Египетская пыль

— Помоги мне… выйти к ней… Сбивчивый шепот у самого уха. Волевой. Как и положено потомку бога на земле. Слабый. Но все равно ему хватало сил завязать крепкий узел в животе Кристофера. Не на шутку испуганная Эшли, подхватила фараона с другой стороны, поддерживая за талию: вдвоем им было немногим проще удержать обессилевшего юношу. — Я должен. — Акменра только сильнее впился пальцами в спину Криса и поднял подбородок. Нет, сын бога Солнца не выйдет к своей убийце со склоненной головой и не позволит ей упиваться его мучениями, как в прошлый раз. Но, увы, одной силы воли и гордости недостаточно, чтобы противостоять яду, стремительно порабощающему, отравляющему тело. — Мой господин и царь! — Воскликнула египтянка с насмешкой, увидев Акменра в дверном проеме. — Великий Ра, я и забыла насколько прекрасно ликом твое дитя… Девушка осуждающе покачала головой - как мать, знающая, что ее ребенок болен, пусть тот и продолжает хорохориться, доказывая обратное. С первым шагом, что она сделала по направлению к мужу, ее губы тронула улыбка, которой никто не ожидал увидеть: искренняя, с мелькнувшим в уголках губ сожалением. — Эй-эй, дамочка, вы куда собрались? Джед и Октавий, устроившиеся на плече у Аттилы, угрожающе замахали руками, когда царица была в нескольких метрах от фараона. Так же поступил и Ларри, собираясь преградить ей дорогу, но на его пути сразу же возникли каменные клыки неотступно следующих за хозяйкой кошек. — Ларри, нет! Все! Оставьте ее. Последние силы были вложены в этот повелительный тон и если бы Кристофер отпустил руки хоть на секунду, Акменра бы упал — он не мог даже стоять сам, не то что идти. А сейчас, когда пальцы Уосерит коснулись холодной щеки, царь лишь вздрогнул, втягивая воздух сквозь зубы. Все вокруг буравили девушку тяжелыми взглядами, но супруги, как будто, остались наедине. — Твоя душа никогда не обретет покой, Уосерит. — Это неважно. Лишь бы ты, наконец, исчез без следа из этого мира, — в том, как она обхватила его лицо ладонями, можно было заметить тень заботы, дымку нежности, которая, впрочем, моментально рассеялась, когда царица резко отпрянула и, поморщившись, выплюнула. — Пришло время тебе вкусить плодов своей низкой и грязной… похоти. Ни при каких условиях она не могла сказать слово «любовь», ведь ни минуты в своей жизни не допускала, что кто-то, в чьих венах бежит священная кровь, способен испытывать чувства к рабу. Мужчине. В тот момент, когда она отвернулась и лицо ее вновь лишилось всех эмоций, превратившись в равнодушную маску, Крис почувствовал, как сознание фараона ускользает и теряется в расширенных зрачках. Они с Эш больше не могли удерживать его. «Этого не может быть. Это все… сумасшествие.» Сведенные судорогой пальцы, сжимали ворот кардигана Кристофера и от того, что пульс Акменра становился все слабее, казалось, останавливалось и его собственное дыхание. Частые вдохи сопровождались шепотом, похоже, на древнеегипетском. Молился ли он своим богам? Или это был просто бессвязный бред? Сковавший его страх? Одно было точно: с каждой секундой фараон все сильнее отдалялся от реальности, а надежда вернуть его становилась призрачнее. — Как так? — не отдавая себе отчета Крис лишь сильнее прижимал умирающего к груди.  — Ларри, почему? Он же… Он же уже мертв… Как он может опять? — Мне кажется, это из-за того, что в отличие от всех нас он когда-то был человеком. Все взгляды обратились к Октавию, вдруг ставшему предельно серьезным. — Ты о чем, Окти? — Джед впервые смог отвести взгляд от душераздирающей картины, что разворачивалась на холодном мраморном полу. — Мы все или восковые фигуры, или набитые чучела, или еще что-то… — римлянин неопределенно махнул рукой. — А Акменра, пусть и тысячи лет назад, но был живым человеком. И… наверное, именно поэтому он может умереть. — Окта… — протянул Аттила, а царица хлопнула в ладоши, привлекая внимание к себе. — Ты прав, маленький человечек. Благодаря скрижали, он все еще дышит, как человек