Не зарекайся

После ночи в клубе я считал, что не придумать хуже ситуации, чем встретиться с Каулитцем на следующий рабочий день. Теперь же, стоя утром в привычной лондонской пробке, я понимал, что то происшествие было сущим пустяком. Произошедшее вчера выходило из всех границ моего понимания и, наверное, первый раз в своей жизни, я находился в полной растерянности, не имея ни малейшего представления о том, как поступать дальше. Такое смятение вызывал не сам поцелуй, всё произошло слишком быстро, и я ровным счётом ничего не почувствовал, ни отвращения, ни каких-либо других эмоций, а тот факт, что я симпатичен своему работнику. На самом деле, новостью это не стало, я и раньше об этом подозревал, но старался не рассуждать на этот счёт, а в его ориентации был вообще абсолютно уверен, просто считал, что он, видя моё достаточно резкое отношение к его персоне, никогда не намекнёт о своей симпатии. А мальчик, как выяснилось, оказался не из робкого десятка, хотя, здесь, скорее, виноват алкоголь. Как бы там ни было, одно я для себя решил точно: работать с Каулитцем вместе больше не представляется возможным. Прибыв в офис, я, миновав свой кабинет, направился прямиком к мистеру Рейнольдсу. Мы перекинулись парой слов о вчерашнем празднике, и я решил перейти непосредственно к интересующей меня теме. - Мистер Рейнольдс, у меня к вам просьба, - мужчина удивлённо приподнял брови, за время моей работы в агентстве, я редко о чём-то просил. - И какого же рода? - Мы с Каулитцем абсолютно не сработались. Вы говорили о том, что он талантливый парень, так вот, я это целиком и полностью подтверждаю, сделайте его полноправным рекламщиком, агентству нужны новые люди. Мне будет проще вообще работать без чьей-либо помощи, чем с ним, - на самом деле, я всем сердцем желал, чтобы этот гомик больше попросту не появлялся в нашем офисе, но сделать это возможным не представлялось, а такая моя просьба звучала вполне себе безобидно. - Так в чём же проблема, Томас, если он, как ты говоришь, такой талантливый? - Это личное. - А вчера, как мне показалось, вы мило общались вечером, сидели рядом. – Рассуждал ничего не понимающий Рейнольдс. Внутри у меня всё начинало закипать, поскольку в памяти всплывали обрывки нашего «милого» общения. - Послушайте, мне на самом деле трудно сотрудничать с этим человеком, - я изо всех сил старался сдерживать нахлынувшие эмоции. - Том, понимаешь, я официально взял Билла как практиканта, и в документах его руководителем указан ты. Под твоим руководством у него должен быть закончен хотя бы один собственный проект, и ты должен написать к нему рецензию и оставить необходимые отзывы. Я не могу взять в такое агентство как наше рекламщика без опыта. - И я узнаю, что он мой практикант, только сейчас? - Я думал, это сущий пустяк и ты не придашь особого значения его положению. Ты ведь уже дал ему проект, - я кивнул в знак согласия, - Столько предложений от клиентов, а ты выбрал для Билла самый непрезентабельный. Нашёл, что поручать рекламировать бедному мальчику, - со смехом проговорил босс. - Все с чего-то начинают, мистер Рейнольдс. Кому-то нужно и предметы женской гигиены рекламировать, - после этих моих слов мужчина снова по-доброму засмеялся. - Ладно, Томас. Не сработались, так не сработались, - уже серьёзно сказал он, - Пусть Билл доделывает этот проект, и, если он окажется удачным, я возьму его к себе рекламщиком. А ты ищи себе пока нового помощника, одному сложно будет справляться. - Спасибо, мистер Рейнольдс, я знал, что вы меня поймёте, - моей радости не было предела, практически получилось избавиться от Каулитца! Правда, придётся потерпеть месяц, но ничего, справимся. - Да ни черта я не понял тебя, Том! Просто не хочу из-за личных перепетий терять ценных работников, вот и всё. Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. После непростого разговора с боссом, необходимо было идти в кабинет, но, естественно, делать этого жутко не хотелось. Всё-таки пересилив себя, я зашёл в эту ненавистную комнату, изо всех сил стараясь оставаться уравновешенным. Он был там. Никто из нас двоих так и не поздоровался, значит, он всё помнит и ему, с*ка, стыдно за своё поведение в пьяном угаре. В гробовой тишине я снял куртку, прошёл к своему месту и, включая компьютер, как бы невзначай бросил: - Заканчиваешь проект и проваливаешь отсюда, - при этом даже не посмотрел в сторону этого ненормального. - То есть, вы меня уволили? – своей визжащей интонацией он вызвал у меня смешок, который прозвучал, скорее, как издевательская ухмылка. - Жаль, но