Египетская пыль

Уже очень давно Эшли не бегала так быстро, как будто земля горела под ее ногами. К тому же, бросившиеся в погоню две статуи, не оставляли иного выбора, как вписываться в повороты, не снижая скорости, и не сильно отставать от лошади, на которой двадцать шестой президент США вез Акменра. Вбежав в усыпальницу, девушка захлопнула за собой решетчатую дверь, и, отступая назад, запнулась и упала. Эш слышала биение собственного сердца и пульсацию крови в висках. Горло пересохло, но от вида огромных статуй Анубиса, ставших на защиту прохода и угрожающе направивших копья в сторону кошек, ей стало спокойнее. — Да ты нашего поля ягода! Определенно получаешь техасское «Это круто!» от старины Джедидайя! — Не каждый римлянин посмеет дать отпор египетской царице! Да еще в таком тоне! Джед и Октавий выбрались из нагрудного кармана жилетки и самодовольно усмехнулись тварям, что просовывали лапы между решеток, пытаясь добраться до миниатюрных человечков. — Выкусите, котята! Мы вам не по зубам! Девушка вымученно улыбнулась и сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоить сбившееся дыхание, когда к ней, не скрывая беспокойства в голосе, обратился Теодор. — Прошу прощения… Эшли, я прав? Боюсь нашему дорогому другу совсем худо. Она незамедлительно оказалась рядом с фараоном, наблюдая, как дрожит от напряжения все его тело. Вытянувшийся на поверхности плиты, как струна, с чуть запрокинутой головой, Акменра действительно выглядел очень плохо: едва дышал и лишь изредка протяжно шипел, сквозь крепко стиснутые зубы, а холодные пальцы, словно сломанные ветки больного дерева, скользили по камню под ним. — Помогите повернуть его, — стащив с себя жилет и толстовку и оставшись в одной невзрачной и порядком поношенной майке, она свернула одежду наподобие подушки. Сняла с головы царя еще каким-то чудом державшуюся корону и, осторожно положила сверток под голову, когда они с Тедди уложили Ака на бок. Молчаливые и уже не такие веселые, как пару минут назад, Джед и Отктавий понуро стояли рядом, опираясь на постамент, на котором лежал пустой саркофаг. Они оба осознавали, что в данной ситуации ничем не могут помочь. Им остается лишь ждать. — Крис, пожалуйста, поторопись…

***

Молодая девочка-провизор никогда раньше не оставалась одна в ночную смену, но в эту ночь ее напарнице срочно потребовалось отлучиться: младшего сына забрали в больницу с высокой температурой. Полли немного переживала по этому поводу, но не из-за того, что ей было страшно, а потому что было невыносимо скучно. Даже поговорить не с кем. Задремав за книгой, она вздрогнула, когда колокольчик надрывно звякнул над резко открывшейся дверью. — Ну, как мелкий? Все норма… — Полли запнулась на полуслове, увидев, что на прилавок, задыхаясь так, будто пробежал марафон, облокачивался светловолосый парень, а вовсе не ее коллега. — Чем… могу помочь? Она говорила медленно и, на всякий случай, сделала полшага назад. Посетитель был не сильно похож на припадочного или наркомана, но возбуждение парня, расширенные зрачки и дрожащие руки подавали ей сигнал быть осторожнее. — Вот! — Он со стуком опустил перед ней смартфон и, втянув воздух сквозь зубы, согнулся пополам от прострелившей бок боли. — Мне нужно все, что перечислено в этом списке. И быстрее. Умоляю, быстрее! «Первая помощь и лечение при отравлении синильной кислотой и другими цианидами». — Но… — Что?! — Кристофер был на взводе и его трясло от того, что девушка тратила впустую бесценные секунды. Чтобы не сорваться он сжал кулаки и, не поднимая на нее глаз, прошептал. — Пожалуйста, это больше, чем вопрос жизни и смерти. Времени почти не осталось! Полли стало страшно, ведь чуть ли не каждый день в газетах и по телевидению рассказывали о том, как психи расправляются с теми, кто им просто не понравился, не говоря уже о том как они могут поступить, если ненароком отказать им в просьбе. Для себя она решила, что пусть ее уволят за выданный без рецепта препарат или, даже, посадят, но она останется в живых. — Одну минуту. Сейчас соберу. Крису казалось, что время замедлило свой бег, пока девушка складывала ампулы и шприцы в шуршащий маленький пакет с зеленой надписью. Оно почти остановилось здесь, когда в музее, наверняка, летело стремглав. Парень заметил, как провизорша вздрогнула, когда он начал вытряхивать из карманов мелочь и помятые купюры: конечно, его вид не внушал доверия, но объяснять себя не было ни желания, ни времени. — Это все, что есть. Я… Я позже обязательно принесу… Он протянул руки к Полли и девушка незамедлительно отдала сверток. — Нет-нет. Идите... Спасайте. Каждое слово стало испытанием себя: удержать голос, не показать страха, не упасть в обморок. Ни коим образом не спровоцировать, очевидно, нестабильного ночного посетителя. Только после того, как за блондином закрылась дверь и он растворился в темноте между домами напротив, Полли рванула к двери и, защелкнув замок, перевернула табличку, информирующую о техническом перерыве. Когда долгие гудки в трубке сменились мужским голосом, она осела на пол и заплакала. «Департамент полиции Нью-Йорка. Здравствуйте.»