из плоти и крови, но как только его жизнь прервется, и душа покинет этот бренный мир, уже ничто не сможет его вернуть. — Стоп, но как же связь со скрижалью? — Ларри отчаянно пытался понять, что делать дальше и отказывался верить в происходящее. — За десятки веков ее магия ослабела, а этой ночью, к тому же, питает жизнью весь ваш музей. Скрижаль не сможет удержать его душу, — голос египтянки дрожал в предвкушении долгожданной мести. — Что ты делаешь? Это ничем не поможет, яд необратим. — Так, ты свое дело сделала и помалкивай! — Огрызнулась Эшли, уже минуту как расцепив холодные руки Кристофера, и продолжая осматривать тело фараона. — Уж это полезнее, чем ваша пустая болтовня! Переборов первую волну страха, девушка старалась мыслить логически, основываясь на той информации, что у нее была: то есть только на том, что царица отравила его даже не прикоснувшись. Так же он ничего не ел и не пил, а значит, яд проник либо при дыхании, либо через кожу. Но, учитывая что больше никто не проявлял подобной симптоматики, методом исключения, она сделала вывод, что дело в одежде. Но ведь… гардероб фараона уже давненько не пополнялся новыми нарядами. — Да блин! — уже в отчаянии она поднесла безвольную руку Акменра к своему лицу и тут же от ее лица отхлынула краска. — Боже… Крис… Тонкий, почти не заметный, если специально не принюхиваться, запах горького миндаля. — Цианид? Откуда ему здесь взяться…? На вопрос оказавшегося рядом сторожа подростки промолчали, начав одновременно открывать замки на браслетах фараона и снимать, оказавшийся таким тяжелым, воротник. — Пустая трата времени, — Уосерит провела кончиками пальцев по лбу одной из кошек и та довольно заурчала. Но Кристофер слушал лишь сбившееся дыхание Акмера: короткие отдельные вдохи и длительные выдохи, причиняющие юному царю мучительную боль. — Что дальше? — Я не знаю! — Эш закрыла рот и нос ладонями и замотала головой. — Я не знаю… Стой! Стой-стой-стой! — Что?! — Двое мужчин уставились на нее, готовые сорваться с места и сделать все, что бы Эш ни сказала, только бы спасти друга. — Она говорила про плоды его, Ака… похоти… Сад! Сад, что Акменра разбил для нее! Это синильная кислота…! Из косточек! Покосившись на Уосерит, девушка наклонилась ближе и продолжила взволнованным шепотом. — Крис, у тебя единственного тут телефон с интернетом. Нужно бежать в ближайшую аптеку, гуглить антидот и быстро нести его обратно… Это звучит дико, но… Ничем подручным мы его не спасем. — Она права, — серьезно согласился Ларри, обратив внимание на кошек. — От главного входа налево, в трех улицах отсюда, должна быть круглосуточная аптека. Дай минуту и я расчищу дорогу. Дальнейшее действие разворачивалось за считанные секунды: с боевым кличем все семеро гуннов бросились на потерявших бдительность кошек и уверенную в своей победе царицу. Статуи ощерелись и приготовились к прыжку, а девушка, отпрянув к дальней стене, где тень скрывала ее лицо, приказала животным остановиться: защищать, но не убивать. Отнимать невинные души, пусть и музейных экспонатов, не входило в ее планы. Уосерит понимала, что ее душа уже проклята, но усугублять и навлекать на себя гнев богов она не хотела. За время суматохи, Ларри успел выскользнуть в боковую дверь, где находилось хозяйственное помещение с новенькой, недавно доставленной в музей, сияющей ярко-желтыми боками крупногабаритной поломоечной машиной. — Пришло время поиграть с котятами, — довольно ухмыльнувшись, сторож настроил предельно возможную мощность и агрегат взвыл и загудел, сотрясая ближайшие стены, заставляя даже гуннов в испуге обернуться на выплывающее в фойе чудовище. А что статуи? Ларри правильно рассудил, что кошки, они и в Древнем Египте кошки: зашипев и поджав хвосты они бросились в рассыпную, то и дело наскакивая друг на друга, пытаясь скрыться от приближающейся машины. Никто не заметил, как Кристофер ускользнул и, что было сил, бросился в сторону аптеки, последними словами проклиная подвисающий 3G-интернет.

