Часть 25/1
25 ноября 2015 г., 19:56
ROV Мэрилин.
Не помню, как я оказалась дома тем страшным для меня утром, как ехала в машине, как поднималась в свою квартиру… Организм попросту сжалился надо мной, полностью отключив восприятие страшной реальности. Едва оказавшись в комнате, я не раздеваясь упала на свой древний диванчик и, свернувшись клубочком, почти сразу же провалилась в спасительное забытьё… Забытьё, в котором мысли отсутствовали напрочь, а чувства и эмоции притуплялись до минимума. Оставляя только самую малость, чтобы просто выжить… Ничего не хотелось… Совсем… Только темнота, клубящаяся вокруг меня и укутывающая, будто заботливая мама, своим чёрным уютным покрывалом, да давящая по-началу на уши звенящая тишина, ставшая потом почти родной — спасительной… Из этого ставшего привычным и необходимым Ничто меня вырвал настойчивый, странный звук, разрывающий в клочья мою теперь уже лучшую подружку — тишину. Я не сразу поняла что это? Лишь, когда мозг соизволил вернуться из длительного загула на своё законное место, догадалась — телефон! Нехотя разлепляю глаза и ищу трубку… — Да… — выдавливаю из себя первое после всего случившегося слово. Губы высохли и совсем не слушаются, жутко хочется пить. Интересно, сколько я так провалялась?! — Сегодня? … А почему вчера хотя бы не предупредила? … Звонила раз сто? … Да?! Ну, у меня… телефон был разряжен… Наверное… Да Даш… Я скоро приеду… Извините, извините! Начинайте без меня… Сейчас приеду! С раздражением отшвырнув сотовый, сажусь на кровати. Ну что, Керро? Будем подыхать, как в прошлый раз, или повоюем напоследок? Вставай, Мэри! Съёмки никто не отменял! Давай, поднимайся, чёрт возьми! Ну ты же — не слабая! Маленький аутотренинг, и мне всё-таки удаётся кое-как заставить своё тело принять вертикальное положение и отправить его в душ. Краситься и причёсываться мне уже некогда — итак, опаздываю по-страшному! Быстро собираю волосы в хвост. Да и хрен с ними… Сойдёт. Беру сумочку, ключи от машины и выбегаю из квартиры…***
Едва подъехав к месту съёмок очередного испытания, вижу несущуюся ко мне на всех парах Дашку. Ууу… Сейчас начнётся! Только у меня нет ни малейшего желания выслушивать её! Меня, кажется, тут все считают звездой?! Вот и «позвездим»… Делаю надменную, нагловатую физиономию и выплёвываю сквозь зубы: — Если ты сейчас скажешь хоть слово, я повернусь и уйду отсюда… Совсем уйду! Дарья спотыкается на полуслове, ошарашенно уставившись на меня. Открывает в возмущении рот, явно всё-таки собираясь что-то сказать. Не долго думая перебиваю её, продолжая своё шоу: — Ты глухая? Я сказала — уйду! Кого снимать будете посередине проекта? Одна Райдос вам рейтинги не сделает! Дашка, явно не ожидавшая от скромной и воспитанной Керро такой наглости, в шоке хлопает глазами. А мне… Наверное, впервые в жизни всё равно, что и кто обо мне подумает! Потому что… Потому что я совсем не вру — сейчас повернусь и уйду, нафиг! Ну нет у меня никаких моральных сил в данный момент её выслушивать! Мне ещё это долбанное испытание проходить надо… — Ты последняя сегодня, как всегда… Можешь выпить чаю — ещё пара часов есть по-любому… — Даша разворачивается и быстро убегает обратно на съёмочную площадку. Хм… А стервой быть оказывается не так уж и плохо! … Иногда… Ну вот и моя очередь… Услышать музыку не слыша? Ничего не понимаю! Так, Керро, ты ещё и мозги что ли свои все растеряла? А… Понятно. Ну, блин! А по-человечески объяснить нельзя? Хотя… Это же Сафронов, твою мать! Рыжее чудо… Хорошо хоть он сегодня будет молчать в тряпочку и не полезет со своими идиотскими вопросами. За моей спиной