Не зарекайся

Про себя я твёрдо решил – сегодня стоит напиться. Присутствующие на праздновании поочерёдно произносили тосты, в которых всячески льстили и высказывали всевозможные пожелания имениннику. Все что-то живо обсуждали, с разных сторон доносились смех и чьи-то глупые шутки, казалось, лишь я один выбивался из общей картины, молча сидя за столом, понурив голову и вяло ковыряясь приборами в своей тарелке, абсолютно не имея никакого желания присоединяться к всеобщему веселью. Так и не сумев понять причины собственной апатии, я глотнул виски и принялся оглядываться по сторонам, чтобы окончательно не выглядеть имбецилом в глазах окружающих. Я даже перекинулся парой фраз с сидящим рядом бухгалтером, видимо, выпитый виски давал о себе знать и спустя какое-то время я стал проще смотреть на окружающее меня действо. Естественно, в поле моего зрения не мог не попадать Каулитц, который весь вечер пребывал в приподнятом настроении и чей смех периодически заставлял меня выходить из состояния отрешённости. Один старый, малознакомый мне приятель босса взял слово и все дружно подняли бокалы, слушая тост пожилого мужчины. Он не стал произносить долгую речь, и вскоре в зале раздались звоны фужеров. Наверное, впервые за этот вечер, Билл поднял взгляд на меня, протягивая к моему бокалу с виски свой фужер, наполненный шампанским, с намерением чокнуться. Я протянул руку в ответ, и взгляд зацепился за тарелку, стоявшую перед моим помощником. За весь вечер он даже не притронулся к еде, об этом говорили его приборы, которые лежали, обмотанные официантами салфеткой ещё до начала празднования, при этом Каулитц, как я успел заметить, не пропускал ни одного тоста, отпивая после каждого шампанское из своего фужера. - Ты решил ещё раз оказаться в таком состоянии, как когда я тащил тебя на себе домой после клуба? – не мог не подначить его я. Мне было скучно, а выпитый виски развязал язык. - Что? – Билл, видимо, не ожидал, что я к нему обращусь. Но вопрос он расслышал, наверное, смысл начал доходить не сразу. - Просто, я смотрю, ты вообще ничего не ешь, - я кивнул в сторону его тарелки с нетронутым блюдом, - но шампанским не пренебрегаешь. Учти, я сегодня не в настроении возиться с тобой. Как я и ожидал, Каулитца задели мои слова. На его лице сначала отобразилась гримаса злости, но он быстро взял себя в руки и равнодушно ответил: - Из-за отравления я не могу пока есть продукты, вроде этих, - он смешно ткнул пальцем в тарелку. - Ха, - мне с трудом удавалось сдерживать смех, - или я чего-то не понимаю, или шампанское на голодный желудок пить отнюдь не полезнее, Билл. - Я пью совсем немного, и исключительно по одной причине – мне неудобно перед мистером Рейнольдсом. Как-то будет неприлично выглядеть, что все вокруг поднимают бокалы и пьют за его здоровье, а сын его лучшего друга сидит в сторонке, - странное объяснение, интересно, что мешает ему поднимать бокалы с соком?! Но я решил не вдаваться в подробности, а перевести тему: - Кстати, а почему здесь нет твоего отца? - Он сейчас в Италии, не смог прилететь. Но я думаю, они хорошо отметят, когда папа вернётся, - Каулитц произнёс это с улыбкой, многозначительно поглядывая на мистера Рейнольдса, видимо, вспоминая нечто весёлое. - Понятно, - я поднял свой бокал с виски и осушил, вызвав незамедлительное появление официанта, который вновь наполнил ёмкость обжигающей жидкостью. Оперативный персонал, однако! Теперь Билл смотрел на меня, при этом не переставая улыбаться. Всё-таки даже небольшое количество шампанского на голодный желудок делает своё дело – парень явно был навеселе. - Что? – не выдержал я. - По-моему, сегодня это вы будете ближе к моему состоянию той ночью. - Да что ты говоришь? - Вы сами практически ничего не съели за вечер, а пьёте нечто покрепче шампанского. – Меня удивили эти его слова. - Какой ты наблюдательный! Что, следил за