нет, - холодно ответил я, - Просто не будем вместе работать, – я так и не взглянул в его сторону, делая вид, что безумно увлечён документами на экране компьютера, хотя на себе чувствовал тяжёлый взгляд этого мудака. - Это как? - Слушай, если тебе интересно узнать о своих дальнейших перспективах в этом агентстве, обратись к мистеру Рейнольдсу. Сейчас ты выполняешь все мои указания, в оставшееся время занимаешься своими томпонами, а через месяц мы благополучно делаем вид, что никогда не знали друг друга. Вопросы есть? - зло метнув взгляд в сторону Каулитца, я заметил, как тот напряжён. - Всё понятно, - он с силой бросил находившийся в руках карандаш на стол и удалился из кабинета. Три дня мы работали под одной крышей. При этом старательно делали вид, что не замечаем друг друга. Я сухо отдавал ему распоряжения, а иногда вообще молча клал папки с различными поручениями на стол. Билл старался поскорее закончить свой дебютный проект, поэтому оставался работать в офисе после его закрытия. Я вообще не был уверен, что он спал в последнее время, судя по темпу выполнения работ. Одно меня в нём поражало – он не вёл себя зашуганным, всё в его действиях говорило об абсолютной самодостаточности и уверенности в себе, очень бросалась в глаза напускная выдержка и желание казаться равнодушным. Когда в кабинете появлялось третье лицо, Билл с радостью поддерживал диалог, иногда, как мне казалось, специально перебивая меня, и ничего в его поведении не выдавало наших столь натянутых отношений. Лишь несколько раз он позволил себе проявить эмоции, можно даже сказать, психануть. На общем собрании, я не захотел сесть рядом с ним, заявив это Фреду на весь зал, что естественно, не осталось неуслышанным и стало достоянием всего коллектива. Как только совещание закончилось, и мы вышли за дверь, Билл подлетел ко мне и буквально прошипел: «От меня что, воняет? Или я вас как-то провоцирую, что нужно всем до единого показать ваше ко мне отношение?». Этим вечером я уже собирался ехать домой, упаковал в чехол ноутбук и застёгивал куртку, когда входная дверь открылась, и зашёл Каулитц, держащий в руках целую кипу бумаг. Естественно, это чудовище не смогло пройти мимо, столкнувшись со мной и выронив большую часть макулатуры. - Ой. Всё же по порядку было! – он молниеносно опустился на колени и стал собирать разлетевшиеся по всему кабинету листы. - Я даже не удивлён. Вильгельм Каулитц и катастрофа – слова синонимы, - мне нравилось выводить этого парня на эмоции. Этакое ребячество, но его реакция всегда веселила меня. Я уже особо не злился от осознания того, что нравлюсь педику, работающему под боком. Просто знал, что в дальнейшем Билл будет пресекать все чувства ко мне на корню, поэтому особо не переживал. - Если бы кое-кто не стоял на проходе у выхода, ничего бы не произошло, - укоризненно проговорил он. - Действительно, это я виноват в твоей нерасторопности, бедный мальчик, - произнёс я с издёвкой. И вот снова, от дерзкого Билла и следа не осталось. Он лишь невесело хмыкнул, продолжая собирать несчастные листы. Мне же отчего-то стало даже немного стыдно, может, не стоило вообще как-то реагировать на этот инцидент, всё-таки ему сейчас и так непросто постоянно находиться в состоянии стресса. А то, что он именно в этом состоянии пребывает в офисе, я не сомневался. Решив про себя, что нужно прекратить задевать парня, я зашагал прочь из офиса. В коридорах практически никого не было, на работе я сегодня задержался из-за небольших возникших разногласий с клиентами, и, посмотрев на часы, отметил, что уже почти восемь и ехать в супермакет, как запланировал сегодня утром, нет никакого желания. В холле, на первом этаже, вообще никого не было, кроме охраны у входа. А нет, кому то понадобилось в это время появиться в офисе. Мужчина, предъявив что-то охранникам, прошёл вглубь здания и зашагал мимо меня к лифтам. Ещё один трудоголик, под стать Каулитцу. В холле был полумрак, поэтому лица я не рассмотрел, но черты незнакомца смутно показались мне знакомыми. Наверное, парень из нашего отдела. Ненавижу холод. Наверное, погода – это единственное, что я хотел бы изменить в Англии. Температура понизилась на несколько градусов по сравнению с утром, ещё и порывистый ветер задувал под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Видимо, нужно утепляться. Тонкая ветровка уже не спасает от холода. Вжав шею в воротник куртки, я быстрым шагом направился к стоянке, надеясь поскорее укрыться от промозглого ветра. Как только я сел в машину, меня осенило, что ноутбук остался в кабинете. Чёртов