Расчет на любовь

Взгляд Линдера проникал насквозь, и альфа терялся под ним, но знал, что не имеет права уйти сейчас от ответа. Но что он мог сказать, как объяснять, что по-прежнему считал себя правым, предоставляя омеге свободу на время течки? Какие слова отыскать, чтобы убедить, что он вообще не ждет верности, выполнения супружеских обязанностей и даже гипотетического пока ребенка собирался зачинать далеко не в постели? — Потому что в течку ты достоин лучшего, чем я, — сказал он наконец. Омега сузил глаза, и не понять было, от ярости или от боли, и буквально прошипел ему: — В течку? А как насчет сегодня? — Сегодня? — растерянно переспросил Терренс. Разговор стремительно уходил в другую сторону от его размышлений, и он не понимал, что хочет услышать Линдер. — Да. Я достоин тебя сегодня? А завтра? Во все остальные дни? Или в ту ночь после свадьбы? — омега поднялся со стула, вплотную подошел к мужу и, слегка нагнувшись к нему, продолжил: — А может, ты пытаешься сказать, что это я тебя недостоин? Омега едва не обмирал со страха, стоя над сильным взрослым альфой, способным подчинить его одним взглядом, но обида и гнев придавали сил. Как мог Терренс оставить его в течку, когда любой омега наиболее уязвим, и не позаботиться о нем? — Лин, все не так, — пытался оправдаться альфа, не замечая, что впервые называет его коротким домашним именем. — А как? — омега выглядел так, словно в любую секунду был готов не то накинуться с кулаками на Терренса — о, хватило бы на это смелости! — не то, сорвавшись, убежать в свою комнату, чтобы тихо плакать там, сжавшись в комочек. — Вот посмотри, посмотри на меня! — альфа откинул с лица волосы, чтобы Линдер смог не просто увидеть — рассмотреть вблизи его пугающие шрамы. — Ты хотел бы заниматься сексом со мной таким?! Омега резко выпрямился и, обхватив себя руками, отвернулся, невнятно пробормотав что-то, что Терренс расценил как единственно возможный для себя ответ — отказ. — Я знаю, какое впечатление произвожу на омег, поэтому и говорю, что ты в любой момент можешь завести любов… — Хотел бы, — чуть громче произнес Линдер, перебив его. — Что?! — Хотел бы, глупый альфа! Я хотел бы! — практически выкрикнул Линдер, вновь повернувшись и с силой толкая раскрытыми ладонями в плечи Терренса. Ударить второй раз он не успел — запястья перехватили крепкие ладони, потянули на себя и сжали тонкий стан омеги в сильных объятиях, оглаживая узкую спину, ероша мягкие волосы и прослеживая пальцами уголки позвонков. Сухие губы прижались к нежной шее один раз, второй, третий и, не встретив никакого сопротивления, аккуратно накрыли искусанные в течке губы юноши. Линдер выдохнул, приоткрывая рот, прижимаясь чуть ближе, и поцелуй ожил, умелый язык скользнул внутрь, медленно лаская, и Терренс, чувствуя, как расслабляется мальчик в его руках, усадил омегу на свое колено, чтобы ему не приходилось стоять. Язык юноши робко шевельнулся в ответ, неумело пытаясь отвечать, он путался в собственном дыхании, но альфу его неловкость заводила гораздо сильнее, чем изысканные ласки прежних опытных партнеров. Линдера хотелось занежить до умопомрачения, чтобы перестал стесняться и был готов полностью отдать себя, хотелось показать ему, какой прекрасной может быть плотская любовь, хотелось пробудить его чувственность и знать, что сам Терренс — единственный, перед кем его мальчик готов раскрыться столь сильно. Вылизав ротик доверчиво льнувшего к нему мальчика, Терренс аккуратно встал, поднимая его на руках, и направился в спальню, чувствуя на своей шее жаркое дыхание и чуть приоткрытые прижавшиеся губы. Опустив омегу на кровать и стряхнув с него тапочки, он, вспоминая то волшебное время в машине, аккуратно поддел резинки белых носочков и медленно стянул их, наслаждаясь видом узкой нежной стопы. Под горящим взглядом Линдера альфа огладил ее кончиками пальцев, касаясь чуть сильнее, чем это вызвало бы щекотку, и провел по своду языком. Терренс, увлекшись, слизывал вкус чистоты и пионов, плотно обхватив и зафиксировав стопу уже обеими ладонями, чтобы