misfits

— Мне нравится. Впервые за последний час Майкл решил заглянуть в зеркало. Он не выглядел совсем иначе, в любом случае. На самом деле, единственное, что в нём поменялось, так это его волосы. Он посмотрел на девушку, которая стояла рядом с ним, а затем снова перевёл взгляд на зеркало, рассматривая себя. И он увидел, как его отражение улыбается ему. — Это слишком банально? — спросил он, снова отворачиваясь от зеркала к своей девушке. Она пожала плечами. — Может быть. — Она повернулась к нему лицом, поднимаясь на цыпочки, чтобы взлохматить его уже и без того взъерошенные волосы — которые на данный момент были розовыми. — Мне кажется, всё получилось отлично. Майкл снова посмотрел на себя. Он определённо стал выглядеть иначе. Ему самому почему-то начало казаться, что он выглядит как маркер. Но это хоть какая-то альтернатива его похожим на окрас скунса волосам. И теперь он сочетался с Кэт, и хотя это, скорее всего, прозвучит очень банально, он любил свою девушку. Поэтому он любил их сочетающиеся волосы. — Мне тоже нравится, — сказал он в ответ.

***

Вскоре после этого раздался звонок в дверь. Майкл и Кэт сидели в комнате Майкла, делая фотографии на Полароид. Это Кэт принесла его, потому что хотела сегодня вечером сделать как можно больше фотографий. Майкл уже израсходовал около семи фотокарточек, и Кэт кричала на него за это, но внезапно начинала смеяться, как только он начинал фотографировать самого себя. Он также сделал их совместное фото. А потом сфотографировал её одну. Он отдал ей все фото (потому что хотел, чтобы позже она повесила их на своё зеркало), за исключением последнего, где она была одна, поспешно спрятав его в карман. Когда всё разошлись по домам, позже той ночью, он взял в руки перманентный маркер и написал «Чёртова Принцесса» в уголке фотоснимка. После этого он постоянно хранил его в своём кошельке. — Я открою, — крикнул Майкл, вскакивая со своего укромного местечка на полу, где любил сидеть. Он практически сбежал по лестнице, хотя потом почувствовал усталость. Кэт только сделала первый шаг вниз по лестнице, в то время как Майкл уже открывал дверь. — Боже мой, твои волосы розовые. — Тебе нравится? — усмехнулся Майкл и провёл по ним своими руками. С тех пор, как он впервые взглянул в зеркало, ему всё больше и больше начинал нравиться этот оттенок. — Очень нравится, — сказала Вики, улыбаясь ему. Майкл подошёл к ней и крепко обнял, так как прошло уже около двух недель с того момента, как он видел её в последний раз. — Как у тебя дела? — спросила она. — Очень хорошо, — ответил он, довольный тем, что он, наконец, может сказать, что у него на самом деле всё хорошо. Как только они перестали обниматься, Майкл повернулся к парню, который стоял рядом с Вики. — Привет, дружище, — сказал он ему. — Привет, Майк. Как поживаешь? — усмехнулся Калум. Он тоже обнял Майкла, а затем его рука вернулась к спине Вики, где она и была до этого. Они стояли у входной двери и некоторое время просто разговаривали, расспрашивая друг у друга всякие мелочи. Вики спросила Майкла, как проходит его терапия. Хотя он больше и не был в больнице, он всё же был вынужден ходить на терапию, ведь его родители считали, что для него так будет лучше всего. И они были правы. Хотя иногда ему вовсе не хотелось туда идти, но ему заметно становилось лучше после того, как он возвращался. Фактически, Кэт покинула больницу перед Майклом, потому что каким-то давно потерянным родственникам удалось найти её, так что ей пришлось уйти и остаться с ними. И Кэт действительно любила свою тётю и своих двоюродных братьев и сестёр, хотя до этого она даже понятия не имела, что у неё есть тётя. Она относилась к ней как к своей дочери, хотя иногда и злилась на неё, когда та приглашала Майкла к себе домой посреди ночи, или когда та заляпывала всю ванну своей розовой краской для волос. Но Кэт была там счастлива, и ей нравилось, что хоть однажды в её жизни к ней стали относиться так, будто она нормальная. Но ей пришлось в одиночестве провести целых четыре месяца, прежде чем из больницы выписали Майкла, зато теперь она проводит с ним каждую свободную минуту, и говорит, что ещё никогда не была настолько