Глава 5
21 сентября 2015 г., 00:32
Он не мог так больше жить. Прошла всего неделя, но это должно было прекратиться. Прошла неделя, и по Биллу не было видно, что он собирается покинуть тело Мейбл.
У Диппера не было больше сил даже плакать. Он больше не был на нервах, как пару дней назад; теперь он чувствовал себя так, будто на его душе лежали холодные тяжёлые камни.
Он сидел в темноте в неиспользуемой затхлой кладовке. Он прятался от всех. Теперь он жил внутри стен, слушая, что люди говорят о нём, считая, что его нет рядом. Он слышал их всех. Он слышал допрос Мейбилла о всё растущем количестве шрамов на нём, он слышал, как Венди сказала прадяде Стэну, что это Диппер их оставил, он слышал мысли вслух Суса о том, что Диппер ужасный человек и ещё худший брат.
Этого было достаточно для того, чтобы Диппер решил никогда больше их не видеть.
К тому же кладовка была не очень хорошим местом для пряток. Мейбилл всё ещё знал его местоположение. Он начинал думать, что Мейбилл даже в человеческом теле всё знал и всё видел, даже если не присутствовал.
Диппер всегда прижимался к задней стенке шкафа, когда Мейбилл, проходя мимо по коридору, замедлялся и останавливался прямо у дверцы. Там он стучался и толкал дверь, смеясь этим всё теряющим человечность смехом, и Диппер крепко подпирал дверь ногами, удерживая её закрытой.
К сожалению, он не мог сидеть в кладовке вечно, и ему приходилось стоять столбом и выслушивать крики его семьи и друзей, когда они натыкались на него, шныряющего по Хижине. Ему нужны были канализация и еда, и он не всегда мог избежать встречи с Мейбиллом, который как будто ждал его за каждым углом.
Он практически столкнулся с ним сейчас и неуклюже отпрянул с таким ужасом, что Мейбилл просто остановился и засмеялся.
— Спокойно, парень! Не хотел тебя напугать! Просто хотел узнать, как ты тут.
Он безжалостно ухмыльнулся, как будто точно знал состояние Диппера.
— Ты сидишь в том шкафу уже пару дней. Почему? Люди что, впадают в спячку?
Диппер уставился на него потемневшим взглядом, полным ненависти.
— Я жду, когда ты уйдёшь. Как ты обещал.
— Почему ты думаешь, что я не собираюсь уходить?
— Прошла уже неделя! — выкрикнул он, и слова просто полились из его рта. — Целую неделю ты разрушаешь мою и её жизнь, и мне приходится просто мириться с этим!
— У неё больше нет жизни, чтоб разрушать, парень. Кроме того, ты, — он так быстро ткнул пальцем в лицо Диппера, что чуть не выколол ему глаз, — уже имел честь это сделать. Ты её утопил, помнишь? Мои аплодисменты!
Диппер потёр щёку, в которую попал палец. Она болела. Он уставился на ногти Мейбилла, на то, как они пожелтели и расщепились на концах за такое короткое время. Он не оставил на ней нетронутым и дюйма.
— Т-ты разрушаешь её тело, и все думают, что виноват я. Ты мне не помогаешь, так что уходи!
— Всему своё время, парень. Я пока не собираюсь уходить. По правде говоря, мне тут начинает нравиться! Всё такое новое и захватывающее! Я хочу немного повеселиться перед возвращением в Майндскейп. Не каждый день тебе предлагают бесплатный сосуд, знаешь ли!
Диппер почувствовал, как камни на его душе раскалились. Немногое осталось от его сестры в одержимом теле перед ним. Он без колебаний поднял руки и сжал их на горле Мейбилла.
— Убирайся из моей сестры.
Мейбилл всё ещё улыбался, но менее уверенно. Неуверенность выросла, когда Диппер усилил хватку.
— Эй, парень, как на это посмотрят Стэн и твои друзья, если они тебя сейчас застанут. Весь мой труд будет впустую!
— Мне никогда не стоило тебя вызывать! Ты просто не понимаешь.
— Что я не понимаю теперь?
— Ты не понимаешь, насколько ты... всё испортил, и сделал мне больно, и теперь всё гораздо хуже...
