Часть 24
21 ноября 2015 г., 02:13
ROV Виктория.
Мы проснулись по доброй уже традиции в объятиях друг друга полностью счастливые и умиротворённые. Для меня всё происходящее было безумно дико и необычно. Запретно… Невозможно… Так уж повелось, что я постоянно шла по жизни одна, ни на кого никогда не рассчитывая, всегда решала свои проблемы самостоятельно. Я уже давно привыкла быть сильной. Слабость — удел других, не мой. Ни к кому не привязывалась сама и не подпускала близко к себе. Так проще. Так легче. Так безопаснее для тех, кто был мне дорог. Как только я начинала понимать, что кому-то удалось пробраться в моё сердце — тут же уходила. Быстро и безапелляционно. Потому что знала к чему это может привести… Поэтому сейчас я банально растерялась… Никогда не думала и уже совсем не надеялась, что мне доведётся испытать и почувствовать на себе, что такое простое человеческое счастье… Когда рядом с тобой находится человек, который любит тебя и доверяет абсолютно и безгранично, который просто и безбашенно пойдёт ради тебя на всё. Безоглядная любовь Маруськи меня безумно пугала, и я инстинктивно её отталкивала, стараясь не пустить ещё ближе, туда, где находится та самая точка невозврата. Где нет больше «Я», а остаётся только «Мы»… Ещё в самом начале наших с ней отношений я сказала себе, что не дам им зайти слишком далеко. И теперь была в шоке… Я позволила тогда Мэри любить себя. Хм… Чего скрывать, мне это безумно льстило поначалу. А я… Что я? Ну просто очень миленькая сексуальная девочка… Вот мой организм так и реагирует на неё. Но время шло, и я отчётливо понимала, что… Из красивой секс-игрушки она давно превратилась для меня в очень близкого и родного человека, во что-то большее, гораздо большее. Вот только, очень долго я не верила, не хотела посмотреть правде в глаза и признаться самой себе — я её действительно полюбила… И моя серая, мрачная жизнь вновь заиграла яркими красками, разукрашиваясь всеми цветами радуги, как когда-то очень давно, в далёкой уже юности. Это было какое-то полное и абсолютное счастье от одного только присутствия рядом любимого человека. «Любимого?! — тут же встряло моё вредное второе я. — А не страшно? Потерять её не боишься? Как того своего мальчика — единственного, кого позволила себе полюбить однажды в пору своей юности?» Боюсь… Безумно боюсь! Но… Может, на этот раз наша с ней такая вот взаимная и безбашенная любовь защитит нас? Может, уже нет никакого проклятия? Господи, как же я ненавижу свою бабку! Почему за её грехи расплачивалась всю свою жизнь моя мама, никогда не признававшая ни колдунов, ни ведьм, похоронившая троих мужей, но так и не поверившая ни в какие проклятия, а вот теперь и я? Именно бабушка начала обучать меня основам магических знаний, хранившимся в нашем роду издревле и передававшимся из поколения в поколение, а я долго не понимала, почему она так часто повторяла одну и туже фразу: «Только не пускай никого в своё сердце, девочка. Пусть они тебя любят…» А потом она рассказала как-то уже перед своей смертью, что будучи семнадцатилетней глупой девчонкой влюбилась без памяти в женатого человека и увела его из семьи. Обезумевшая от горя, несчастная брошенная женщина не выдержала позора и наложила на себя руки, прокляв перед смертью разлучницу и весь её род: «Не знать ни тебе, тварь, ни твоим поганым отпрыскам счастья… Все, кого пустишь в своё чёрное сердце будут умирать страшной смертью… Да будет так!» Сначала я упрямо пыталась найти способ убрать со своей семьи эту дрянь, но в конце концов поняла, что попросту бьюсь об стенку головой. Мне банально не хватало сил, чтобы справиться с этой хренью. А потом жизнь завертелась и закружилась, а я просто об этом забыла потому, что уже давно привыкла к своему «мёртвому» сердцу, уже не надеясь, что оно когда-нибудь сможет вновь что-то чувствовать. Надо позвонить Наташке и попросить её… Помогла раз, надеюсь, не откажет и снова. Что не смогла сделать я одна, наверняка, будет подвластно ковену. А пока, вроде бы, всё хорошо… Ничего такого не происходит и я просто счастлива. Да. Сегодня же ей позвоню, и мы решим и эту проблему. Обязательно решим! Всё будет хорошо… С моей маленькой принцессой ничего не случится! Ох… Глядя с щемящей сердце тоской на сладко спящую Маруську, как же я на это надеялась!***
Дни пролетели с такой скоростью, что мы и опомниться обе не успели. Озадачив Бантееву, я благополучно забыла на время о своих переживаниях. На завтра уже назначено очередное испытание. За окном тихонько падали пушистые снежинки, укрывая Москву своим белым покрывалом. Я отправилась в ванную. Очень хотелось пойти вместе с моей девочкой, но Маруська неожиданно почему-то отказалась. — Ты набери водички побольше, полежи, расслабься. Я тебе сейчас таких травок туда брошу — закачаешься! А мне надо кое-что сделать… Хорошо? Ну, конечно, хорошо… А что мне ещё оставалось сказать? Мэри сегодня с самого утра какая-то немного странная была, но я списала это её состояние на очередной кошмар, приснившейся ей прошедшей ночью… Да. Всё повторилось, как и тогда. Её всю трясло и опять этот дикий, отчаянный крик: «Нет!» И снова эта поганка ничего мне не стала рассказывать… Может, теперь хочет выяснить что-то насчёт этого сна? Понежившись больше часа в офигительно пахнущей пене, но так полностью и не разгадав букет трав моей рыжей колдуньи, я больше не выдержала. Релакс — это здорово, но мне там катастрофически не хватало Маруськи… Блять… А ведь мне её теперь постоянно не хватает! Эта вредная и своенравная рыжая бестия стала необходима мне, как воздух. Если я не видела её хотя бы полчаса — тут же начинала дико скучать! Пиздец, Райдос! В кого ты превратилась?! Выхожу и обнаруживаю Мэри на кухне… Ну точно! Обложившись своими рабочими магическими принадлежностями, она что-то очень сосредоточенно и внимательно изучала в причудливых узорах теней на поверхности стола, отбрасываемых горящими, трепещущими свечами, расставленными вокруг странных рыжеволосых куколок. Заметив меня, Машка быстро загасила все свечки и… Как-то вымученно улыбнулась… — Всё хорошо? — тут же напрягаясь, спросила я. — Да. Всё нормально… — быстро ответила Маруська, пряча от меня глаза. Что?! Ну, твою ж мать, девочка, ты так и не научилась врать! Что у тебя стряслось-то?! — Всё хорошо, Вик… Только… Знаешь, я так устала что-то. Поеду-ка я сегодня к себе! Высплюсь, восстановлюсь и всё будет совсем замечательно. Ты не обижайся, пожалуйста! Ну мы же с тобой…эм… Почти не спим, когда вместе… Ну ты же понимаешь, о чём я? Выдав мне всю эту экспрессивную тираду, Мэри мгновенно запихнула всех своих кукол, свечи и всё остальное в большую сумку и даже не дожидаясь моей реакции, рванула к выходу. Я стояла в полном шоке, пытаясь переварить случившееся… Почему она снова убегает? Почему не хочет сказать, что не так? Что у неё случилось опять? Опомнившись, бросаюсь за ней, но, едва выскочив в коридор, слышу хлопок входной двери… Блять… Да что же это такое?***
