Дважды в одну реку...

ROV Виктория

      У меня внутри что-то с треском лопнуло и оборвалось. Уши словно заложило ватой. Кузнецова ещё что-то усердно втолковывала мне, только я её больше не слышала. На меня словно вылили ушат ледяной воды. Моё тело было там, на этой милой полянке, а вот душа и мысли куда-то унеслись с немыслимой скоростью.       Почему у меня всегда так? Как только мне становится что-то очень дорого и близко, так я это тут же теряю…       Так было всегда. Всю мою сознательную жизнь, вот сколько себя помню — с самого раннего детства…       Никогда я, наверное, не смогу забыть, как на мой день рождения в семь лет родители подарили мне долгожданную куклу… Я несколько месяцев ходила и любовалась ею в витрине магазина. Нет, не просила никогда и не клянчила, как другие дети, а только смотрела потому, что знала, что она стоит очень дорого. Мы жили нормально, но не шиковали, и эта кукла была для меня чем-то совершенно недоступным, и, наверное, от этого мне хотелось её всё больше и больше…       Она была, как мечта, как сказка, как прекрасная нереальная принцесса, на которую можно лишь издали любоваться…       И вот мне эту самую куклу подарили!       Счастью не было предела. Нежно взяв её на руки, я ходила с ней по всей квартире, показывая своей любимице каждый уголочек — ведь она теперь будет здесь жить со мной!       За праздничным столом с тортом и свечками, конечно же, она сидела рядом. Я ей даже чаю налила и под укоризненным взглядом мамы положила кусочек торта. А потом мы пошли гулять. Я повязала ей свой любимый шарф, чтобы она не замёрзла, как-никак, декабрь месяц на улице!       Спускаясь по лестнице, я уже предвкушала, как же мне сейчас будут завидовать все подружки — у них ведь нет такой сказочной принцессы! Выйдя из парадной, я сразу увидела девчонок во дворе и со всех ног рванула к ним, крепко прижимая мою красавицу к груди. Все мои мысли были уже там…       Несясь вперёд и не разбирая дороги, я не заметила на своём пути небольшую замёрзшую лужу, превратившуюся в скользкий, присыпанный снежком лёд. Ноги разъехались в разные стороны. Я нелепо взмахнула руками, и моя принцесса, взлетев в воздух, упала аккурат на небольшую полоску шоссе. А я всё-таки не удержавшись на ногах, больно приземлилась на свою пятую точку. Получилось, что я выпустила из рук своё чудо всего на минуту, но этого хватило…       Пока я вставала и со стоном потирала свой ушибленный зад, из-за угла вынырнул здоровенный Камаз…       Конечно же, он даже не подумал затормозить, а может, просто не увидел мою маленькую красавицу куклу, беззащитно лежащую прямо у него на пути…       Оставив за собой облачко снежной пыли, огромный автомобиль скрылся за поворотом, а я в ужасе застыла, глядя на то, что осталось от моей сказочной принцессы…       Кукла была раздавлена почти полностью… Остался только мой любимый шарф — почти целый и невредимый…       Я накрепко запомнила этот урок, и по-жизни старалась ни к кому и ни к чему так сильно больше не привязываться…       Ну, разумеется, у меня были родители и я их любила, но ровно настолько, насколько дети, вообще, любят родителей. Без лишнего фанатизма.       Были подруги, но и к ним я всегда относилась довольно ровно.       В девятнадцать лет я влюбилась первый раз — сильно и страстно… Хм… А как ещё любят впервые? Только так… Ну угадайте, что произошло дальше? Мы встречались почти год, а потом мой любимый разбился на мотоцикле…       Встретив Василия, моего нынешнего супруга, я не спешила в него влюбляться, позволяя ему проявлять свои чувства, а сама…просто принимала их. Спустя полтора года мы расписались, а ещё через год родилась Дашка. Так что, мой муж защищён от меня отсутствием этой самой всепоглощающей любви. А Дашка…       Дашка слишком тяжело мне далась во всех смыслах — начиная от родов с экстренным кесаревым и заканчивая её постоянными болячками и вечными проблемами… Может, это всё как-то и компенсирует то, что она ещё пока со мной…       И вот теперь я сижу в полной прострации и смотрю на неумолкающую Николь… Это называется «этой женщине трудно говорить»?!       