misfits

ДЕНЬ ТРИДЦАТЫЙ — ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

Сегодняшний день должен был стать моим последним официальным днём, проведённым с этих стенах. Доктор Халверстайн сказал, что меня выпишут в течение недели, и, конечно же, это случилось спустя два дня. Не то, чтобы наконец выбраться из этого унылого места было для меня плохим событием. Я теперь смогу играть на гитаре, когда захочу, слушать музыку, какую только пожелаю, и смогу наконец-то посмотреть все выпуски телешоу, которые пропустила за этот месяц. Я снова смогу пользоваться телефоном (именно это меня больше всего расстраивало — месяц без мобильного телефона равен месяцу пыток для меня), и я смогу гулять на улице столько, сколько захочу (но вряд ли я на самом деле захочу погулять). Мой последний день также с уверенностью можно считать одним из худших. Мне казалось, что я безостановочно болтаю весь день, постоянно разговаривая не с одним доктором, как обычно, а со многими специалистами. После всего этого мне пришлось начать собирать вещи. Это казалось мне странным — складывать всё, что я собой привезла, обратно в сумку. Меня это расстраивало, на потом я поняла, что я возвращаюсь домой, и большинство людей здесь готовы были заплатить тысячу долларов, только чтобы оказаться на моём месте. После того, как я собралась, мы со Стеф пошли завтракать, и, очевидно, что это был мой последний завтрак в этих стенах. Все были там; даже Кэт была там. Она сидела рядом с Майклом, как обычно, и вместо короны на её голове, она была на голове Майкла. Между Калумом и Майклом одиноко стоял пустой стул, куда я и решила присесть. Майкл улыбнулся мне, когда я сказала ему, что мне нравится его корона. — Я украл её у Кэт, но только ей не говори, — прошептал он, и я просто рассмеялась, потому что Кэт сидела рядом с ним. Кто-то рядом со мной сжал мою руку, и я улыбнулась, глядя на него. — Привет, — сказал Калум; его рука все ещё слегка сжимала моё запястье. — Привет, — сказала я, и он собирался ответить, но Джимми перебил его. — Твой последний день, Вики? — спросил он, улыбаясь мне. — Мои поздравления. — Спасибо, — сказала я, заправляя прядь волос за ухо. К настоящему времени все знали, что меня скоро выписывают, и я уже получала поздравления по этому поводу. Мне казалось, будто все они завидуют мне, потому что именно они хотели бы быть освобождёнными, а не какая-то девушка, которая находилась в больнице всего месяц, нарушила неимоверное количество правил и запретов и создала больше драматизма, чем кто-либо мог бы себе представить. — Мне казалось, что тебя выписывают через неделю или около того, — смущённо сказала Кэт. — Нет, — пожала плечами я, — уже завтра. — Так, технически это не твой последний день, — сказала Кэт, и ей даже не пришлось смотреть на Джимми, потому что все мы и так знали, что эти слова предназначались именно ему. — Хорошо, последний полный день, считай как хочешь, — закатил глаза Джимми. — Я просто пытался быть милым и поздравить Вики, потому что я очень рад за неё. — Без тебя будет так скучно, — пожаловалась Стеф, занимая своё место за столом. — В самом деле? — спросила я, потому что не похоже, чтобы я была причиной того, что в больнице не было скучно. На самом деле, в больнице никогда не было скучно; казалось, всегда случалось что-то захватывающее. — Да, так и будет, — согласился Джимми, и все остальные просто кивнули. Я просто рассмеялась, потому что не знала, что на это ответить. Калум снова сжал моё запястье, и он улыбнулся мне своей самой заразительной улыбкой. — Мы должны устроить вечеринку, — внезапно сказала Кэт, — прощальную вечеринку. — Вам не нужно устраивать вечеринку только потому, что меня выписывают из больницы, — сказала я, потому