Приехав утром на съёмочную площадку, я застыла в лёгком ступоре, не узнавая Керро. На ней была вновь вся полностью чёрная одежда, а этот цвет моя солнечная девочка не особо жалует, хотя и носит конечно такие вещи, но всегда разбавляет их чем-то ярким, часто даже броским и вызывающим. А сейчас — чёрное… Просто чёрное… С ног до головы, без единого чужеродного, яркого блика. Разве что, огненно рыжие волосы выделялись на этом фоне, кудрявым овалом обрамляя лицо… Что? Овалом?! Она постриглась! Смотрю внимательнее… Нет. Не была она ни в каком салоне красоты… Вот чем зацепили вчера моё внимание её странные куклы — волосами. Яркими, огненно рыжими, её… Ёп… Твою мать, что за обряд она проводила, обрезав нахрен все свои кудри?! Отвиснув, хочу подойти ближе и снова спотыкаюсь на ровном месте, когда она поднимает голову и смотрит на меня. Бледное, осунувшееся личико, без грамма косметики… И это после её вечной полтонны макияжа на лице? Пиздец… У меня, кажется, остались только матерные слова, чтобы выразить все свои эмоции. Керро смотрит на меня своими большими, бездонными глазами. Сегодня с особенно ярким отливом зелени и… Отворачивается, наглухо закрываясь. Теперь даже, если очень захочу, я не смогу прочитать её. Она в этом плане ничуть не слабее меня, а, блять, рассказывать эта вредная особа нихера ничего не хочет! Меня начинает потрясывать… Хочется поубивать буквально каждого, кто только попадётся мне сегодня под руку! Объявляют о начале испытаний, а я… Что? Я последняя? С чего это вдруг? Маруська уходит, вернее уезжает на какой-то машине в числе первых, сразу после Кузнецовой. А я остаюсь ждать… Блять, снова ждать… Непонятно чего… Ладно, твою мать, сразу после съёмок поеду к ней и вытрясу из этой упрямой козы всю правду. Почему-то даже не сомневаюсь, что Мэри меня сегодня не дождётся…***
Выхожу после испытания и только утыкаюсь в свой сотовый, чтобы вызвать такси, как рядом со мной останавливается красная мазда и открывается передняя дверца. Не уехала… Вроде бы, такая мелочь, а на сердце мгновенно теплеет. Уже не хочу никого убивать, а просто сажусь в машину. Маруся оборачивается ко мне и… Улыбается! Спокойно так и вроде бы естественно… Как будто и не было этого её побега вчера вечером, как будто я не видела её измученные глаза сегодня днём. Впрочем, в этих самых глазах где-то глубоко-глубоко, не смотря на все её старания, всё равно притаилась боль… — Как справилась? — беспечно спрашивает Мэри. Можно подумать сама не «посмотрела»! — Нормально, вроде. Так же, как и ты… — отвечаю, соглашаясь пока на эту игру. — Домой? — задаёт идиотский вопрос Керро, а я только возмущённо качаю головой. Что за бред? А куда же ещё? Остановившись у подъезда моего дома, Мэри почему-то молча сидит и ждёт. Тааак! Я что-то опять не понимаю? — Мне… Можно с тобой? — вдруг не поднимая глаз, задаёт вопрос Машка, а мне хочется… Её чем-нибудь стукнуть! — Марусь, ты чего? Что за странные вопросы? — не выдерживаю я, начиная потихоньку беситься. — А что? — тихо продолжает Мэри. — Это же не мой дом… Может, я тебе уже надоела… — вот теперь действительно начинаю озираться по сторонам в поисках чего потяжелее. — Что ты ищешь, Вик? — Дубинку, палку… Неважно… Что-нибудь, чем можно дать тебе по голове! — выдаю я сквозь зубы, не прекращая активных поисков, только ничего похожего в её салоне естественно нет. Керро ошарашенно смотрит на меня несколько секунд. — За что? Что я опять не так сделала? Блять… А у неё на