омега даже не пытался сопротивляться его ласке, и с удовольствием слушал, как сбивается дыхание мальчика, как его вздохи начинают перемежаться со всхлипами. Язык мягко скользнул по бусинкам пальцев, и самый большой из них оказался втянут во влажный рот, проскользнув между крепко обхвативших его губ, четко вызвав у альфы ассоциацию с минетом. И губы скользнули к самому кончику пальца, заласканному быстрыми движениями языка, потом снова к основанию и обратно, вырывая у неискушенного Линдера полные жажды стоны. Чуть сжав зубы, альфа только добавил остроты ощущениям, теряя голову от одного вида омеги, вздрагивающего в его постели. Невыразимо хотелось тотчас накрыть его своим телом, сдернуть нехитрую одежду и вжаться восставшим стволом между влажных девственных половинок, но не для того он так долго себя сдерживал, не для того столько долго терпел. Прикусив маленькие пальчики, он выпустил обласканную стопу из захвата своих рук, но тут же, поймав обиженный вздох Линдера, поймал ладонями другую. Не выпуская пальцев изо рта и чуть плотнее прихватив их, Терренс огладил стройные ножки омеги, задержался на бедрах и, повинуясь их нетерпеливому движению, накрыл через ткань небольшой член. Ежесекундно напоминая себе, что перед ним совсем еще невинный мальчик, альфа, несильно сжимая, проследил пальцами его длину и нежно огладил головку, чувствуя, как становятся влажными под его рукой штаны и сильнее, ярче раскрывается телесный аромат. Отстранившись, Терренс двумя слитными движениями стянул с Линдера одежду, выпуская член из плена тесных плавок и получая в награду стон облегчения. Подтянувшись наверх, он улегся между инстинктивно раздвинувшихся ног мальчика и, чувствуя, как сладко вжимается тот в его живот, вновь скользнул в рот языком, начиная с неглубоких поцелуев, а потом чуть поворачивая голову, чтобы проникнуть в него как можно глубже. Крепкие ладони прошлись по бокам, легли на бедра, потянули их вверх и скользнули на маленькие округлые ягодицы, чувствуя кончиками пальцев влагу между ними, отголосками прошедшей течки смазавшей все внутри, и ловя в поцелуй протяжные стоны и всхлипы. Омега отдавался ему так самозабвенно, так доверчиво, и это подкупало, щемя и исцеляя исстрадавшееся сердце Терренса, и заставляло заласкивать мальчика, из последних сил сдерживая собственное возбуждение. Пальцы гладили между ягодиц, периодически задевая слегка раскрывшуюся дырочку, — еще не растягивали, лишь дразнили удовольствием и заставляли Линдера теснее прижиматься к нему и прямо в поцелуй молить о большем. Омега всем своим существом чувствовал необходимость прикоснуться к обнаженному телу, и, поддавшись ей, он неловко попытался задрать футболку альфы и, путаясь в пальцах, расстегнуть автоматический ремень. Освободившись от одежды, Терренс разместился между разведенными ногами омеги и, коротко поцеловав его в приоткрытый рот, переключился на шею и аккуратное ушко, лаская губами и самым кончиком языка. Умелые руки оглаживали голени, бедра, поднимались к бокам, временами сжимая чуть крепче, давая почувствовать свою силу и неотвратимость происходящего. Цепочкой легких прикосновений губ альфа спустился вниз, лизнув впадинку между ключиц, и накрыл ртом маленький розовый сосок, слегка прикусывая зубами и играя с ним языком, чувствуя, как при этом сладко сокращаются мышцы живота Линдера, а сам он вздрагивает в его руках. Омега вскрикнул и выгнулся, когда большая ладонь сжала его жаждущую внимания плоть, огладила яички, но она исчезла прежде, чем перевозбужденный мальчик успел кончить, но только для того, чтобы тут же оказаться между ягодиц. Первый палец легко вошел во влажную дырочку, заставляя Линдера задохнуться от непривычных ощущений, а Терренса на мгновение замереть от удивления. Учитывая, что у его мальчика только что закончилась течка, альфа ожидал, что вход в его тело будет более растянут — и пусть не альфьим членом, но хотя бы игрушками, — однако выходило, что омега сохранил абсолютную невинность для него. Терренс аккуратно ввел второй