побежали картинки… Настраиваюсь и… Волна мощнейшей, чужой боли едва не сбивает с ног! Что за фигня? На невидимом для меня экране бегут картинки, а меня начинает мелко потрясывать. Даже присаживаюсь на корточки — иначе рухну, блин, всем на радость, потому что коленки подгибаются в прямом смысле слова! Не понимаю… Ничего не понимаю… В полном шоке начинаю что-то говорить. А перед глазами… Быстро мелькает моя собственная жизнь! С ужасом понимаю причину… Всё — мне уже ничего не поможет! Надо было бежать от Райдос без оглядки раньше, гораздо раньше… А теперь это её долбанное проклятие уже работает по-полной! Поэтому и стали опять приходить эти идиотские сны, как тогда в моём видении в самом начале проекта. Эта проклятая серая, блестящая иномарка и авария… Пиздец! Это оказывается был жуткий финал не моего самопроклятия, а… Её… Замираю в шоке, отчётливо вдруг понимая… Почему она меня прогнала! Вика, Вика! Какая же ты дура! Выгнала из своей жизни, а из сердца-то — не смогла… Господи! Идиотка! Мы могли бы вместе провести оставшееся уже видимо совсем недолгое время, а сейчас… Хм… Кому ты сделала лучше?! Быстро встряхиваюсь, что-то рассказывая… Героиня сегодняшнего испытания, кажется, в шоке. Я смогла её удивить… Долго беседуем наедине. А я хочу домой… Отчаянно — до боли, до крика, до безумия хочу домой! И не в свою идиотскую квартирку, а к Вике! Глупая, ну какая же ты глупая! Но спорить с Райдос — дело абсолютно безнадёжное, поэтому опять рулю к себе домой… Встречать свой последний миг в этот раз мне придётся явно без неё, в своём гордом и мерзком одиночестве…***
Надо же, и на съёмках второго испытания мы так и не пересеклись с Викторией. Хорошо она от меня прячется! Да ну и хрен… Пусть будет так, как ты хочешь, Вика… Со вторым заданием я тоже справилась здорово. Может, белый конвертик дадут напоследок. Да нет. Это не красивые слова. Просто… Я уже успела «посмотреть» свою судьбу.Хм… Меня нет не только в финале, но… Уже и на следующей неделе! Сегодня снимаем Гот Зал. Захожу в гримёрку и… Сердце, мгновенно сжавшись, падает куда-то в пятки… Вика сидит за столом и поправляет косметику на лице. Замирает, почувствовав меня. Ловлю её взгляд через большое зеркало… Она мгновенно опускает глаза и, схватив сигареты, пулей вылетает из комнаты, едва не сшибив меня по дороге… Только мне этого мгновения вполне хватило, чтобы понять… Я была права! Прогоняя, она пыталась лишь спасти мне жизнь! Твою мать, вот интересно, кто тебя надоумил на эту глупость? Я отчётливо различила в то утро мелодию телефона. Значит, не сама она приняла это страшное для нас обеих решение. Кому ж неймётся-то? И тут же понимаю — Бантеевой… Только свою старинную подругу она могла так безропотно послушать! Злость удивительно быстро заполняет каждую клеточку моего организма. Тебе мало было два года назад? А ещё втирала, что изменилась, что другая стала! Питер… Опять Питер… Н-е-н-а-в-и-ж-у! «Она помогла тебе! Почему ты снова думаешь о ней плохо?» — встряло моё вредное я. Пиздец… А что не понятно — почему? Когда подыхала, ей меня жалко стало, а сильная Керро никому не нужна нахрен! Ну как же, снова Питер в пролёте окажется… «Уймись! В тебе отчаяние говорит сейчас…» — пытается осадить мою злость внутренний голос, только куда уж ему! Я не слышу уже ничего… И категорически не хочу понимать! Нас приглашают в Зал, а меня аж потрясывает от раздражения и почти не контролируемой агрессии. «Это твой страх так даёт о себе знать! Ты боишься в свой последний миг остаться одна! Успокойся…» — опять влез этот поганец. «Отъебись от меня уже, зараза!» — мысленно