что это было правдой. Во всяком случае, было бы неразумно закатывать вечеринку в психиатрической лечебнице. — Мы должны, — произнёс Калум, заговорив впервые за всё утро. — И, к тому же, твой день рождения всего через пять дней, так что это не будет похоже только на прощальную вечеринку, — улыбнулся он. — Вот видишь, — сказала Кэт, указывая на Калума, — хоть кто-то здесь на самом деле понимает меня. — Они устроили вечеринку в честь моего дня рождения здесь, — проворчала Стеф. — Это было отстойно. — Всё было не так уж плохо, — подметил Калум, пожав плечами. — Хватит врать, это было отстойно. — Ладно, да, это было отстойно, — признался Калум, смеясь. — Спасибо, — сказала Стеф, наконец, немного посмеиваясь над своей вечеринкой в честь дня рождения. — Меня не волнует, насколько ужасными вы считаете вечеринки в этом месте, и я в любом случае собираюсь устроить вечеринку для тебя, — Кэт подняла брови, и я улыбнулась. — Я найду способ, чтобы раздобыть торт. Майкл, который тщательно пережёвывал свои кукурузные хлопья с молоком рядом со мной, и который явно не обращал внимания на разговор, резко повернул голову к Кэт. — Что? — произнёс он с полным ртом. — Торт, — просто ответила она. — Что насчёт торта? — Я собираюсь попробовать раздобыть его. Майкл начал буквально сходить с ума по тому поводу, что собирается сделать Кэт, безостановочно бормоча что-то вроде: «О, Боже мой, она собирается достать для нас торт!» и «Она достанет для нас торт, разве ты не любишь её? Я люблю её!». И это продолжалось на протяжение пяти минут. — Могу ли я уже вернуть свою корону? — спросила Кэт, после того, как Майкл перестал приставать к ней из-за этого торта. — Достану я тебе этот торт. — Ага, — произнёс Майкл, — не бывать такому. Он поправил корону на своей голове и улыбнулся ей.

***

Каким-то образом Кэт всё же удалось убедить их купить нам торт. Может быть, она действительно умела убеждать людей или, может быть, она использовала свою королевскую харизматичность (как-то же ей всё-таки удалось заполучить кролика, и она постоянно красит волосы, и вообще, когда она что-то хочет — она это получает). Нам отдали его после ужина, когда настало время для отдыха. Даже во время ужина Кэт не признавалась, когда мы его получим, из-за чего Майкл всё время ныл и жаловался на жизнь. Но лишь сказала ему, что он сам скоро всё узнает. Мы с Калумом слушали радио, постоянно переключая фм-волны, изо всех сил пытаясь найти что-то хорошее. В конце концов мы наткнулись на приятную инди-волну, которая проигрывала хиты таких групп, как «Foster the People» и «MGMT». Мы играли в игру «Угадай песню», в которую я довольно часто играла со своим папой, во время наших поездок в машине. Хотя это было довольно бессмысленно; всё, что от тебя на самом деле требовалось, как от участника этой игры, — это называть варианты. Как только начинает звучать определённая мелодия, первый человек, который правильно назовёт название песни и её автора, побеждает. У нас не было возможности проверить, были ли правильными наши ответы, но мы знали большинство песен, которые звучали, так что нам было просто интересно, кто назовёт правильный ответ первым. — Я не знаю эту песню, — сказала я, как только зазвучала мелодия, началом которой служило громкое барабанное соло, но у меня сложилось впечатление, что при записи и вовсе не использовались настоящие барабаны, настолько уж странными были звуки. — Я тоже, — улыбнулся мне Калум, а затем взглянул в сторону. — Эй, принесли твой торт. Я проследовала за взглядом Калума и сама убедилась, что Шей заносит в комнату отдыха что-то в белой коробке. Я вскочила со своего места, после чего Калум последовал за мной, и вскоре я почувствовала его руку на своей спине. Я