мной весь вечер? – я немного развернулся к своему собеседнику, чтобы было удобнее вести диалог. - Вы сидите за соседним стулом, я непроизвольно улавливаю ваши действия, - немного смущённо парировал Каулитц. - У меня нет таких явных проблем с употреблением алкоголя, как у некоторых, - он недовольно посмотрел на меня исподлобья, - поэтому не переживай, я буду в сознании. – Билл лишь хмыкнул и отвлёкся на следующий тост, произносимый человеком, сидящим через один от него. После очередного звона хрусталя, зал снова заполнился уже не так раздражающими меня звуками смеха и всеобщего щебетания. Я подумал, что в чём-то мой помощник был прав, и решил попробовать новое блюдо, поставленное передо мной официантом, ведь сам говорил ему – глупо пить на голодный желудок. Пережёвывая, я пытался понять, из каких продуктов состоит поедаемый мною деликатес, потому что на вид определить не удалось, как ко мне повернулся Каулитц, отчего-то выглядевший растерянно. - Скоро моя очередь произносить тост, а я не знаю что сказать, - с каким-то отчаянием произнёс он. - Не думал, что для тебя проблема произнести тост. – Билл пожал плечами, - я видел, что ты уверенно держишься на публике, так в чём дело? Это всего лишь несколько пожеланий во всеуслышание. -А я и не говорю, что боюсь выступать на публике. У меня просто какая-то фобия на тосты, - на этих словах я не удержался и прыснул от смеха, - Это не смешно! Я считаю, что это глупо, меня всегда бесила эта процедура! Что за лицемерие, вставать и по очереди говорить одно и то же сотню раз за вечер! – Я всё продолжал смеяться, а Билл не унимался в своих оправданиях, - Всё пошло ещё из детства, а теперь мои друзья и семья знают, что я большой нелюбитель тостов и никогда не просят меня произнести их на праздниках. Но здесь-то я не могу пропустить свою очередь! – в его глазах натурально читалась паника, а я даже растерялся от такого абсурда. - Что за бред, Билл? - Я вообще-то серьёзно, - не оценив моего настроя, Каулитц отвернулся. - Ну, хорошо. Скажи, что ты признателен работать под руководством человека, которого знал и уважал с детства. Что рад, что у твоего отца есть такой замечательный друг, пользующийся уважением и расположением всего коллектива, что редкость в наше время. Что польщён быть приглашённым на это мероприятие и пожелай процветания агентству. Ну, или что-то в этом роде, сам додумай, - Билл слушал, кивая. Казалось, он заучивает мои слова наизусть. Потом он отвернулся к себе, видимо, окончательно настраиваясь, и просидел, не проронив ни слова, до наступления своей очереди. Во время тоста Каулитц дословно произнёс мою речь, вообще ничего не меняя в формулировке, за что получил благодарность от именинника. «Да уж, у всех свои причуды», - подумал я. Кого-то вырубает и на произнесении тостов, никогда бы не подумал, что у Билла с этим проблемы. - Спасибо, - сказало это чудо, как только одним махом опустошило свой фужер. - Обращайся, - сквозь смех, который снова подкатывал к горлу, ответил я, потягивая свой виски. Кто бы мог подумать, что человеком, поднявшим мне настроение во время застолья, окажется именно он. Дальше я произнёс свою незамысловатую речь, потом ещё несколько оставшихся человек, и люди стали подниматься со своих мест. Кто-то танцевал, кто-то потянулся к бару, многие фотографировались с юбиляром, желая запечатлеть этот день на плёнке. Билл поднялся со своего места и скрылся за дверями, ведущими во второй зал, а на его место подсел Фред, спешивший поделиться впечатлениями от общения со свой пассией, пока та пудрила носик в дамской комнате. Друг был абсолютно доволен происходящим, для него всё складывалось как нельзя лучше. Я в шутку упрекнул Фреда, что он кинул меня, оставив умирать от скуки, на что он мне заявил, что я сам виноват, не нужно было неизвестно куда пропадать. - Том, я смотрю, ты прилично набрался, - друг несильно