Сижу и пытаюсь понять — это что получается, Мэрилин как-то совсем незаметно и безумно быстро стала мне настолько близка, что…       Блять… Даже думать об этом мне совсем не хочется…       В полном ступоре наблюдаю за Кузнецовой и ловлю себя на странной мысли: да какие же они всё-таки разные!!!       Глядя на них, первое, что естественно бросается в глаза — это их рыжий цвет волос… Но на этом сходство и заканчивается!       Николь…       Разнесчастная вдовушка, строящая из себя святую невинность… С этим её «чистым, ангельским» взглядом… Без зазрения совести втирающая мне сейчас о необходимости устранения соперников со своей дороги на пути к финалу… Брр… Как же мерзко-то!!!       Мэрилин…       Усердно изображающая из себя этакую прожженную и уверенную в себе стерву, а в душе — всё та же испуганная добрая девочка из маленького провинциального городка в Эстонии…       Мэрилин…       Одно только имя выдернуло меня, наконец, из ступора!       Вика, блять, да очнись же ты! Ей нужна твоя помощь… Сейчас, срочно… Завтра может оказаться уже поздно…       Встряхнувшись, я вскочила на ноги и бросилась назад в сторону редакционного автобуса, оставив за спиной ошарашенную Кузнецову. Устраивать с этой «невинной овечкой» разборки мне совсем не хотелось, да и некогда было… Чёрт с ней… Бог ей судья!       Зайдя в автобус, я плюхнулась на самое последнее сидение в конце салона и прикрыла глаза. Мысли носились в голове с безумной скоростью, прокручивая всевозможные варианты развития событий и создавая неимоверное количество вопросов…       Почему Мэри молчит? Почему ничего не делает? Не может справиться? Кто-то оказался настолько сильнее её?       Ухх… У меня, кажется, сейчас голова просто лопнет от всего этого. Надо с ней обязательно поговорить после испытания. И наплевать — хочет она или нет!       Погружённая в себя, я не заметила, как народу в салоне всё прибавлялось, а день неумолимо клонился к вечеру… В автобусе стало шумно. Кажется, уже все прошли испытание, раз появились даже редакторы, буквально пересчитывающие нас по головам.       — А где Керро? — раздался возмущённый голос редактора Даши, а я тут же вынырнула из своих мыслей.       — Да уехала давно наша королевна — не царское это дело в автобусе с простыми смертными-то разъезжать! — тут же отозвался Яков, а мне захотелось его стукнуть чем-нибудь, причём, обязательно тяжёлым…       — Уехала? Могла бы и предупредить… — раздражённо отозвалась Дарья. — Ладно, отправляемся и мы тогда.       Мой взгляд случайно упал на противоположную сторону салона автобуса, туда, где сидела Керро, когда мы утром только ехали сюда. Её сумочка мирно лежала на месте! Это как же она без неё уехала-то?! Подрываюсь с места и хватаю в руки сумку, чуть вздрагиваю, когда перед глазами начинают мелькать картинки…       Лес… Полянка… Высоченная трава… Мэрилин лежит в этой траве, лицом вниз… Плечи тихонько вздрагивают… Плачет…       Я выныриваю и резко распахиваю глаза.       — Стойте!!! — кричу потому, что автобус уже трогается с места. Водитель резко бьёт по тормозам и нас всех бросает вперёд. Со всех сторон слышится ругань…       — Что случилось? — тут же подскакивает Дарья.       — Да никуда она не уехала… — мрачно отвечаю ей, показывая сумку.       — А где она тогда? После неё ещё куча народа испытание проходила… Вот, где её носит-то?! — возмущённо пыхтит уставшая «редакторша».       — Хм… Провалилась на испытании наша прима, вот и стыдно нам теперь в глаза-то смотреть! То же мне — финалистка! — презрительно бросает Яков, а я себя, кажется, уже еле сдерживаю, чтобы не вцепиться этому уроду прямо в глотку.       Н-е-е-т. Не прав был Башаров, когда не дал Мэри с ним разобраться ещё там, в Гот Зале… Беру свою сумочку и сумку Мэри и отправляюсь на выход из салона.       — Езжайте! Я её найду и мы доберёмся потом на такси… — говорю редакторской группе, попутно ловя на себе удивлённые и заинтересованные взгляды своих коллег, но мне на них абсолютно наплевать! Пусть себе думают, что хотят. Мне-то что?!       Автобус и редакторский минивэн быстро скрываются из вида, а я отправляюсь на поиски эстонки… Ещё с полчаса брожу по, кажется, бескрайнему лесу и наконец чувствую её абсолютно отчётливо. Ну да… Вот она, та самая полянка из моих видений. Только, где же здесь «залегла» Керро?       