глазах, кажется, появляются слёзы! Она и правда не понимает! — Маш, что за цирк ты тут устроила? Какие нахрен вопросы: можно, нельзя? Разве не ты говорила «Только не прогоняй меня», «Я не могу без тебя»… — завожусь я. — Хм… Вот именно. Это Я говорила… Не ты… — выдаёт погрустневшая девушка. И тут же тихо, явно сильно волнуясь, но усердно пытаясь это скрыть добавляет: — И, между прочим, ты так и не выполнила моё желание! Пиздец. И чего она от меня потребует вот прямо здесь и сейчас? Тихо охреневаю, а она, быстро развернувшись в водительском кресле, протягивает мне свои руки. — Посмотри и… Сделай, если сможешь и… Захочешь, конечно… — совсем тихо просит Мэрилин. Беру её ладони в свои и меня тут же прошибает ток. Они ледяные! Опять… Как тогда… Но она не даёт мне подумать над вновь случившимся метаморфозом и просит: — Посмотри и… Скажи… Прикрываю глаза, расслабляюсь и проникаю в её совсем беззащитную голову. Ого! Да она, как только могла облегчила мне задачу, сняв к чертям всю свою защиту. Буквально через пару минут в шоке распахиваю глаза… Нет! Я не могу! Не заставляй меня! Не сейчас, по крайней мере… Мысли лихорадочно носятся в моей голове… Ну, как мне ей объяснить? Что я не «не хочу», а не могу сказать ей эти чёртовы три слова… Судорожно прячу лицо в ладонях, меня начинает бить мелкая дрожь… «Правду ей скажи!» — тут же встревает моё подсознание. Нет! Она не поверит мне! Теперь не поверит… Надо было давно объяснить, а не вот сейчас, когда она, затаив дыхание, ждёт от меня эти три заветные слова! — Вик, да ты чего расстроилась-то? — Маруся кладёт свою руку мне на плечо, а я замираю. — Ну, ладно… Нет, значит нет… Не переживай ты так, я ведь не требую ничего от тебя! Ну… Бывают невыполнимые желания, что ж… Убираю руки от лица и осторожно, с опаской смотрю на неё. Нет. Она, вроде, спокойна и даже улыбается… Только уголки губ едва заметно, предательски подрагивают… Ясно понимаю — ей не всё равно, но она этого просто не хочет показывать! Задел и сильно ранил Марусю мой идиотский отказ сказать эти дурацкие слова, но она же — сильная и не хочет, чтобы я видела её боль и страдания. — Ну ладно! Пошли уже? Жутко хочу в ванную и спать! — нацепив маску беззаботной весёлости, улыбаясь, говорит Мэри, вылезая из авто. Отдаю ей ключи от квартиры со словами: — Иди. Я… Быстренько покурю и сейчас приду… Мэрилин кивает и скрывается в подъезде, а я дрожащими руками достаю пачку сигарет потому, что так погано я себя давно не чувствовала. Закуриваю, глубоко втягивая ментоловый дым. Тварь! Какая же ты тварь, Вика…***
Два дня пролетели совсем не заметно. Мэри никак не обмолвилась больше о том разговоре в машине, ни чем не показывая мне своего недовольства. Даже наоборот, смеялась, шутила, постоянно окружала меня какой-то незамечаемой мной ранее заботой: то приготовила завтрак и притащила мне его в кровать; то пекла какие-то блинчики; то решила сделать мне массаж, плавно перешедший в любовную игру; то просто садилась рядом, укладывала голову на плечо и брала меня за руку… Мы могли так сидеть очень долго, словно находясь в прострации, просто наслаждаясь тишиной и ловя тихое дыхание друг друга… А ещё, чтобы я не делала, постоянно ловила на себе её внимательные взгляды. Правда, едва я их замечала, она тут же отводила глаза… Очередное задание мы обе прошли на ура. Только больше не стали затевать глупый спор о том, кто окажется в белом конверте. Уже в гримёрке я не удержалась и спросила Маруську: — Ну что? Наверняка, «посмотрела», чья фотка в белом? А Мэри, к моему безумному удивлению, вдруг отрицательно покачала головой. — Нет. Мне всё равно… Какая разница? Если там ты — я за тебя буду очень рада! Застыв в лёгком шоке, я совершенно не понимала её такую смену настроения. А как же: «У меня есть цель…» и «Я пришла за победой!»