толкнул меня в плечо. - Это тебе нужно держать лицо и сохранить силы на предстоящую ночь, а я могу себе позволить. И, кстати, это из-за тебя! – вставая, я указал пальцем на Фреда. - В смысле? - Мне было скучно, - мы оба засмеялись. Фред направился в сторону появившейся в зале его потенциальной девушке, а я понял, что неплохо было бы посетить туалет. Несмотря на приличное количество выпитого алкоголя, я оставался в полном адеквате, не теряя контроля над происходящем и самообладания. На мне опьянение проявлялось в виде чрезмерной болтливости и более позитивного восприятии действительности. На координации же это не сказывалось, лишь при самой последней стадии, что случалось всего несколько раз в моей жизни. Я распахнул дверь уборной и увидел находившегося там Билла, который пытался подкрасить глаза перед зеркалом. Боже, парень красит глаза в мужском туалете, может я всё-таки ошибся со стадией своего опьянения и допился до глюков? И с этим парнем я работаю. Повезло, ничего не скажешь. Хотя, при ближайшем рассмотрении я понял, что он не красится, а лишь пытается попасть карандашом в нужное место, постоянно что-то бурча себе под нос. Вот уж кто действительно пьян из нас двоих. Его «немного шампанского» развезло не на шутку. Каулитц завидел меня в зеркале и улыбнулся отражению, после чего со злостью выбросил карандаш в мусорное ведро, стоявшее неподалёку – видимо, подкраситься не удалось. - Действительно, не стоило пить шампанское. Врачи ведь говорили – никакого алкоголя, - сказал моему отражению Каулитц, после чего повернулся и состроил умилительную мордашку. - Даже не хочется произносить фразу: «А я ведь говорил…», - съязвил я, на что Билл как-то по детски рассмеялся. - Пойду, попрощаюсь с мистером Рейнольдсом и вызову такси. Кажется, пора домой. Каулитц оторвал руки от раковинной стойки, на которую опирался и, сделав шаг по направлению к выходу, не удержал равновесия, наваливаясь на меня и крепко цепляясь за запястья, чтобы не упасть. При этом он заливисто смеялся, заражая и меня своим смехом. Мы одновременно замолчали, когда Билл поднял голову и посмотрел мне в глаза, нервно сглатывая. Он отпустил мои запястья, и хотел было уже отстраниться, но я, увидев татуировку на его руке, которая обнажилась из-за закатанных Каулитцем рукавов, уже сам схватил его за запястье, желая рассмотреть рисунок. - Давно хотел рассмотреть, что здесь написано, - пояснил я свои действия притихшему парню. - Слово «свобода» на немецком языке и год моего рождения, - разъяснил сам носитель татуировки. Вполне логично прочитать такое на теле человека со столь экстравагантной наружностью. Такие как он кричат всем, что борются против системы, выходят за общепринятые рамки, но на деле, кроме необычного внешнего вида, ничем не выделяются. Я бросил последний взгляд на татуировку, прежде, чем отпустить её хозяина, как вдруг почувствовал, что губы Каулитца робко накрыли мои. От неожиданности и резкого возмущения от осознания того, кто меня целует в данный момент, я с силой оттолкнул Билла от себя. Он отпрянул назад и упал бы, но я, подлетев, схватил его за грудки и впечатал в стену, крепко придавливая всей тяжестью своего тела и угрожающе произнося по слогам: - Не смей больше так делать. Никогда. – И уже переходя на крик, - Ты понял меня? – Каулитц лишь быстро закивал, а его глаза начали наполняться слезами. Я отпустил зашуганного кретина и быстро вышел из туалета, громко хлопая дверью. Так же быстро, как в тумане, попрощался со всеми и, поймав такси, отправился домой. В голове творился кавардак, и я решил не думать о случившемся, по крайней мере, до следующего утра, что плохо получалось, потому что мыслями я постоянно возвращался в момент поцелуя, от чего меня передёргивало, и внутри вспыхивал целый букет противоречивых эмоций. Я так и уснул, с больной головой и полным непониманием произошедшего.