не была той, кто первой оказался возле Шей; Майкл опередил меня. Кэт стояла прямо за ним, всё ещё без своей короны, которая по-прежнему была на голове у Майкла. — Ты потрясающая, — сказала я ей, и она лишь хихикнула в ответ. На самом деле это был вовсе не торт, ранее обещанный нам Кэт, это были капкейки. Что было даже лучше. В конце концов остальные пациенты поняли, что в комнате есть еда, и все решили собраться вокруг нас. И потом они все вместе начали петь мне «С днём рождения», но в итоге мне стало как-то не по себе, потому что у меня вовсе не было свечей, которые можно было задуть и загадать желание (потому что, их относили в категорию потенциальных опасностей, знаете ли). Нам всем раздали капкейки и стаканчики с напитками и мы сидели в кругу, прямо как на занятиях групповой терапии. В конце концов осталась я, Калум, который как обычно сидел рядом со мной, Майкл, который так же как обычно сидел по другую сторону от меня, Кэт, сидящая рядом с Майклом, Стеф и Джимми. — Как тебе это удалось? — спросила Стеф, обращаясь к Кэт. — На самом деле, всё оказалось довольно просто, — сказала она. — Я подошла к своему доктору и попросила об этом. На что он сказал мне обратиться к Шей, Линде или кому-то другому. Поэтому я всё же спросила у Шей, рассказав ей, что скоро твой день рождения и всё такое. Это заняло некоторое время, но в итоге она согласилась. — Кэт пожала плечами. — Спасибо тебе, — сказала я, но она отмахнулась, будто в этом не было ничего особенного. — Знаете, что нам стоит сделать? — риторически поинтересовалась Стеф. — Каждый из нас должен сказать, по чему именно он будет скучать, когда Вики выпишут. — О Боже, нет, — Джимми закатил глаза. — Мы должны будем рассказать об этом завтра в любом случае, прежде чем Вики уедет. — Да, но мы не сможем упомянуть о всех тех крутых вещах, вроде полуночных приключений и тому подобное. Так что, пожалуйста? — умоляла Стеф, и все единогласно кивнули, кроме Майкла и меня. — Так что же мы делаем? — переспросила я. — Окей, каждый раз, когда кого-то выписывают, мы делаем это. Ну, всё что мы делаем, — так по очереди рассказываем, по чему именно мы будем скучать больше всего, когда этого человека больше не будет с нами. Я просто хочу, чтобы ты знала, по чему мы на самом деле будем скучать, а не слушала наши выдумки, которые будут звучать завтра на групповой терапии, понимаешь? Я кивнула, молча согласившись. — Ладно, — сказал Стеф, — я, пожалуй, начну. Она встала, поставив свой стаканчик с напитком рядом со своим стулом. Несколько секунд она качалась туда-сюда на пятках, вероятно, пытаясь собраться с мыслями. — Хорошо, позвольте мне начать с того, что не иметь соседа по комнате в этом богом забытом месте просто ужасно. На самом деле ужасно. А потом здесь появилась ты и я просто стала благодарить за это Бога. И ты сделала это место лучше. Ты сделала его гораздо более интересным. Вместе мы нарушали правила, и это было потрясающе. Фантастически, я бы даже сказала. И я считаю тебя своим лучшим другом, ладно? Но, знаешь, сложно поверить в то, что мы были знакомы на протяжение всего лишь одного месяца. Иногда мне кажется, что я знала тебя всю свою жизнь. И я буду скучать абсолютно по всему, что связано с тобой, правда. Я люблю тебя, и увижусь с тобой, как только выберусь отсюда. Ты можешь встретиться с Эштоном, хорошо? Да. Я буду очень сильно скучать по тебе. — Стеф засмеялась и подняла свой стаканчик с пола, после чего сделала глоток. Я улыбалась так широко, что не могла больше чувствовать свои щеки, и мне казалось, что я вот-вот заплачу. — Я тоже буду очень сильно скучать по тебе, Стеф. Следующим был Джимми. Он встал и сунул руку во внутренний карман своих брюк. — Вики, — начал он, — давай