— Парень, — прервал его Мейбилл торопливым сдавленным голосом, — закупорь обратно эти эмоции, хорошо? Ты сжимаешь слишком сильно — угх!
Диппер так хотел просто покончить с этим и наконец-то вынуть его из тела своей сестры. Но он запаниковал. Всё было слишком реально — её лицо покраснело, её глаза слезились, её руки отчаянно царапали его, сжатые в железной хватке. Он внезапно увидел в этом теле свою сестру и никого больше. Он опустил руки, смотря с болью и ужасом, как её тело безвольно упало на пол. Она не поднялась. Она даже не вдохнула, чтобы восполнить последний выжатый из неё вдох.
Диппер почувствовал себя так, будто проглотил целиком Хижину, Вселенную. Он схватился за голову, словно она могла упасть. Он не мог этого сделать ещё раз. Он просто не мог. Он не мог. Он не мог. Он не...
— Ха! — Мейбилл рывком сел и показал на него пальцем, раскрыв рот в абсолютном восторге. — Попался! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ты и правда решил, что ты убил её опять, не так ли, Большой Ковш!
...Он не мог этого сделать. Он не знал, что чувствовать. Он не мог почувствовать облегчение, не мог почувствовать разочарование. Он едва мог стоять, его трясло с головы до пят. Его тело никогда не ощущалось настолько осквернённым. Его разум никогда не ощущался настолько перегруженным. Он не знал, что делать. Он просто развернулся и пошёл прочь.
Мейбилл крикнул ему вслед:
— Ты не избавишься от меня так легко, парень!
Но от Билла не было избавления, совсем. Даже когда Билл будет вне тела его сестры, Диппер никогда больше не сможет спокойно смотреть на этот светящийся одноглазый треугольник. Билл изменил всё между ними. И Билла нельзя было уничтожить, иначе кто-нибудь бы это уже сделал. Если Билл не уйдёт, то уйдёт Диппер. И ему было всё равно, куда.
***
Он думал убежать из дома, но не знал, куда он мог пойти. Венди или Сус наверняка не разрешат ему остаться у них, учитывая, что, по их мнению, он сделал со своей сестрой. Он не думал, что долго протянет, если попытается жить в лесу. Его родители были в отпуске и его дом пустовал, даже если бы он смог добраться до него на автобусе. Кроме того, его дом был полон фотографий его с Мейбл. Ничего хорошего, если он будет сидеть один и смотреть на них весь день. Он думал рассказать о случившемся кому-нибудь, кто мог бы поверить в его историю. Сус и Венди оба знали о существовании Билла и его силе, но они обязательно передадут всё прадяде Стэну. Он не знал, почему, но чувствовал, что если прадядя Стэн узнает, что случилось, то никогда больше с ним не заговорит. Он думал просто записать это всё, например, в третий дневник в качестве ужасного анекдота о том, почему никогда не стоит вызывать садистских демонов сна, насколько бы плохо всё не было. Может, если он всё это запишет, то что-нибудь поймёт. Может, найдёт ответы на какие-нибудь вопросы. Или, может, это только напомнит Дипперу о том, как сильно он заблуждался, думая, что можно попросить Билла Сайфера о помощи. Его мысли не были особо обнадёживающими или позитивными в последние дни, но только время от времени они становились слишком мрачными для переживания. Ему пришла в голову мысль о смерти, но он не собирался убивать себя. Он слишком боялся. Он боялся боли, он боялся забвения и неизвестности. Он был в ужасе от мысли, что после его смерти Мейбл встретит его — холодная, отстранённая и непрощающая, — и скажет, что то, что её брат позволил Биллу делать с её телом, отвратительно. Ещё больше он боялся, что после смерти застрянет в Майндскейпе и будет обречён провести вечность со звенящим в ушах смехом Билла. Этот смех. Он так отчётливо звучал в его голове. Нет, может, он и был реальным. Но сейчас он должен был быть один. Он оглянулся через плечо, на деревья, поляны и камни. Никого не было. Он повернулся обратно, встал на колени и наклонился над озером, чтобы посмотреть на своё отражение. Этот болван уставился в ответ, будто это он был жертвой. Он нашёл пару крепких палок и связал их вместе ниткой со своей одежды, сделав импровизированный