***

Воздух прорезали пронзительный звук клаксона и визг тормозов, а Кристофер проскочил в нескольких сантиметрах перед резвым шевроле — первой пташкой в просыпающемся городе, — и выслушал эмоциональную тираду про осточертевших водителю пьяных подростков. Перепрыгивая сразу через несколько ступеней, он по-прежнему крепко прижимал к себе единственное спасение фараона и просил дать ему еще немного времени. Совсем чуть-чуть. А потом он рухнет на холодный пол рядом с Акменра и… «Не важно. Все, что будет потом — не важно. Главное, это ближайшие несколько минут.» После предрассветной прохлады, воздух внутри музея обжег лицо теплом, а по ушам ударила какофония звуков. Пропустив несущегося во весь опор страуса и перед тем как бежать в стону планетария, парень взглянул на балкон, где они совсем недавно стояли вместе с фараоном и где только что мелькнули кошачьи хвосты. Конечно, с каждой минутой ситуация становилась только хуже: Ларри и часть гуннов были зажаты статуями в дальнем конце коридора. Другие три твари, вместе с царицей, стояли прямо у запертой решетки в усыпальницу, так что попасть внутрь не представлялось возможным. «Думай. Думай. Думай». Спрятавшись за угол не более, чем в десяти шагах от мстительной египтянки, он прижался лбом к стене и зажмурился: гениальные планы никогда не были его коньком. Вот Эшли точно что-нибудь бы придумала, даже не напрягаясь. Как несколько месяцев назад, когда им нужно было свалить из школы, чтобы попасть на конвенцию комиксов. Или в другой раз, когда потребовалось сделать так, чтобы препод засчитал им работу, которую они даже не начинали писать. Да сколько было таких историй... Вот только ни в одной из них никому не угрожала смертельная опасность. «Чеееееееерт». Писк и щелкающий звук раздался от окна, из ниши на противоположной от юноши стене, и впервые за последние несколько часов он облегченно выдохнул. — Иди-ка сюда, малыш. Давай, — одними губами, не произнося ни звука, он приманивал к себе капуцина. — Пожалуйста... Молодец. Подхватив Декстера на руки, Кристофер думал о том, что только полный кретин доверит спасение жизни обезьяне, да еще и той, что световой день проводит в виде чучела, но разве были у него другие варианты? — Я отвлеку плохую тетку на себя, а ты пулей в усыпальницу. Отнеси это Аку, хорошо? Капуцин оскалился, видимо, выражая понимание поставленной задачи, а парень всунул в маленькие морщинистые ручки аптечный сверток, с вложенным туда же телефоном и, не теряя ни секунды на сомнения, выскочил в центр коридора. Остановиться в шаге, с лекарством в руках? Наверное, обычный Крис, проснувшийся вчера утром, не стал бы рисковать жизнью ради музейного экспоната, но сегодняшний Крис не позволит себе просто так прятаться за углом, когда его друзья в западне. — Эй ты! Фараонова жена! — Как только живут в этом мире с подобной наглостью, — оборачиваясь, Уосерит закатила глаза. — И непроходимой глупостью. Зачем ты вернулся, мальчик? — Недалекая здесь только ты, если думаешь, что мы отступимся и выдадим его тебе, — Крис сделал медленный шаг назад, стараясь увлечь девушку за собой, и не прогадал: расправив полы длинной юбки, она пошла следом. — Зачем тебе это? В отличие от всех нас, ты сейчас рискуешь расстаться с бесценным даром богов. Неужели тебе настолько не мила жизнь? — Почему же? — Его самого поразило, насколько спокойно было дыхание и ясны мысли. — Я люблю жизнь. И хочу, чтобы в ней оставался Акменра. — Хм. Девочки? — неуловимым и истеричным движением пальцев она подозвала к себе верных