счастливой. Что касается Вики и Калума, — то они всё ещё были в крепких отношениях. Их выписали из больницы уже достаточно давно, и у них всё было замечательно. Калум сделал новую татуировку, как только выбрался на свободу. Дата, когда он снова почувствовал себя счастливым... на мизинце своей левой руки. — Когда все остальные будут здесь? — Кэт спросила Майкла, и как только прозвучали эти слова, звонок в дверь снова дал о себе знать. Майкл открыл дверь, и увидел перед собой Джимми, который, как ни странно, тоже был приглашён на эту небольшую встречу. Кто-то связался с ним после того, как его выписали из больницы — скорее всего, это была Стеф, — и в итоге все довольно быстро с ним вновь подружились. На самом-то деле он был не так уж и плохим парнем. И на данный момент он состоял в отношениях с парнем. Он сообщил своим друзьям новость о том, что является бисексуалом, всего несколькими месяцами ранее. Он также сказал, что именно это и является основной причиной, по которой ему пришлось столько времени провести в лечебнице, — потому что ему было сложно смириться с тем, кем он на самом деле является. Следующим человеком, переступившим порог этого дома, была миниатюрная девушка с длинными русыми волосами, которые спадали ей на плечи и струились по спине. Рядом с ней стоял высокий парень, на лице которого ясно виднелись ямочки. Его очки сейчас были у него на голове, запутанные в кудрявых волосах. — Малыши! — закричала Стеф, подбегая к ним и обнимая всех сразу. Эштон последовал за ней, поприветствовав всех простым взмахом руки. Ребята также познакомились с ним, и выяснилось, что он был хорошим парнем и отличным бойфрендом для Стеф. Они оба были спокойными, — но только до того момента, пока ты с ними не знакомишься, — и становились всё громче с каждой вашей встречей. И тогда все они снова были вместе, прямо как раньше. Все собирались в гостиной, поудобнее располагаясь, кто на диване, а кто просто на полу. Майкл пошёл на кухню, чтобы принести бутылки с алкоголем, которые купил специально для этого вечера. Он вручил по бутылке каждому гостю, а остальные поставил на журнальный столик у дивана. — Майкл, — серьёзно произнесла Стеф. — Что это такое? Я всего лишь ребёнок. Майкл ухмыльнулся ей. — Не притворяйся, будто ты никогда раньше не пила. Она пожала плечами. — Ты не ошибаешься. И они пили, и смеялись, и делали фотографии на Полароид, принесённый Кэт. Эштон сделал хорошее совместное фото; они все каким-то образом уместились на диване, кроме Стеф, которая сидела на полу. Майкл сидел рядом с Кэт, рукой обняв её за талию. Хотя она больше и не носила подобные принцессе платьица (она начала отдавать предпочтение обычным джинсам и футболкам), у неё на голове всё так же красовалась её любимая корона (которую Майкл по-прежнему любил время от времени у неё воровать). Джимми оказался зажат посредине, не обращая ни на кого особого внимания, держа пиво в руке. Рядом с ним сидела Вики, которая улыбалась на камеру. Её рука была переплетена с рукой Калума, который даже не смотрел в камеру, а вместо этого — на свою девушку. Он был так сильно влюблён в неё, что почти никогда не прекращал ею любоваться. И она всегда краснела и говорила ему прекратить это делать, но он ни разу её не послушал. К тому времени, как часы пробили одиннадцать вечера, Стеф и Эштон играли в «Мариокарт» по телевизору, а Джимми наблюдал, как они играют, и всё время комментировал. Стеф была немного слишком пьяна и ей с трудом удавалось держать свою машину на дороге. Эштон хихикал, и поворачивался, чтобы посмотреть на неё, и его машина тоже слетала с дороги. Кэт все ещё делала полароидные снимки; она сделала по одному с каждым из ребят, а затем фото всех их вместе. Она всегда передавала их Майклу, ещё до того, как они начинали проявляться, потому что ему нравилось прыгать по комнате, постоянно встряхивая фотографию, ожидая её появления. Калум и Вики все ещё сидели на диване, тихо разговаривая друг с другом. Калум держал обе её руки в своих, и иногда он целовал её, зачастую именно в лоб. Их ноги были запутаны, и было на самом деле довольно сложно отличить, какие чёрные джинсы кому принадлежат. — Эй, — сказал Майкл, поднимаясь