Осторожно иду на всё усиливающиеся импульсы боли и отчаяния… Всё… Вижу её…       Не сомневаюсь, что она меня тоже давно почувствовала, но лежит на животе и даже не шевелится, уткнувшись лицом в свои же руки.       Блин, что же ты делаешь-то?! Сентябрь на дворе — земля давно уже холодная. Застудишься ведь… И тут же понимаю — она знает, что обречена, ей всё равно…       Аккуратно опускаюсь рядом и кладу руку на спину. Мэри вздрагивает, но по-прежнему, кажется, не хочет совсем со мной разговаривать… А я отчётливо понимаю, что не до разговоров сейчас. Мне надо заставить её подняться и отвезти домой… Желательно, ко мне домой…       Оставлять её одну в таком состоянии — просто преступление с моей стороны! Только вот, как мне это сделать? Мэри — бывшая модель и рост соответствующий, блин… С тоской понимаю, что хрен два я с ней справлюсь, если она сама не захочет мне хоть немного помочь…       Осторожно, но крепко беру её за предплечья и пытаюсь поднять. Ну как пытаюсь? Тяну на себя, но куда там…       — Мэри, пожалуйста, послушай меня! Давай, ты сейчас поднимешься, мы вызовем такси и поедем домой, хорошо? — мягко, но в тоже время очень твёрдо произношу я. Так обычно разговаривают с непослушным ребёнком — вроде и не приказ, но и выбора не остаётся…       Неожиданно для меня, но Керро вдруг подчиняется, поднимаясь с ледяной земли почти без моей помощи, а я стараюсь никак не показать ей свой шок от её жуткого вида… Глаза опухшие и красно-чёрные от слёз и размазанной туши, нос покраснел и, кажется, совсем не дышит… А она сама…       Блять… Да она так стесняется этой своей слабости, что боится, кажется, даже поднять на меня взор!       — Всё хорошо… Пойдём… — как можно мягче произношу я, беря её за ледяную руку.       Керро вздрагивает, но, как и тогда в той её маленькой мрачноватой прихожей, даже и не думает вырвать руку, а лишь еле заметно кивает, безропотно соглашаясь…       Из леса мы выбрались довольно быстро. Да и такси не заставило себя ждать. Мы с облегчением уселись в машину, а Мэри молча бросила быстрый, какой-то затравленный взгляд сперва на свою руку, а потом на меня. Спрятав улыбку, я аккуратно опять взяла её за ладошку и мгновенно почувствовала, как она вновь успокоилась…       А вот мне, зато, становилось всё страшнее…       Своенравная и гордая эстонка почему-то решила вот так просто довериться мне. Я не сомневалась уже, что завтра дома мы спокойно поговорим, и она мне всё расскажет… Вот только…       Она для меня уже перестала быть просто коллегой по проекту, становясь кем-то очень важным, раз так замирает сердце и сбивается дыхание от одного только её присутствия. Раз мне настолько не безразлична её судьба…       Но… тогда по-всему выходит, что мне надо держаться от неё подальше?!       Твою ж мать, замкнутый круг какой-то…       Думать об этом совсем не хотелось… Пока её худенькая прохладная ладошка так спокойно и мирно лежит в моей руке…       А Мэри, разморившись от мягкого теплого салона авто, совсем уже «клевала носом», опухшие глазки без конца закрывались, девушка постоянно роняла голову себе на грудь, вздрагивая при этом и вновь просыпаясь.       Дорога предстояла ещё не близкая и я, не долго думая, притянула её голову себе на плечо. Она почувствовала, на миг открыв глаза, чуть покрутила головой, устраиваясь поудобнее, и тут же, блаженно улыбаясь, опять погрузилась в свой тревожный сон… А я, уставившись в непроглядную темноту спустившейся на Москву ночи, никак не могла решить — что же мне теперь делать?       С одной стороны — ей очень нужна моя, а возможно, и не только моя помощь. Я твёрдо знаю, что при необходимости подниму на ноги весь Северный Ковен — самый сильный ковен в России. Они не посмеют мне отказать в просьбе и защите…       С другой — я отчётливо понимаю, что эта славная девочка, так мило сопящая сейчас на моём плече, слишком много для меня значит… Я не хочу бросаться высокопарными словами, но знаю одно — она мне очень-очень дорога, и получается, что защищать её надо от…меня самой, в первую очередь…       Господи! Что же мне делать-то?!       Окончательно изведённая подобными мыслями, я не заметила, как и сама задремала…