хвостатых слуг. — Через мгновения последний вздох господина земли египетской разорвет магическую связь с этим миром. Так отправим же следом за фараоном этого прокаженного небом глупца. Подобный подарок придется по нраву искаженной душе моего мужа. Крис улыбнулся, увидев, как за ее спиной маленькая обезьянка пролезла сквозь прутья и исчезла в усыпальнице царя: полдела сделано, а теперь нужно задержать египтянку как можно дольше. Насколько мог резко он дернулся в сторону и побежал по просторным коридорам музея, обегая его обитателей, то и дело возникающих на пути. Скрежет когтей по полу, всего лишь в шаге позади него, теперь долго будет преследовать Кристофера во снах. И, да, он никогда в жизни не заведет себе кошку. Пробегая между ног у Рекси, парень не помнил когда и как оказался на первом этаже, а с лестницы над ним вдруг раздался голос ночного сторожа. — На улицу, быстрее! Но быстрее Кристофер не мог уже физически. Буквально выпав из дверей главного входа, он кубарем свалился по уже ненавистным ступеням и остался лежать на тротуаре у дороги, морщась от боли во всем теле. Ни шагу больше. Он только надеялся, что выиграл достаточно времени, и у Эш все получилось. Крис закрыл глаза, последний раз взглянув на небо - такое же серое, как и шершавый асфальт, к которому он прижал ладони. Живо представил, как статуи царицы сейчас выгнули спины и приготовились к прыжку. Опять раздалось шипение и… внезапно, слишком резко все оборвалось. Нет, шум просыпающегося города, дребезжание тележки, которую где-то рядом толкал бомж, грохот прокатившегося за спиной мусоровоза — все это осталось… Он медленно поднялся, не забывая о том, что в каждую секунду может произойти что угодно, и тряхнул головой, глядя на замершую в дверях египтянку. Совсем замершую. Как экспонат. А порыв ветра поднял с крыльца и закружил оставшуюся от кошек мелкую пыль, заискрившуюся в солнечных лучах, на мгновение показавшихся сквозь тучи. — Рассвет… Рассвет! — Немного нервно, но искренне и с облегчением, Кристофер засмеялся, опираясь ладонями на колени. — Вот оно что… Я уж думал, что не доживу. Ларри… Сторож, обойдя статую Уосерит, подбежал и обнял Криса, хлопнув того по спине. — Ты молодец, парень. Молодчина. — Что Ак? — Не знаю. Когда они одновременно подняли глаза на здание музея и, не сговариваясь, шагнули на первую ступень, в спутанные мысли обоих мужчин ворвались вой полицейской сирены и мерцание проблескового маячка. — Какого дьявола? — Доброго утра. Офицер Пайн. — взгляд приближающегося мужчины был насторожен. - Молодой человек, предъявите Ваши документы, пожалуйста. Замявшись, Крис хлопнул себя по карманам, зная точно, что в них ничего нет и развел руками. Если уж быть совершенно откровенным, то с тех пор, как гонка со временем закончилась, в голове юноши не было ни одной полноценной мысли, лишь обрывки слов. И он не мог вспомнить потерял ли паспорт или даже не брал его с собой. — Прошу Вас пройти со мной. — Но, офицер, что случилось? — Только полиции им не хватало для полного счастья. — Сэр, нам поступило сообщение том, что в аптеке, недалеко отсюда, молодой человек, по приметам похожий на Вас, — полицейский кивнул, еще раз окинув Кристофера с ног до головы. — Был замечен в состоянии наркотического опьянения, а так же требовал продать ему медицинские препараты без имеющегося на то рецепта. — Но… — Ларри, — Крис мотнул головой, а глазами указал на здание музея. Они не могли себе позволить привлекать излишнее внимание со стороны. — Все в порядке. Мы скоро увидимся.

