Взросление Лили

Глава третья POV Лили

Самое стыдное во всей это истории то, что я чувствовала облегчение. Серьезно. Я не ожидала от себя такой черствости. Но первое, что я почувствовала после разрыва с Джеймсом – это радость и облегчение. Мне не было стыдно за то, что я бросила его, но мне было стыдно за то, что мне не было стыдно. Мои представления обо мне самой встали с ног на голову. Раньше я была абсолютно уверена, что обладаю такой добродетелью, как верность. Для меня это было априорным знанием о моей натуре. Но жизнь иногда очень сурово ставит нас перед фактами. Увы, Лили Эванс – коварная предательница и вертихвостка. Причем, видимо, бессердечная. Никакой особой жалости к Джеймсу я откопать в себе так и не смогла. Я знала, что ему больно, и что я тому причина, и я старалась заставить себя почувствовать вину перед ним, но не получалось. Я не чувствовала себя виноватой. Ни капельки. Хуже того: я не чувствовала себя предательницей. Мир рухнул в очередной раз. Все, что я знала о себе, оказалось неправдой. Я бросила жениха накануне свадьбы и ни капли не сожалею об этом, хотя он ничего дурного мне не сделал и очень меня любил. Наверное, если бы не подготовка к ЖАБА, я бы сварилась в омерзении к самой себе. Но учеба очень быстро вправляет мозги на место. Попробуй-ка, позубри трансфигурацию с параллельным самокопанием и самоосуждением! Мелькнула мысль поговорить на Пасхальных каникулах с мамой. Мне было страшно, вдруг я становлюсь плохой. Впрочем, чем мне помогла бы мама? Ну, предположим, она скажет: ай-яй-яй, Лили, как плохо ты поступила, иди проси прощения у Джеймса и выходи за него замуж! Жесть. Только сейчас, отказав Джеймсу Поттеру, я поняла, что я не хочу за него замуж. Более того: я боялась выходить за него замуж. Теперь-то задним числом я понимаю, что мои тревоги и переживания были вызваны именно страхом, неуверенностью. Мне не в чем упрекнуть Джеймса, и я не знаю, чего бы еще я могла желать от мужчины. Но факт остается фактом: я боялась свадьбы с ним, и разрыв подарил мне облегчение и радость. Как все это сложно. Нереально сложно в этом всем разобраться. Я не понимаю, почему так. Слишком много чувств и мыслей, мне надо было отключиться от них, и я ушла в учебу. Я выматывала себя учебой, все свободное время я либо читала, либо писала, поздно ложилась, вставала рано, снова училась и училась. Дни даже не были похожи один на другой: стал один-единственный огромный день, который длится, и длится, и длится. У других людей проходили недели, а Лили Эванс так и застыла в этом единственном дне. Как бабочка за стеклом. А потом я получила эту записку. Дурацкую короткую записку, в которой некто Северус Снейп просит о встрече. Время дрогнуло и пошло. Впервые за несколько недель наступил вечер. Я старалась напустить на себя вид побезразличнее, но сердце очень билось, наверное, можно было бы увидеть со стороны, как от этого биения грудь трясется. Серьезно. Если бы не мантия – точно было бы видно. Мне показалось, он еще подрос, а может, просто еще больше выпрямился. Теперь в темноте он был больше похож на мужчину, чем на подростка: высокий, с уверенными манерами, прямой и немного чужой. Я не могла разобраться в том, какие чувства он у меня вызывает, но что-то непривычное и сильное было даже не чувством, а чем-то более глубинным. - Здравствуй, Лили, - негромко сказал он и глянул на меня. В первый момент мне показалось, что я посмотрела в черные бездонные туннели, без признака жизни. - Привет, Сев, - так же негромко ответила я, глядя в эти туннели. И тогда его взгляд преобразился. Не могу описать, что именно произошло: он не улыбнулся, не изменил позы, даже не пошевелился, но словно потеплело вокруг него. Спустя пару минут я осознала, что мы тупо стоим и смотримся друг другу в глаза. Я смутилась, моргнула и постаралась смотреть на что-то другое. На факел на стене, например. - Ты знаешь, - вдруг нарушил тишину Снейп, - я загадал. У меня вырвался смешок. Его слова были очень неожиданными. В детстве я всегда любила загадывать на всякую ерунду. Мол, если дорогу в школу перебежит кошка – контрольную отменят, и все такое. Сев смеялся над моей привычкой, а мне нравилось поддразнивать его. Иногда, после того, как он что-нибудь сделает, я хитро щурилась и дразнящим голосом говорила, что, мол, загадала. Он злился и пытался выяснить, что именно я загадывала. Обычно это была ерунда из серии: «Если Сев наденет сегодня куртку, то я покрашу ногти в зеленый, а если не наденет – отрежу и не стану красить». Или еще что-то такое. Иногда бывали вещи и посерьезнее, и тогда Сев очень негодовал, что я загадываю на его действия, чтобы принять решение. Теперь я поняла, что он чувствовал в те моменты. Он загадал что-то важное для себя – я видела, что важное, - на то, приду я или нет на встречу. - И что ты загадал? – попыталась я улыбнуться непринужденно, хотя почему-то волновалась невыносимо. Он молчал и смотрел на меня, а я неожиданно откуда-то поняла, что у него сердце колошматится так же сильно, как и у меня. Не знаю, откуда я это взяла. Может, придумала. - Я загадал, - медленно сказал он, словно каждое слово было трудно произносить, - что, если ты придешь, то мы поженимся. Ээээ? Что???? Что он сейчас сказал???? Наверно, я бы негодовала, или поражалась, или бурно эмоционировала, или впала в истерику, или еще как-то странно реагировала бы…. Да, это точно была бы бурная реакция…. но… Я очень остро почувствовала, просто до самой остроты в сердце почувствовала, как он сейчас… беззащитен? Все мои реакции отступили на второй план. Удивление, негодование, истерика – это было неважно. А важно было то, что сейчас Северус нуждается в моей поддержке. Я шагнула к нему и сказала: - Я еще закачу бурную истерику попозже, а пока я просто тебя обниму. И обняла его. А он неуверенно обнял меня в ответ. И таки да: его сердце действительно колошматилось так же бурно, как мое. Мы так стояли вечность. Я слушала, как громко и торопливо, абсолютно не в такт, бьются наши сердца. Он, наверно, тоже слушал это же. Потом он сказал, тихо, трудно: - Лили… я не могу тебе обещать… ничего не могу…. Просто поверь. И я ответила: - Верю. Я ни сейчас, ни позже не узнала, что именно он хотел сказать этой фразой и что именно я ответила. Возможно, это вообще не имело никакого фактического смысла. Но это было то единственное, что нужно было сказать.