разберёмся. Я буду скучать по тому, как ты называешь меня мудаком, и по тому, как ты отшиваешь меня... хотя бы раз в неделю. Ладно, но на самом деле, я буду очень по тебе скучать. Поначалу я действительно не считал, что нравлюсь тебе, да и ты тоже не особо мне нравилась — упс — но в итоге ты оказалась очень классной и тому подобное, так что я рад, что мы всё же стали друзьями, — он сделал небольшую паузу, затем добавил, — Виктория. — Джеймс, — засмеялась я, и он просто закатил глаза. Пришла очередь Кэт. — О, Боже, Вики, я даже не знаю, с чего начать. Я действительно буду скучать по тебе. Мы, вроде как, полная противоположность друг другу. — Она указала на своё розовое платье, а потом на мою чёрную одежду. — Но разве не такими и должны быть друзья? Я люблю тебя, и желаю тебе удачи во всех твоих начинаниях. И ещё, я бы отдала тебе свою корону, ведь ты у нас тут именинница и всё такое, но кое-кто не хочет мне её возвращать. — Кэт посмотрела на Майкла, и он лишь хихикнул в ответ, сняв с головы корону и вручив её мне. — Спасибо, — сказала я, смеясь над Майклом. — Я буду скучать по тебе, Кэт. Майкл был следующим, и он сунул весь оставшийся капкейк себе в рот и поднялся на ноги. — Вики, — начал он, — Вики, Вики, Вики. Всё, что я на самом деле могу сказать, — ты мой лучший друг. Вместе мы прошли через многое, и я рад, что ты всё ещё остаёшься моим лучшим другом. Я на самом деле не знаю, что буду делать без тебя... ты держала меня в здравом уме. Я буду скучать по твоей чёрной одежде и тому, как мы разговариваем о музыке и о подобных вещах. Правда, я просто буду скучать по тебе. — Он рассмеялся, зная, что я, вероятно, не смогу навещать его здесь. К этому моменту я уже плакала. Это было не из-за того, что я буду скучать по лечебнице, а из-за того, что я буду скучать по своим друзьям. Которые по неприятным стечениям обстоятельств оказались в этой больнице. И это было хуже всего. Следующей в круге была я, но было бы довольно забавно наблюдать за тем, как я рассказываю, о каких вещах, связанных со мной, буду скучать больше всего, так что, технически, следующим был Калум. — Вики, — сказал Калум, уже стоя на ногах. Все молчали, с нетерпением ожидая услышать, что он хочет сказать. — Ну, я не знаю, придётся ли мне скучать по тебе, потому что, ну, знаешь... — Он улыбнулся мне, и я сразу же поняла, что он имеет в виду. Наш план побега. — Но, если вдруг всё сложится не так, как этого хотим мы, я просто буду скучать... ну, по всему, что связано с тобой. По каждой частичке тебя. Я буду скучать по твоей улыбке, твоему смеху и по тому, как ты каждый раз бьёшь меня по лодыжке под столом… — он сделал паузу, чтобы засмеяться, — независимо от того, было ли это потому, что ты была зла на меня, или просто потому, что нам нравилось это делать. Ты просто... изменила меня, Вики. На самом деле изменила. Ты сделала меня лучшим человеком. Более счастливым человеком. Без тебя я бы до сих пор был… никем. Ты будто лучшая моя половинка. И ты мне нравишься, правда… — хотя нет, зачеркните это — я влюблён в тебя. Ещё одна пауза. Я на самом деле изо всех сил старалась не разреветься. И я не справилась. — Может быть, прошёл всего лишь один месяц, но для меня этого достаточно. Потому что это правда... на самом деле. Я представляла собой сплошной беспорядок, напрочь состоящий из слёз и прерывистого смеха, и мне показалось, что Стеф тоже плачет, и я не знала, почему, но она казалась мне одной из тех, кто автоматически начинает плакать, как только у кого-то рядом с ней на глазах начинаю выступать слёзы. Даже глаза Калума, как мне показалось, были немного влажными. Калум взял в руки свой стаканчик и поднял его вверх. — За Вики, — сказал он, поднося его к своим губам.