Каулитц, из-за его грёбаной неуклюжести, я напрочь забыл о нём! Сперва я подумал, что не стоит возвращаться, пусть останется на ночь в кабинете, ничего с ним не случится, если только Билл не захочет поразвлечься и поискать нечто личное, но вспомнил, что вечером обещал выслать в страховую компанию документы, сохранённые лишь в памяти ноутбука. Придётся снова выходить в этот холод. Охрана странно посмотрела на меня, когда я вновь вошёл в здание. Лифта ждать не пришлось, офисы практически пустовали. Как только двери кабинки распахнулись на нужном этаже, я услышал странные звуки, доносившиеся из конца коридора, как раз по направлению к моему кабинету. По мере того, как я приближался, звуки становились всё громче, слышалось нечто вроде ударов и скрип передвигаемой мебели. Я ускорил шаг, когда кто-то позвал на помощь. Ничего себе, пришёл за ноутбуком. Вскоре крик о помощи повторился, и мне показалось, или это мой «любимый» помощничек? Что за дерьмо здесь творится? Практически бегом я оказался около нужной двери, и, распахнув её, на несколько мгновений в шоке застыл от увиденного. Развернувшаяся картина действительно потрясла меня. Человек, прошедший мимо вечером, не зря показался мне знакомым. Тот самый тип, которого я поставил на место в клубе, так же застыл, увидев меня. Его руки держали запястья Каулитца, который оказался прижатым этим извращённым психом к столу и находился полностью обнажённым. Билл был весь в слезах, из его носа тонкой струйкой ко рту стекала кровь, на предплечье я также заметил кровоточащую ссадину. Каулитц, как и державшая его тварь, повернул голову на звук хлопнувшей двери и охрипшим от криков голосом прошептал: «Помоги». Это вывело меня из ступора, как и маньяка, который с силой оттолкнул Билла так, что тот с грохотом слетел со стола, перевернувшись через себя и больно приложившись виском к креслу. Дальше всё произошло очень быстро. Я подлетел к нему и успел нанести несколько ударов, пришедшихся в район лица, прежде чем он, отпрыгнув на некоторое расстояние, вытащил из кармана нож, и стал надвигаться на меня уже с оружием в руках. Видя его абсолютно безумные глаза, я понял, что шутить с игрушкой этот человек не намерен и стал понемногу пятиться назад, на ходу стараясь придумать план дальнейших действий, но ничего вразумительного в голову не приходило. Псих резким выпадом полоснул ножом, я успел отскочить, но всё-таки лезвие прошлось по ладони и чувствовалось, как кровь разливается по моей руке, которую я, инстинктивно, поднял вверх. Этот резкий выпад немного раскоординировал маньяка, что позволило мне нанести ему неслабый удар ногой в грудь, от которого тот, потеряв равновесие, полетел в сторону Билла, пытающегося прийти в себя после неудачного падения. Извращенец, завидев под боком Каулитца, который был не в состоянии увернуться, не растерялся и приставил нож к горлу последнего. Несчастный парень издал нечто вроде писка, когда этот урод стал давить на нож, при этом истерически смеясь и раз за разом повторяя: «Всё равно я тебя получу, всё равно ты будешь моим». - Давай, ты сейчас спокойно опустишь нож, отпустишь парня и просто уйдёшь отсюда, - пришлось применять свои дипломатические качества, ничего другого в этой ситуации не оставалось. Я старался говорить медленно и спокойно, дабы не вызвать приступа ярости у маньяка, который мог повлечь за собой перерезанное горло Билла. При этом я медленными шагами приближался к расположившейся на полу «сладкой» парочке и, фактически, оказался уже в шаге от них, больше приближаться было некуда. Вопрос: «что же дальше?» отпал сам собой, когда зазвонил мобильный Каулитца, лежащий на злосчастном столе. Заиграла ритмичная рок-музыка, причём так громко, что заставила вздрогнуть маньяка, и оторвать нож от шеи Билла, направив его в сторону источника звука. Этим-то я и воспользовался, с силой врезав шизанутому уроду, который выронил нож и, почувствовав с моей стороны силу, которая явно превосходит его, ринулся к двери, пытаясь как последняя шавка смыться невредимым. Естественно, я кинулся вдогонку, но только сейчас осознал, что при ударе неудачно подвернул ногу, тогда как наш маньяк спокойно удирал на своих двоих. Поняв, что догонять его – занятие бесполезное, я ринулся к столу Сьюзи, под которым находилась кнопка вызова охраны, и несколько раз настоятельно нажал на неё, надеясь, что секьюрити этого здания не упустят морального урода, который только что чуть не прикончил меня и Каулитца. Вспомнив о последнем, я захромал обратно в кабинет, понимая, что состояние у Билла, мягко