? Только я хотела было озвучить свои вопросы, как нас пригласили в Гот Зал. Съёмки начались. Как всегда интриги Башарова, а я всё никак не могла успокоиться и прийти в себя от этого Маруськиного пофигизма. ООО… Белый конверт снова мой… А я даже толком не знаю, что сказать, потому что мысли чертовски далеко отсюда. Вернее, не так чтобы далеко, но и совсем не об этом дурацком конверте. Кого я считаю своей конкуренткой? Глупый вопрос! Хм… Маруську, конечно! Марат обращается к ней, что думает она по поводу финала? — Ну, я считаю — я достойна победы… — говорит моя девочка каким-то жутко странным тоном. Или это только мне так кажется?! В чёрном конверте снова никого… Фух, наконец-то, съёмки закончены! По дороге домой я пыталась растормошить Мэри и выведать хоть что-то по поводу её такого странного настроения, но фиг вам — она только отшучивалась. Мол, мне это всё только кажется и я себя просто накручиваю. Впрочем, это самое настроение за пределами съёмочной площадки у неё явно улучшилось. Мы вместе долго «принимали ванну». После чего перебрались на кровать не в силах оторваться друг от друга. Ох… Интересно, когда-нибудь мы хоть немного остынем?Прокувыркавшись полночи, мы совершенно обессиленные вырубились ближе к утру… А в восемь часов меня вырвал из сладкого и долгожданного сна настойчивый звонок мобильника. Я как можно быстрее схватила трубку, не глянув даже на дисплей, чтобы только громкая мелодия наконец заткнулась и не разбудила мою малышку. Спустя секунд пять в полном шоке отодвигаю подальше от уха чёртов аппарат и, быстро вскочив с кровати, иду на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Отборный, витиеватый мат Бантеевой, отчётливо доносившийся из динамика сотового, ни на секунду не прекращался всё это время. — Наташ, блять, что случилось-то? — удаётся мне всё-таки вставить пару слов…***
Сбросив звонок, я в полной прострации сажусь на кухонный табурет… Блять! Вставай идиотка! Некогда рассиживаться… Руки дико трясутся… Хватаю сигареты, делаю затяжку и тут же понимаю — бестолку. Это никак не поможет мне успокоиться. Достаю аптечку и пытаюсь найти там хоть какое-нибудь успокоительное. Хрен! У меня, в принципе, не водилось таких препаратов потому, что ничего никогда не могло случиться с моими железными нервами. Чертыхнувшись, бегу к бару. Водка! Хм… А что же ещё? Блять, я же обещала больше не пить! Ааа… Да какая теперь, нахер, разница? Эта мерзкая жидкость никак не хочет усваиваться моим голодным организмом. Меня тут же начинает безбожно тошнить. Ну и хер… «Чем хуже, тем лучше!» — Выдаёт нелепую мысль уже захмелевший мозг. Ну всё! Вперёд… Ты должна, Вика! Вхожу в комнату и резко распахиваю ночные шторы на окнах. Яркий солнечный свет тут же бьёт в лицо. Щурюсь от неприятного ощущения и быстро подхожу к кровати. Уставшей за ночь Маруське солнечные лучи похоже по-фигу. Она только мягко улыбается во сне, плотнее прикрывая глаза и греясь в мягких лучиках, как довольная жизнью кошечка… Тяжело вздыхаю и… Резко и очень грубо встряхиваю её за плечи. Не помогает… Стаскиваю с неё одеяло и, схватив за руку, заставляю сесть. — Что? — сонно щурясь и смешно