***

Царица была в гневе. — Как бы вы не старались — это ни к чему не приведет! Я не позволю ему жить, после того, что он сделал со мной! — После того, что он сделал? — перекрикивая гул работающих щеток, Эшли взглянула на Уосерит снизу вверх, когда та, обращалась к Ларри. Отпустив руку Акменра и оставив его на Джеда и Октавия, девушка поднялась, в несколько шагов преодолела пространство разделяющее ее с царицей и ткнула пальцем в грудь. Та же не ожидала подобного напора и наглости. - Он? Правда? Хотя да, Ак виноват только в том, что сразу не понял, какая ты на самом деле самовлюбленная сука. Ты убила человека, только за то, что он не любил тебя! — Как ты смеешь, девчонка!? Ты представляешь к кому обращаешься? — Более чем. К давно окочурившейся стерве, настолько эгоистичной, что тебя до сих бомбит! — Что? — Ты… ты не могла позволить Аку быть счастливым и решила, что пусть уж он никому не достанется… Лишила жизни... Дважды! Да что ж ты за жена такая? — А что бы ты делала, раскройся подобное о твоем любимом?! -Уосерит повысила голос как раз тогда, когда Ларри заглушил поломоечную машину. - Что? Эш обернулась на фараона, который уже не приходил в себя. Лишь легкая судорога, пробегающая по телу, заставляла его губы бессознательно кривиться, а пальцы — вздрагивать. Девушка провела ладонью по носу и покачала головой, вспоминая взгляд Криса, обращенный к Акменра тогда в коридоре, или совсем недавно, когда он считал вздохи царя и, совершенно точно, боялся, что следующего может не быть. — Я бы сделала все, чтобы он был счастлив… Пусть даже не со мной. Царица сжала губы и вновь взяла себя в руки после минутной женской слабости. Она нисколько не сомневалась в своей правоте и была намерена идти до конца. — Ты не на моем месте. Ты, девочка, не царская дочь, а твой мальчик, не Владыка Верхнего и Нижнего Египта. И ты заплатишь за свою дерзость. Уосерит вскинула руку и открыла рот, чтобы приказать статуям наказать Эшли за проявленное неуважение к царской семье, но двери, за которыми ранее исчез Крис, со стуком раскрылись и раздалось конское ржание. — Тедди! Ну наконец-то! — Кто-то же должен был взять под контроль тот бедлам, что творится в музее, пока вы, дорогой Лоуренс, непонятно чем заняты. Чья это, в конце концов работа? — Президент добродушно рассмеялся, и с любопытством взглянул на разгневанную египтянку, подведя коня так, чтобы он стоял между царицей и Эшли. - Это, госпожа, работа ночного сторожа, а не моя. И кто за что будет отвечать в стенах музея, решает тоже он. Уосерит отступила на два шага назад. Опустив глаза в пол, она шумно втянула воздух: терпению пришел конец и, указывая на Акменра, царица отдала своим кошкам иной приказ. — смА*! — Что?! — Я не силен в древнеегипетском, но, кажется, она устала ждать пока подействует яд! Октавий подскочил на месте и вместе с ковбоем они обратили взгляды к Ларри. — Тедди, вы с Эшли отвезите Ака в усыпальницу! Там помогут шакалы, а мы с гуннами задержим их здесь! Ты готов? Аттила ударил себя рукой в грудь и грозно зарычал, как и остальные его ребята. — Ох, не на тех ты напала, принцесса. Гул поломойки вновь взмыл под высокие потолки музея.