на ноги. — У меня есть бенгальские огни. Глаза Вики практически зажглись, и она взяла Калума за руку, потащив его за собой на улицу, чтобы поскорее зажечь огоньки. Майкл купил слишком много бенгальских огней. Обычно им бы не понадобилось настолько много, но в тот день они использовали все до единого. Они все вместе копошились на заднем дворе у дома Майкла, вертя огоньки в руках и продолжая фотографироваться. Вики использовала свой бенгальский огонь, чтобы поджечь огонёк Калума, и как только он загорелся, парень посмотрел на неё и сказал: — Вик. — Она оторвала свой взгляд от огонька и посмотрела на него. — С тобой моя жизнь стала яркой. Она засмеялась, потому что Калум всегда говорил ей подобные вещи, и, хотя они и были невероятно сопливыми, они ей нравились. И он это знал. Поэтому она поцеловала его. И в этот момент кто-то сделал на самом деле замечательное фото, где они разделяют поцелуй, с огоньками в руках и в глазах. Как только они использовали все бенгальские огни, Майкл зажёг настоящее пламя, так как полуночный воздух буквально с каждой минутой становился всё холоднее. Им не хватало стульев, поэтому Вики вскоре оказалась у Калума на коленях, что было неудивительно — она всегда, казалось, предпочла бы колени Калума вместо самого удобного кресла. И она уткнулась головой в его тёплую шею, когда обжигающие языки пламени взлетали в тёмное небо. Майкл принёс из дома всё необходимое, чтобы приготовить жареный на костре зефир, так что вскоре друзья сидели вокруг огня, пытаясь поджарить свои зефирки до идеального состояния. Калуму хватило ума воткнуть свою прямо в центр костра, так что она сразу же загорелась. Вики поморщилась, наблюдая за Калумом, который потушил небольшое пламя на своей зефирке, которая теперь была угольно-чёрной. — Это отвратительно. — Это вкусно, — ответил Калум. Он даже не потрудился посыпать свой зефир крекером, вмиг съев его прямо с палки. Ему каким-то образом удалось запачкать себе всё лицо расплавленным зефиром, поэтому Вики засмеялась, изо всех сил пытаясь оттереть его. Стеф тоже сожгла свой зефир, улыбаясь итогу. — Вы все делаете это неправильно, — сказала Вики, покачав головой. — Согласен, — произнёс Эштон, который сидел ближе всех в огню. — Золотистый — самое то. — Это занимает слишком много времени, — застонала Стеф, садясь рядом с Эштоном, взяв ещё одну зефирку. — Сжигать его гораздо быстрее. И это веселее. Они сидели на улице, пока огонь совсем не погас, и стало слишком холодно, чтобы продолжать неподвижно сидеть. Был практически час ночи, и несмотря на то, что они устали, они могли бы оставаться там целую вечность. Майкл и Кэт лежали на земле, глядя на звезды. Их было трудно рассмотреть, но те, которые они всё же смогли увидеть, были невероятно красивыми. Луна была полна, как и их сердца. — Мне правда очень нравятся твои волосы, — прокомментировала Кэт, повернувшись к нему лицом. — А мне правда нравишься ты, — ответил он. Вики практически засыпала у Калума на коленях, в то время как Стеф, Джимми и Эштон тихонько разговаривали неподалёку от них. Было уже поздно, и звук сверчков заставлял её хотеть спать ещё больше, и, к тому же, толстовка Калума, которая была на ней одета, оказалась слишком тёплой и невероятно удобной. — Ты спишь? — прошептал Калум, так тихо, что она едва могла его услышать. Она покачала головой, открывая глаза. Он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо и поцеловал её в щеку. — Я не знаю, как нам удалось оказаться здесь, или как мне могло так повезти, но я счастлив. Я счастлив быть здесь. С тобой, — совершенно неожиданно произнёс Калум. — Всё закончилось, — сказала она. — Мы справились. Она не знала, почему они сейчас об этом разговаривают, но ей это нравилось. Она всегда общалась со своим парнем на интересные и волнующие темы, и она была рада этому. Ей нравилось, когда он звонил ей в два часа ночи, только чтобы поговорить о чём-то глубоком. — Кто бы мог подумать, — начал говорить он, — что всё закончится вот так? Вики пожала плечами, прижимаясь к его груди. После чего улыбнулась сама себе. — Кто бы мог подумать... — повторила она. — Тогда мы были всего лишь кучкой отбросов.

THE (HAPPY) END.