сказать, плачевное. Он сидел на полу в углу кабинета, поджав под себя ноги и облокотив голову на стену, находясь, похоже, в полубессознательном состоянии. Теперь кровь стекала ещё и по виску, на шее так же остался след от лезвия, которым этот урод всё-таки прорезал кожу. Перед собой я увидел разбросанную рваную одежду, которую извращенец сдирал с Билла. Взяв в руки то, что осталось от футболки, я приложил это к его виску, чтобы остановить кровь, а сам начал набирать телефон службы спасения. Вызвав, наконец, помощь, я так же приложил какой-то лоскут к своей ладони, истекающей алой жидкостью и стал пытаться привести Билла в сознание, слегка похлопывая его по уже натерпевшемуся сегодня лицу. - Билл, ты меня слышишь? Билл? – он чуть дернулся от моего прикосновения, затем распахнул заплаканные глаза и болезненно поморщился, - Потерпи немного, сейчас приедет скорая. Всё кончилось, его обязательно поймают. – Парень всхлипнул. За дверью послышался шум, и я уже удивился, что машина скорой помощи подъехала так быстро, но вошедшими оказались охранники, которые непонимающе уставились на нас и спросили, что же здесь произошло. Из их вопроса я понял, что эта тварь благополучно смылась. Вкратце пытаясь донести до охраны, что же здесь случилось, я загораживал от них обнажённого Билла. Наконец, выяснив, что помощь нам не нужна, а скорая в пути, они отправились исполнять свои непосредственные обязанности, пытаясь по снимкам с камер наблюдения установить личность нападавшего, так легко ускользнувшего через запасной выход. Как только они ушли, я понял, что Каулитца нужно во что-то одеть до приезда врачей. Сняв свою куртку, я осторожно начал надевать её на Билла, стараясь как можно безболезненней для него просунуть в рукава руки. На глаза невольно попалась огромная татуировка, украшающая бок на его тощем теле. Когда я уже практически просунул его вторую руку в рукав, парень чуть слышно вскрикнул, напрягшись от боли. - Тихо, тихо, Билл. - Больно, - сказав это, он с такой жалостью и мольбой посмотрел мне в глаза, что незамедлительно захотелось четвертовать урода, сотворившего всё это с таким беззащитным созданием, как Билл. - Я знаю, что больно. Но надо потерпеть, - всё-таки одев до конца куртку и застегнув замок, я начал осторожно пытаться приподнять несопротивляющееся тело измученного парня, чтобы переложить его на диван. - Билл, обхвати меня рукой за шею, я положу тебя на диван. Хорошо? – он лишь слегка кивнул, и его рука почти невесомо опустилась на моё плечо, - Вот так, молодец. – Но как только я перехватил его так, чтобы было удобнее поднять, он издал болезненный звук, заставивший меня прекратить начатое. - Тихо, тихо, я больше так не сделаю, - ослабив хватку, я застыл, прижимая Каулитца к себе и чувствуя, как его пробивает невероятной силы озноб. Он весь дрожал в моих руках, чуть сжимая от пронзившей его боли моё плечо, доверительно прижимаясь и пряча заплаканное лицо у меня на груди. Сейчас было неважно, что за отношения были у меня с этим человеком, как я к нему отношусь, и что вообще о нём думаю, я просто понимал, что такого слабого мальчишку чуть не покалечил и не изнасиловал душевно больной тип, заслуживающий гнить на нарах до конца своей жизни. Я подумал, что бы было, если бы я не вернулся за этим несчастным ноутбуком, и свободная рука непроизвольно сжалась в кулак. - Билл, - снова позвал его я. Он перестал всхлипывать и чуть кивнул головой, давая понять, что слушает, - Сейчас потерпи немного, я перехвачу тебя в другом месте, и всё-таки перенесу на диван. Тебе там будет удобнее. Согласен? – он снова кивнул. Вторая попытка удалась. Я поднял его на руки и аккуратно положил на кожаный диван, стоящий в другом конце кабинета. Завидев нескольких охранников, которые снова интересовались, не нужна ли нам помощь, Билл испуганно схватился за мою руку, заставляя присесть рядом, и прошептал: - Я не хочу, чтобы меня кто-либо видел в таком состоянии. Мне оставалось лишь учтиво попросить охранников удалиться. Только сейчас я осознал, как сильно болит нога и пульсирует онемевшая ладонь, из которой вытекло немало крови, я пытался сжимать пальцы на ней, но получалось лишь хилое шевеление. «Чтоб ты сдох, с*ка!» - обратился я мысленно к сбежавшему подонку. Я почувствовал, что Билл ослабил хватку, и, повернув к нему голову, понял, что тот находится в каком-то болезненном бреду. «Да где скорая, мать её?» - не успел я об этом подумать, как в кабинете появились врачи, сопровождаемые охранниками, а так же полицейские, с жалостью смотрящие на нас с Биллом.