крест, который воткнул в мягкую землю на берегу. Он долго ходил по траве, собирая все цветы, которые находил, и все растения яркого цвета. Она любила цвета. Он собрал их в букет и положил у основания креста. Потом он набрал гальки и провёл большую часть вечера, выкладывая её имя. Это способствовало умиротворению его разума, как будто он наконец почтил её память. Он прихватил бумагу и ручку. Ему хотелось что-то написать для своей сестры. Он начал с «Дорогая Мейбл» и остановился. Он последние несколько часов прокручивал в голове всё, что хотел бы ей сказать, но теперь это всё казалось глупым и неискренним. Единственное, что он мог с уверенностью написать — «Прости меня». Он продолжал писать это до вечера и «Прости меня» заполнили страницы, пока не осталось места. Он закрыл глаза и попытался вспомнить сестру такой, какой она была до того, как Билл исказил воспоминания о ней. Какой милой она была, какой весёлой, какой смелой, какой общительной, какой обворожительной, какой импульсивной и сумасбродной. В ней было так много хорошего и так мало плохого; было сложно зацепиться за конкретное воспоминание и прожить его. Мейбл была огромной частью его жизни с момента рождения; неудивительно, что он так себя чувствовал. Они были близнецы, в конце концов. Они зависели друг от друга всю свою жизнь, они сформировали друг друга. Диппер не мог жить без неё не потому что её больше не было, но потому что она всегда была с ним, в его воспоминаниях и во всём нём. Он почувствовал тепло на душе. — Так-так-так-так. Что ты тут делаешь, Большой Ковш? Не предаёшься ли, случайно, сентиментальным мыслям? — Мейбилл внезапно оказался за Диппером, положив руку ему на плечо и разинув рот при виде мемориала, который тот воздвиг. — Вау! Какое милое зрелище! Люди строят это, чтобы почтить память своих усопших? — Да, — ответил он, уставившись в ответ на Мейбилла. Билл. Не Мейбл. — Жалкая попытка, по-моему. Хочешь что-нибудь поэкстравагантнее? — он щёлкнул пальцами, и мемориал загорелся синим пламенем. Диппер посмотрел на большую мраморную статую своей улыбающейся сестры, возвышающуюся над ним; постамент был покрыт букетами цветов, имя Мейбл выгравировано на золотой плите. — Так-то лучше! Диппер почти усмехнулся. Он развернулся, чтобы уставиться на Мейбилла. — Я не понимаю тебя, Билл. Ты... действительно хотел мне помочь? Или ты меня просто ненавидишь? — Чтооооо? — Мейбилл выглядел поражённым. — Парень, я никогда тебя не ненавидел. Я не знаю, с чего ты мог это взять! — Ох, ну, ты знаешь, — Диппер улыбнулся саркастически. — То, что ты говорил. То, что ты сделал. — Слушай, парень — я знаю, что время от времени могу перегибать палку... — Всегда стараешься перегибать. И слишком перегибаешь. — Окей, окей. Но я такой, какой есть, понимаешь? — он развёл руки и улыбнулся, будто ему нечего было скрывать, будто на нём не было никакой вины. — Мне нравится подшучивать над невротиками типа тебя. Кроме того, вы, люди, гораздо более выносливые, чем вы думаете. И не забывай, что ты первый заинтересовался мной. — Это да, мне... никогда не стоило этого делать, — он коснулся третьего дневника через куртку и снова серьёзно взглянул на Мейбилла. — Ладно, итак... ты повеселился. Ты... разделал питомца моей сестры, ты истязал её тело на моих глазах, настроил мою семью и друзей против меня, ты... — но он не мог этого произнести. Он не мог причислить изнасилование к представлениям Билла о веселье. — И ты напоминал мне при каждом удобном случае, что только я виновен в её смерти. Теперь ты уйдёшь? Мейбилл вздохнул и почесал затылок под длинными каштановыми волосами, к которым не прикасались расчёской уже несколько дней. Он выглядел растерянно, расстроено. — Вау, парень. В твоём изложении я выгляжу как какой-то маньяк-садист, — он взглянул на Диппера, но тот понятия не имел, что Билл от него ожидал. Он и был маньяком-садистом, Диппер не собирался убеждать его в обратном. — Значит, ты действительно не хочешь, чтобы я оставался, хм? Диппер уставился на него так, как будто