палец, внимательно следя за выражением лица Линдера, и как тот пытается расслабиться, как старается дышать и привыкнуть к не очень приятному вторжению. Альфа осторожно оглаживал гладкие стеночки, слегка двигая пальцами, и, когда они, наконец, нашли небольшой бугорок, был вознагражден пораженным всхлипом и тихим возгласом: «Терри...» Он наклонился, сцеловывая свое имя с приоткрытых губ, и продолжил мягко двигать рукой, массируя простату, пока упругие мышцы не подались его давлению и не растянулись. Третий палец входил еще сложнее, но Линдер напомнил себе, что это — лишь бледная тень ощущений, которые принесет ему крупный член супруга, и постарался сконцентрироваться на приятных. В какой-то момент омега поймал себя на том, что уже сам насаживается на пальцы, выгибаясь так, чтобы они каждый раз задевали эту волшебную точку внутри. Он двигался все быстрее, с каждым толчком все легче принимая их в себя, все ярче чувствуя расходящееся откуда-то изнутри удовольствие, но Терренс снова остановился, вытащил руку раньше, чем перед его глазами успели взорваться звезды, и, не дав Линдеру отдышаться, длинным движением почти полностью скользнул членом внутрь. Крепко удерживая своего мальчика одной рукой за бедро, чтоб даже не удумал пока шевелиться или отползать в сторону, другой он успокаивающе гладил его тело, слегка разминая поясницу, чтобы хоть немного помочь ему расслабиться и облегчить боль. Терренс сцеловывал соленые слезы, все же выступившие из глаз Линдера, и шептал ему на ушко разные нежные глупости, вынужденный про себя повторять то таблицу умножения, то думать о бумагах, которые завтра ждут его на работе. Линдер медленно, превозмогая боль и смущение, пробрался рукой между их телами и сжал расслабившийся член, но очень быстро альфа заменил его руку собственной ладонью и слегка подался бедрами вперед. Омега всхлипнул, но попытку вырваться или оттолкнуть не сделал, и Терренс после пары осторожных толчков принялся двигаться свободнее, ощущая, как все легче дышит под ним Линдер, как мышцы перестают стискивать его плоть, словно капкан. Альфа, остановившись на мгновение, приподнял попку мальчика и, удерживая ее на весу, толкнулся снова, попав, наконец, по простате и заставив омегу громко застонать. И это стало спусковым крючком для Терренса — он сдерживал себя столько времени, что, краем сознания отметив, что и его партнер получает удовольствие, сорвался в быстрый темп. Комнату наполнили шлепки кожи о кожу, тяжелое дыхание, вскрики и сильный аромат пионов — не столь сводящий с ума, как в течку, но достаточный для того, чтобы понять, что омега наслаждается происходящим. Линдер вдруг замер, стискивая мятую ткань в сведенных пальцах, и задрожал, простонав сладко-сладко и выплеснувшись себе на живот почти бесцветной жидкостью. Терренсу хватило лишь взгляда на его лицо в момент наивысшего наслаждения да пары толчков, чтобы последовать за своим мальчиком, едва успев выйти из его тела. Альфа повалился на постель, пытаясь отдышаться и параллельно вытереть краем так удачно подвернувшегося брошенного полотенца влажные потеки с живота Линдера. Тот лежал, не шевелясь и никак не реагируя на прикосновения, и только бессмысленным взглядом смотрел в потолок. — Линдер? — попытался привлечь к себе внимание альфа, встревожившись от такой безучастности. — Все хорошо? Я сделал тебе больно? — Пока не знаю, — тихо отозвался омега, переводя взгляд на Терренса. — Просто, ну... Ты понимаешь?.. Первый раз... — Понимаю, — альфа обнял его и чмокнул во вспотевший лоб. — Спасибо. — За что спасибо? — криво улыбнувшись, уточнил Линдер. — За все сразу. И особенно за то, что настоял. Терренс укрыл их обоих одеялом, всем своим видом показывая, что прямо сейчас идти никуда не собирается и мальчика своего не отпустит. Уткнувшись носом во влажные волосы Линдера, он лениво размышлял, что даже и не предполагал ничего подобного, заключая брак по расчету. И пусть сейчас между ними лишь симпатия и физическое влечение, Терренс знал, что следующий его расчет обязательно будет на любовь.