рявкаю своему вездесущему «я». Заходим в Зал. Башаров в своём репертуаре пытается интриговать… Блять… Я тебя разорву сейчас со всеми твоими интригами! Можно подумать, тут есть из кого выбирать! Здесь всего-то только две конкурентки! Конкурентки… Как же задело меня это простое слово… Всё… Мы теперь просто… Хм… Конкурентки… А… К чёрту! Всё равно — не надолго! Может, мне её заранее поздравить с победой в финале, а то потом ведь шанса такого у меня явно не будет! Интересно, как она отреагирует на это? Только не успеваю ничего — Райдос идёт в наступление первой… — Обида — удел слабых! — едко бросает Виктория на мою реплику о содержимом белого конверта. Едва сдерживая себя, молчу, изучая люстру на потолке, ставшую вдруг почему-то жутко интересной… А сердце… Сжимается от боли… Слабых… Слабых… Слабых… Господи, ты же никогда не любила этих самых «слабых». Ты долго возилась со мной в прошлый раз. Нянчилась, как с ребёнком. А сейчас тебе просто надоело… И… Что тогда? А тогда получается — она не врала мне в то утро… Я… действительно… Ей надоела… Больше ничего не слышу и, кажется, совсем не понимаю… А я-то… романтическая идиотка, настолько сильно её люблю, что постаралась оправдать даже то совершенно жуткое поведение и убийственные для меня слова! А она совсем не врала… Оказывается… Я совсем не помню остальную часть съёмок… Не помню, как оказалась дома… Ну здравствуй, любимый диванчик! Что ж, теперь остался только один вопрос — что это за долбанная серая машина? И куда же меня ночью понесёт неизвестно с кем?***
Поспать однако мне сегодня не дали… Часов в одиннадцать вечера раздался настойчивый звонок в дверь. Вывалившись из уже приятного и такого родного забытья, я, тихонько матерясь себе под нос, шлёпаю к двери. Замираю посреди прихожей. У меня что? Дежавю?! За дверью стояла Вика, и моё мгновенно сжавшееся сердце тут же рухнуло куда-то вниз… Ну и что ей сейчас-то от меня надо?! В памяти ещё слишком свежи воспоминания её прошлого внезапного ночного визита, поэтому… Решаю просто не открывать ей больше. На цыпочках, почти не дыша подхожу к двери и прислоняюсь горящей щекой к прохладной деревяшке. Ага. Дверь в этой квартире совсем старенькая — не металлическая. Прикрываю глаза и «вижу», как Вика снова тянется рукой к кнопке звонка, но вдруг замирает, вздрогнув, и… В точности повторяет мои действия, прикладывая свою щеку, только с той стороны! С минуту, напряжённо замерев, просто молча стоим, прислушиваясь и стараясь уловить дыхание друг друга… — Марусь… Открой, пожалуйста, мне… — совсем тихонько и глухо просит Райдос, но я её отлично слышу сквозь древнюю деревяшку двери. — Пожалуйста, малышка! Меня передёргивает от этого обращения. На глазах тут же появляются слёзы… Быстро убираю лицо от уже слегка мокрой двери и, прислонившись к ней спиной, сажусь прямо на пол, обхватив колени руками. Господи! Я ведь только об одном молилась все это время! Чтобы ещё хоть один разочек услышать вот такую вот Вику… Мою Вику — тёплую, родную, а не чужую, холодную и равнодушную стерву… «Так открой дверь и не выпендривайся!» — нарисовалось моя вредность. Не буду! Не открою! У меня тоже есть гордость, между прочим. Она мне уже всё сказала! Я услышала. Хватит с меня… А Вика, как-будто читая мои мысли (хм, а может и читая), быстро произнесла: — Мне есть, что ещё сказать тебе, Маш! Я не прошу простить… Только пусти и… Выслушай, пожалуйста! Упрямо обхватив себя руками, так что аж побелели костяшки пальцев, я решительно произнесла: — Уходи! Нам не о чем разговаривать! Я отчётливо слышала тяжёлый Викин стон с той стороны деревянной