сморщив носик, спрашивает недовольная Машка. — Быстро вставай и выметайся отсюда! — как можно грубее говорю я. Керро, наконец, широко распахивает глаза и, приоткрыв от шока рот, смотрит на меня. — Чего уставилась? Ты глухая? — отхожу от неё и нарочито вальяжно усаживаюсь в кресло. — Я сказала: быстро оделась и съебалась отсюда! Не до конца проснувшаяся Маруська, кажется, находится в полной прострации. — Что случилось, Вик? — выдавливает она из себя совсем тихо, почти шёпотом. — Почему ты так со мной разговариваешь? Мэри быстро протирает глаза руками, видимо, считая всё это просто дурным сном. Морщит нос. Ну конечно! Её сверх чувствительное обоняние тут же улавливает запах алкоголя… — Вика, ты пьяная? Опять? — в недоумении уставившись на меня, спрашивает Керро. — Ага. Только тебя это больше не касается! — встаю с кресла, беру её платье и резко кидаю прямо в лицо вздрогнувшей девушки. Мэри в шоке ошарашенно молчит. — Одевайся и проваливай! Или ты хочешь, чтобы я тебя голой вытолкала за дверь? Ничего не понимающая Маруська начинает судорожно одеваться. Только худые, точно тросточки, руки безумно дрожат и не слушаются её… — Почему, Вик? Что произошло? — оборачивается она ко мне, на миг застывая. — Поторапливайся! Чего застыла, кукла? — специально так грубо, как только могу, говорю ей. — Ты мне надоела! Такое объяснение устроит? Она снова вздрагивает всем телом, как-будто я её ударила и поднимает на меня больные глаза. — Что ты так смотришь? Мы хорошо провели время, а теперь — пиздуй отсюда! И поживее! — Но… Ты говорила, что я тебе нужна, что… — совсем потерявшись и сжавшись лепечет эстонка. — Ха! Конечно, нужна. Ну какой же идиот откажется потрахаться с такой красивой девочкой, как ты? Сексом ты занимаешься просто классно. Только мне всё это осточертело, так что давай, иди отсюда уже! Мэрилин рухнула обратно на диван, видно ноги совсем её уже не держали… И в отчаянной, какой-то горько обречённой попытке вновь обернулась ко мне. — Я думала «нужна» это… Ну… — Что ты думала? — резко перебиваю её потому, что прекрасно понимаю о чём она… — Нет, глупенькая ты, девочка. «Нужна» и «Люблю» — это разные вещи… А про любовь я тебе, кажется, не заикалась даже! Маруся молчит и затравленно, исподлобья смотрит на меня, а я, резко втянув воздух и прекрасно зная, как подействуют на неё мои до безумия жестокие слова добиваю: — Что, Керро, тобой опять поиграли, да? Снова ты нахер не нужна оказалась? Надо было, конечно, сказать тебе об этом поближе к финалу… Только вот, очень уж ты мне надоела! Глаза в глаза… И мне становится не по себе… Вы видели когда-нибудь, как ломаются люди? Как умирает душа?! А вот мне довелось… Она молчала, больше не зная, что сказать… А глаза… Красивые, бездонные. Всегда такие живые и светящиеся нежным мягким светом тускнели и потухали… Я это видела сейчас… Я это только что сделала… Убила её душу… Не сказав мне ни слова, Мэрилин поднялась и направилась к выходу… Я, не выдержав, отправилась следом, пытаясь чисто интуитивно отсрочить наше прощание. Хоть немножко ещё! Застыв столбом в проёме комнаты, я в ужасе и шоке следила за ней, понимая, что это конец… Не только для неё, но и для меня самой… Только другого выхода всё равно не было… Маруська обернулась у самой двери, бросив на меня уже совсем пустой, мёртвый взгляд… — Я уйду… Только помни, я всё равно буду тебя любить… Столько, сколько смогу… Развернулась и вышла, тихонько захлопнув за собой дверь… Теперь уже точно навсегда…