***

Несмотря на то, что с раннего утра в полицейском участке появилась преподаватель Криса, процесс установления личности затянулся, а сам парень, устроившись в самом углу скамьи, уснул, вымотанный бессонной ночью. Ему ничего не снилось, а шум телефонных звонков то и дело вырывал из беспокойной дремы, но окончательно юноша проснулся лишь когда услышал голос Эш: та, едва держась на ногах, кивнула на вопрос, который друг так и не произнес вслух. - Все в порядке. У них получилось. Они спасли Акменра и смогли вновь спрятать Уосерит под замок. Теперь она осталась без своих кошек и без поддержки проклятия Сета, которое, оказывается, было наложено на браслеты — последний дар жены почившему мужу. Яд, сокрытый в углублениях на внутренних сторонах украшений, начал действовать, как только две магические пластины оказались на ничтожно малом расстоянии друг от друга. Но у них получилось. До сих пор напуганная провизорша лопотала, не умолкая, а Эшли гнула линию про то, что это она, на спор, загадала Крису разыграть подобную сцену в аптеке. Даже Ларри пытался вытащить подростка из-за решетки, но полиция не предпринимала никаких действий, пока не получила результаты анализов на содержание наркотиков в крови и «шутнику» пришлось провести в камере еще одну ночь, прежде чем, извиняясь за причиненные неудобства, его отпустили. И вот, во вновь опустевшем после закрытия музее, Ларри оставил его перед скрижалью в усыпальнице правителя Верхнего и Нижнего Египта, где сейчас стояли два саркофага: фараона и его царицы. Единственное отличие между ними — гроб Уосерит был придавлен многокилограммовой каменной плитой. Кристофер знал, что у него еще есть несколько минут перед тем, как всё в стенах музея вновь оживет. Эшли, в одной команде с Джедом и Октавием, будет играть против гуннов в Крокодила, а Тедди — помогать следить за порядком, пока Декстер, в очередной раз, шутки ради, утащит у сторожа связку ключей. Но, что удивительно, ощущение неправдоподобности происходящего его больше не беспокоило. Он, обычный парень с обычной жизнью, мечтал увидеть чудо, а получил приключение, о котором и помыслить не мог. За ту ночь произошло так много всего, что в памяти все смазалось в калейдоскоп ярких красок ожившей на глазах истории. И только огромные, подведенные сурьмой глаза не выходили из головы, навеки врезавшись в память, как эти иероглифы на стенах. — Кристофер из Альберты... Знаете, иногда не видишь лица человека, но совершенно точно знаешь, что он улыбается. Голосом, интонацией. Вот и Крис почувствовал улыбку даже в прикосновении ладони к плечу. Акменра встал рядом, так же как и Крис, облокотившись на свой гроб. Сейчас на нем не было ни короны, ни внушительных украшений, говорящих о высоком статусе египтянина. Лишь ткань платья спадала с плеч золотой волной. Даже так каждая его черта была преисполнена царского величия: длинная шея, чуть вздернутый подбородок и темные глаза, в которых отражался свет проснувшейся скрижали. — Если бы я был полноправным фараоном в своем царстве, я смог бы достойно отблагодарить тебя за спасение моей жизни… Кристофер хохотнул и опустил глаза в пол. — Что смешного нашел ты в моих словах? — Легкая растерянность сменилась любопытством, и он постарался заглянуть в глаза светловолосому юноше. — Нет, ничего. Правда. Я рад, что все обошлось. — Ты похож на него. На Авия, — лишь взглядом Акменра позволил себе выразить боль утраты, проснувшуюся в его сердце. — Он не единожды рисковал собой ради меня, а я, увы, не смог его защитить. А теперь, даже спустя десятки веков, Уосерит почти добралась до моих друзей, до тебя… Оба юноши обернулись на саркофаг царицы, скачущий под плитой точно так же, как гроб фараона одну ночь назад. — Она ведь будет продолжать использовать любую возможность, чтобы добраться до тебя? Ак пожал плечами. — Может, однажды она сможет простить меня и освободиться от этого черного, поработившего ее чувства. Теперь настала очередь Кристофера пристально вглядываться в усталое лицо царя. Каким бы было его правление? Сколько великих и благородных дел остались несовершенными? — Не отягощай себя вопросами, на которые никогда не сможешь узнать ответы. — С чего ты взял, что я думаю о чем-то подобном? — Я же сын бога Солнца, помнишь? А теперь, — расправив плечи и широко улыбнувшись, Акменра встал перед Кристофером и протянул ему руку. — Пойдем. Наконец, ты сможешь рассказать мне про Канаду.