преграды… — Маруся, пожалуйста! На уговоры совсем нет времени, пойми. Если мы не отправимся через полчаса, то опоздаем, к херам собачьим! Так! Это уже становится интересно. Это куда ж это нам надо двигать-то?! Мысли в воспалённом мозгу зашевелились, быстренько просыпаясь… Только… Я никуда с ней не собираюсь ехать! С чего бы это? — Маш… Ну, пожалуйста, родная… — отчаянно продолжает Виктория. Бросив пристальный, прожигающий взгляд через плечо сквозь закрытую дверь и, нисколько не сомневаясь в том, что она его обязательно почувствует, я гордо отворачиваюсь, задрав подбородок и крепко сжав зубы. «Детский сад! — тут же влезло со своим комментом моё подсознание. — Ну она же пришла, как ты и просила всё это время… Вот она — совсем рядом! Мэри, открой дверь, не дури!» Обругиваю сама себя, но… За каким-то хреном продолжаю упираться… — Маш, я всё понимаю, ты меня теперь ненавидишь… И имеешь на это полное право! Я это сполна заслужила. Ты можешь потом поступать так, как сочтёшь нужным, только пойми, если ты сейчас не поедешь со мной в Питер… Маш… Ты погибнешь, понимаешь?! Резкий удар в дверь, видимо кулаком, заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. Оборачиваюсь и с тоской понимаю — она ведь может и вышибить к чертям эту хлипкую дверку, если окончательно разозлится. — Керро, идиотка ты упрямая! Пойми, чёрт возьми, на мне родовое проклятие. У нас в семье не одно поколение умирают все наши любимые люди! — уже довольно громко, на сильно повышенных тонах доносится из-за двери Викин голос. Вот соседи-то повеселятся! Ну и наплевать… — Марусь, весь ковен две недели стоит на ушах в поисках подходящего ритуала! Ларина что-то раскопала наконец в одной из своих книг, привезённой из Израиля… — Ты меня слышишь или нет?! — рявкает она, снова нанося сокрушительный удар в несчастную дверь, а я быстро поднимаюсь на ноги и отхожу на пару шагов, настороженно таращась на жалобно скрипнувшую преграду. — Слышу… — отвечаю ей… — Только не понимаю, каким образом твоё проклятие касается меня? Я же для тебя так, секс-игрушка, да ещё и — давно надоевшая! Из-за двери доносится отборный мат… Ух ты! А они с Бантеевой друг друга стоят! Через пару минут понимаю, что если она, твою мать, сейчас же не заткнётся — соседи точно позвонят в полицию! Быстро подхожу обратно к двери и, щёлкая замком, распахиваю её перед замолкшей на полуслове Райдос. Молча отхожу вглубь прихожей. Вика раздражённо заходит внутрь и с грохотом захлопывает за собой дверь, тут же снижая на пару тонов громкость своего голоса: — Марусь, одевайся, а? У нас совсем нет времени. Этот ритуал надо проводить именно сегодня ночью и присутствовать на нём надо нам обеим! Мы с этими чёртовыми съёмками жутко опаздываем, а я итак уже буду гнать сейчас, как только смогу… Пожалуйста, Маш! — Ты не ответила на мой вопрос! При чём здесь я?! — я тоже умею иногда быть упрямой. Вика молчит, а потом вмиг оказывается совсем рядом… Буравя меня своим фирменным взглядом, прожигающим буквально насквозь, наконец, произносит: — Ну ты же, вроде бы, не дурочка! Неужели сама не поняла?! Я и не думаю отводить свой взгляд, упрямо смотрю ей в глаза и повторяю: — Ска-жи! Вика молчит, сжимая руки в кулаки. Пиздец! И что? Она собралась меня убить или спасти?! — Я. Тебя. Люблю. — всё-таки выплёвывает Райдос, разделяя и чеканя каждое слово… А я… Я начинаю улыбаться… Открыто так, спокойно… На душе мгновенно потеплело от этой своей маленькой победы. Конечно, я уже давно знала про её проклятие и прекрасно поняла, что, зачем и почему она сделала и сказала… Но, твою мать, абсолютно каждая женщина на свете мечтает услышать эти три слова от своего самого родного и близкого человека… И я их всё-таки услышала! Разворачиваюсь и всё с той же победной улыбкой до ушей под прицелом пристального взгляда Вики, быстро убегаю переодеваться в дорогу…***