этот вопрос не заслуживал ответа вслух. Он был очевиден для них обоих, и Мейбилл медленно кивнул. — Ну... Как скажешь, Большой Ковш. Хочешь меня утопить? — Конечно. — Чт... Диппер столкнул его в озеро, последовал за ним в холодную воду и дождался, когда Мейбилл вынырнул, хватая ртом воздух. Тогда он собрался с духом, повторил про себя ещё и ещё раз, что это не его сестра, и опустил голову Билла под воду. Мейбилл яростно боролся и беззвучно кричал под водой, но Диппер не принимал его всерьёз — Билл просто играл на публику, пытаясь вызвать у него ещё один эмоциональный коллапс. Диппер не попадётся в один капкан дважды. Он с трудом удерживал его обеими руками; и тут голова Билла вынырнула из-под воды как надувной мяч, который держали там слишком долго. Билл набрал воздух и начал кричать, но это был не его голос, а Мейбл. — Диппер, пожалуйста! — кричала она, мокрые волосы прилипли к её лицу. — Бро, помоги мне! Спаси меня! Диппер навалился на Билла, пока тот снова не погрузился с головой в воду, и удерживал его в таком положении. Он налёг на него всем весом, держась на нём на плаву, как будто от этого зависела его жизнь. Он чувствовал, как тело под ним перестало сопротивляться и, наполнившись водой, погрузилось ещё глубже. Как машина. Не Мейбл. Только Билл. Не Мейбл. Только Билл. Только Билл. Только Билл. Он удерживал тело под водой, пока оно не перестало быть Биллом. Потом он позволил ей медленно всплыть на поверхность и взял её на руки. Он убрал волосы с её бледного лица. Первый раз за неделю она выглядела самой собой. Она выглядела точно так же, как когда утонула в первый раз. И теперь она утонула снова. Он не мог этого сделать — но он это делал. У него не было выбора. Он вынес её из воды и бессильно опустил тело на берег у мемориала, который вернулся к форме жалкого креста из палок и уже увядающих цветов. — Не купился, значит? Диппер посмотрел наверх, на знакомый парящий треугольник в цилиндре и с тростью. Не смотреть на его безумную улыбку было почти облегчением. — Нет, — пробормотал он. — Но ты не облегчил мне задачу. — Но простые задачи такие скучные! Он проигнорировал Билла и вместо этого положил сестру себе на колени. Он был так благодарен снова иметь её такой, какой она должна была быть. Держать её безжизненное тело на руках было ужасно, но и близко не настолько травматично, насколько он посчитал бы неделю назад. — Вижу, что ты хочешь немного побыть наедине со своей сестрой, так что я пойду, как ты и просил, — Билл закатывал свой единственный глаз. — Было весело, парень. Может, не для тебя, но для меня определённо. Держи свою сестру покрепче — чудеса случаются время от времени, знаешь ли! Увидимся, Большой Ковш-ш-ш! Диппер поднял глаза как раз вовремя, чтобы в них ударил бледно-жёлтый и голубой свет — это Билл уходил в другие миры. Без источника света стало темно и холодно. Было довольно поздно. Он снова посмотрел на лицо Мейбл. Оно выглядело гораздо менее бледным, чем минуту назад. Её тело тоже потеплело — он так долго её держал? Он положил ладонь ей на сердце, и его собственное пропустило удар и тут же бешено забилось. Чудо? Нет. Этого не могло быть. Это не могло произойти с ним, после всего того, через что они оба прошли. — Мейбл? — пискнул он, и она пошевелилась в его руках. Он начал захлёбываться слезами. — М-М-Мейбл? Мейбл, ты... — Дип... — она медленно повернула голову на его голос. Её глаза дрогнули и открылись так, словно она использовала их в первый раз... за неделю. Они были нормального цвета. — Диппер? — спросила она тихо и слабо. — Это?.. Всё потемнело. Мейбл исчезла из его рук. — Нет, — сказал он, шаря руками вокруг в поисках её, выключателя света, чего-нибудь. — Нет. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет-нет-нет-н-н-н... Свет вернулся вместе с сигналом подъёма. Он лежал на спине на нарах. Он держал чёрный маркер у поцарапанной металлической изнанки нар своего соседа сверху по тюрьме для несовершеннолетних. Он только что написал «Шучу, парень!» и нарисовал треугольник с глазом.
