любила Калума, по крайней мере, не сейчас. — Извини, — сказал Майкл, вероятно, понимая, что только что вылетело у него изо рта. — Я-я сожалею, — повторил он. — Нет, всё нормально, — ответила я, слегка улыбнувшись ему. — Эй, сидя здесь прямо сейчас, я осознал очень многое. Всего за десять минут. На самом деле, ты, вроде как, нравишься мне, и я не совсем уверен, откуда взялось это чувство, но оно есть. Может, оно было всегда, а я был слишком слеп, чтобы понять это. И я не знаю, что с этим делать, потому что, ну, всё стало предельно сложно и, что я, чёрт возьми, говорю… — Майкл, — сказала я. — Да? — Заткнись. Он усмехнулся, проводя рукой по своим уже и без того взлохмаченным волосам. — Эй, Вики? Ты помнишь, что я говорил тебе о камерах? Тебе удалось заметить хотя бы одну? Я оглянулась ещё раз, прежде чем повернуться к нему. — Хм, не-а. — Хорошо. А потом он обхватил моё лицо своими руками и поцеловал меня. Это длилось всего несколько секунд, прежде чем он понял, что сделал, и обнял меня, искренне извиняясь. Я просто смеялась над ним, потому что он был милым. И я сказала ему, что всё нормально, после чего он поблагодарил Бога, а затем просто держал мою руку всё оставшееся время, которое нам пришлось провести вместе в этой комнате.