Спустя минут десять мы уже выходим из моего подъезда, а Вика сворачивает куда-то за угол. — Здесь не было места, я припарковала свою машину почти на шоссе… — У тебя есть авто? — задаю я идиотский вопрос, но мне сегодня можно… Эм… Побыть дурочкой… — Конечно… — усмехается Виктория. — Машина в Питере была, а пару дней назад одна знакомая пригнала мне её сюда. А то, что я, как… Не знаю даже кто… Всё без колёс-то? Беззаботно пошучивая, Вика щёлкает кнопкой сигнализации на брелке, и одна из машин тут же радостно подмигивает фарами, приветствуя свою хозяйку, а я… Я застываю столбом в полнейшем шоке прямо посреди дороги… Вика, сделав ещё несколько шагов вперёд и не почувствовав меня рядом, удивлённо оборачивается: — Маш, ну ты чего встала-то? Говорю же, нам итак сейчас гнать придётся, нарушая к чёрту все правила дорожного движения! Я никак не реагирую… Организм, кажется, отключил мою речевую функцию, решив, что с меня вполне довольно зрения со слухом… — Марусь?! Ты чего? — уже не на шутку испугалась Виктория потому, что я… Покачнулась, слишком резко втянув в себя воздух, и начала падать прямо в её объятия… Через пару секунд мы уже обе сидели прямо на подмороженном асфальте. — Блять! Да очнись же ты! — встряхивает она меня за плечи, пытаясь привести в чувство. — Не была бы ты ведьмой, я бы решила, что ты призрак, блять, увидела! Что происходит с тобой? А я… Я совсем растерялась… Не зная, что ей ответить… Как объяснить? И… Что мне сейчас делать?! Передо мной всего в нескольких шагах, зловеще скалясь своими большими фарами, стояла та самая блестящая, новенькая, цвета мокрый асфальт машина… Та самая… Из моих видений, а потом и ночных кошмаров… Я почти не слышала Вику… Все лишние звуки, вообще, как-то резко исчезли из моей реальности… Ну как же так?! Я смирилась со своей судьбой тогда, уже давно, когда поняла, что прокляла сама себя… Мне было абсолютно «фиолетово» на всё ещё час назад… Но сейчас… Господи! За что?! Я хочу жить! Очень хочу… Именно теперь, когда Вика рядом, когда я точно знаю, что она меня любит! Как же я хочу жить… И что мне делать? Там ждёт целый ковен потому, что это проклятие само по себе никуда не денется… Там — спасение и надежда… Вот только… Я, скорее всего, туда не доеду! — Маруся, солнышко! Ну, пожалуйста… Вставай, родная! Осталось совсем чуть-чуть… И всё будет хорошо… Слышишь, у нас с тобой всё будет здорово! Только поехали, а? — У нас? — мне удаётся выдавить кое-как из себя эти два слова. Вика тут же смущается и резко запинается… — Ну… Если ты…захочешь… Если…простишь… — Я уже простила, глупенькая… — улыбаясь сквозь слёзы, тихо отвечаю ей… Да… Плачу… Ну и пусть видит! Если любит, то примет любую… Сильную, слабую… Какая разница! И отчётливо понимаю вдруг для самой себя, что за это простое, но такое вместительное слово «нас», я готова рискнуть… — Поехали, Вик! — быстро смахивая слёзы со своих щёк, уверенно говорю я, поднимаясь под её ошарашенным взглядом. — Чего расселась? Сама же говоришь — надо спешить! Райдос мгновенно оказывается на ногах и почти бегом мчится к водительскому месту, а я, заткнув поглубже свои страх и жуткую панику, пристёгиваюсь на переднем пассажирском. Вика быстро выруливает на шоссе и набирает скорость… Я сказала когда-то сама себе, что приму от тебя абсолютно всё, Вика… Что ж вот, кажется, и настало время доказать это на деле…
