Мрак осеннего вечера

В комнате не горело ни одной лампочки, единственным источником света были окна, неприкрытые занавесками. В комнате не было ни звука, кроме ровного дыхания и звона капель дождя по подоконнику. Джаред, откинувшись, сидел в кресле, положив руки на подлокотники, погруженный во мрак осеннего вечера. Его голова была забита разными мыслями, но лицо не выражало ни единой эмоции, он наслаждался тишиной. Можно ли назвать это осенней хандрой? Даже сам Джаред не знает ответа на этот вопрос. Непогода на улице бушевала со страшной силой, а потоки холодного ветра проникали вовнутрь сквозь открытую форточку. Джаред слышит, как за его спиной открывается дверь, затем такие знакомые приближающиеся шаги, кожей головы чувствует, что о спинку его кресла сзади оперлись руками. Звенящая тишина на протяжении нескольких мгновений. - А ты чего в темноте сидишь? - такой родной низкий заботливый голос, от которого сердце начинает биться чаще. Младший лишь прикрывает глаза и медленно мотает головой из стороны в сторону. Шеннон кладет руку ему на макушку, слегка поглаживая, а Джаред поворачивает и запрокидывает голову, трется щекой о большую широкую ладонь брата. Покрытые мурашками из-за холода плечи чуть опустились и расслабились. - Включить тебе свет? - снова заботливо спрашивает старший. - Не надо, - Лето сморщился от собственного голоса, нарушившего тишину. - Тебе принести что-нибудь? - Шенн уже направлялся обратно к двери комнаты брата. - Не уходи. Шеннон изгибает бровь в знаке вопроса, но возвращается. Джаред встает со своего кресла и подходит к нему, ладонью накрывает щеку старшего. Дыхание уже не такое ровное. - Поцелуй меня, - горячий шепот Джея обжигает и заставляет Шенимала облизать губы. Чуть подается вперед, руки Шенна сжимают тонкую талию младшего, глаза закрываются, а губы медленно и нежно встречаются с губами Джареда, тот мгновенно начинает отвечать. Поцелуй такой приторный и даже немного детский, но Джей становится чуть более настойчивым, он углубляет его, пуская в ход язык. Шеннон немного шокирован такой прытью, но он не отстает. Руки Джареда сползают вниз, сминая ягодицы брата. Вскоре старший отстраняется за нехваткой кислорода, оба тяжело дышат, а зрачки расширены донельзя. Через мгновение Шенн целует скулы Джея, затем челюсть, за ухом, кончиком языка проводит по ушной раковине, прикусывает мочку. Джаред снова запрокидывает голову, открывая изящную шею, с его губ слетает первый приглушенный стон. Шеннон влажно целует шею любимого с одной стороны, оставляет влажную дорожку у ключиц, чуть растягивая вырез футболки, касается зубами кадыка, целует с другой стороны, приятно оттягивая пальцами волосы на затылке младшего. Джаред толкает Шеннона в то же кресло и сразу же залезает сверху, раздвигая ноги и усиживаясь ему на колени. Шенимал пошло улыбается, а Джей утягивает его в еще один долгий и горячий поцелуй, приподнимая зад, стоя на коленях и нетерпимо елозя на бедрах старшего. Руки старшего бродят по телу брата, гладя, трогая или даже шлепая. Оттянув нижнюю губу Шенна, Джаред вновь отстраняется, от него тянется тоненькая прозрачная ниточка слюны. Младший смотрит почти черными глазами на выпуклость на джинсах Шеннона, затем решается и начинает ее поглаживать, теперь уже смотря ему прямо в глаза. Старший Лето кусает нижнюю губу, подавляя стон, а Джей любуется видом братика и продолжает свое нехитрое занятие. - Джа... - Да, сладкий? - говорит он голосом Рэйон, сильнее надавливая на плоть. В ответ не последовало ничего, кроме возбужденного стона. Тогда Джаред слезает с Шеннона и встает на пол на колени между его ног. Джей продолжил сладкую пытку над братом и начал покусывать его член через ткань, не прекращая гладить рукой. Комната наполнилась стоном-мольбой старшего, но Джаред будто и не слышал этого, он делал свое грязное дело, стоя на коленях, проникая второй рукой под белье и начиная надрачивать себе. Рука Шеннона уже прилично держала младшего за волосы, а тот работал только активнее. - О, Дже-ей, - сладкий стон ласкал уши, а на джинсах Шенна было заметно пятно. Джаред поднялся с колен, подарил брату короткий поцелуй и расплылся в улыбке. Дождь за окном уже совсем стих, ветра почти не было, редкие капли срывались с неба и со звоном приземлялись на подоконник, а далеко в небе виднелся просвет - кусок голубого-голубого неба.