Чувствуй

      …В надвигающихся сумерках силуэт мужчины возник совершенно внезапно…       Выпрыгнул из сгустившейся уже под парковыми аккуратными деревьями тьмы прямо на дорожку. Подросток, мчащийся на скейтборде, даже сообразить ничего не успел. Со всей скоростью он впечатался в мощное, жилистое тело мужчины и повалился назад, больно ушибив копчик. Скейт отскочил и жалобно брякнул об асфальт.       — Ты что, ослеп? — зарычал мужчина, но, тем не менее, протянул руку и помог парнишке встать на ноги.       — Н-нет… Простите, — пролепетал юный скейтбордист, морщась от боли в пояснице.       — Что ты делаешь здесь один в такое время? — спросил незнакомец, обдавая паренька облаком удушливого перегара. — Родители в курсе, где и как ты проводишь вечер? Может, нам следует пойти сейчас к ним и спросить?       — Ох, нет! Пожалуйста! — забеспокоился подросток. — Их сейчас нет дома, они не знают.       Мужчина, почему-то так и не выпустивший ладонь парнишки из своих цепких пальцев, прищурил один глаз с мутноватым, в красных прожилках белком. В свете загоревшихся уже парковых фонарей его взор заблестел, скользя по телу подростка, начавшего свой путь к возмужанию, но с лицом пока ещё юным и свежим, с тонкими красивыми чертами…       — Ваше полное имя.       Лампа на столе светила прямо в лицо, вынуждая щуриться и неловко елозить на стуле в тщетной попытке уйти от этого. Наверняка всё было сделано нарочно! Чувствуя себя неуютно под этим неумолимым потоком света и жара, любой человек станет нервничать. А, нервным, он может сорваться и наговорить лишнего.       Хотя, от Дина многого и не требовалось.       — Дин Винчестер.       Он гордился своим простым, но таким звучным именем. Обычно оно производило на людей впечатление. Однако мужчина, сидевший сейчас напротив него через стол, должного уважения к фамилии создателя знаменитой винтовки не проявил. Всего лишь сделал пометку в какой-то своей книжечке.       — Полных лет? — Таким был второй его вопрос.       — Двадцать один, — ответил Дин.       — Дата рождения?       Вслед за числом и годом рождения молодому человеку пришлось назвать адрес фактического проживания. Тут всё было просто — общежитие университетского городка.       Находясь в изрядном подпитии, ловя одурманенным алкоголем мозгом «вертолёты», Дин почему-то чувствовал себя героем. Дарил следователю свои фирменные улыбки, пытался острить. Хотел сделать большие невинные глазки Кота в сапогах из «Шрека», однако поток света настольной лампы безжалостно пресекал все его попытки.       — Что вы делали в дельфинарии? — спросил полицейский, сурово хмуря брови.       — Эээ… Хотел с дельфинами поплавать, — объяснил Дин и пьяно хохотнул.       — Ночью?       — Зато никого нет. Никто не помешает.       — Значит, ваше желание окунуться было настолько велико, что вы решили, будто запертые ворота не про вас, — подвел итог мужчина, оставаясь совершенно равнодушным к улыбкам Дина.       Его вежливость едва граничила с холодным презрением к разгулявшейся молодежи. Мало ли он повидал за годы службы зарвавшихся студентиков, убеждённых, что весь мир у их ног!       — Я — капитан университетской команды по футболу! Думаете, так трудно перелезть через забор? — хмыкнул Дин, откровенно гордясь своими достижениями.       — Один?       — Что?..       — Вы купаться полезли один?       — Эээ… Да, один.       — Что произошло после того, как вы оказались на территории дельфинария?       Допрос продолжался. Дин уже заскучал и его потянуло в пьяный сон.       — Я бы сейчас поспал! — объявил о своём желании молодой человек.       У следователя брови на мгновение изумлённо дернулись вверх, но сразу же вернулись на своё отведённое природой местечко.       — Отвечайте на вопрос, мистер Винчестер! — сурово велел полицейский.       — Да ничего там не произошло, — пожал плечами Дин, нервно ёрзая на неудобном жестком стуле. — Я не нашёл ни одного дельфина.       — Сколько вы выпили, мистер Винчестер?       — Бля, я помню, что ли? Пил да пил. Я не считаю.       — Очевидно, достаточно для того, чтобы перестать контролировать свои действия, — сухо сказал следователь.       — А вы что, сами молодым не были? Не знаете, каково это ощущать себя всесильным и свободным? — чуть обиженно процедил Дин: он терпеть не мог, когда люди в возрасте начинали строить из себя поборников морали, открещиваясь от своего бурного студенчества.       — Был, — кивнул мужчина. — Но, справлять нужду где-то ещё, кроме как в уборной, мне в голову не приходило.       — Ну, не нашёл я там туалета! — развёл руками Дин. — Они были все заперты. Что же мне — в штаны ссать?       — И вы тогда решили, что наилучший вариант — это поссать в бассейн дельфинария.       Дин снова развёл руками. Откровенно говоря, у него просто не нашлось слов для правильного ответа. Чем он мог себя оправдать? Тем, что самоуверенно решил, будто его никто не увидит? Тем, что охранник дельфинария так не вовремя делал обход? Или тем, что его мочевой пузырь отказывался терпеть до какого-нибудь туалета или, хотя бы, достаточно густых кустов?       — Сержант! — крикнул вдруг следователь, и в комнате для допросов тут же возник полицейский — морда кирпичом. — Проводите молодого человек в его пентхаус. Я думаю, ему очень хочется спать.       — Ой, вот, да! — закивал Дин, вскакивая со стула.       Он немного не рассчитал силы и количество выпитого, так что ноги отказались как следует служить ему, и парня повело в сторону - аккурат в объятия сержанта.       — Ммм, мужчина в форме, — мурлыкнул Дин, ковырнув пальцем нашивку на погоне его рубахи. — Обожаю!       — Топай уже, красавчик, — усмехнулся сержант, помогая парню принять вертикальное положение и подталкивая его к выходу. — Номер с видом на помойку в твоём полном распоряжении.       Вот так Дин Винчестер впервые за двадцать один год "увидел мир", расчерченный на полосы решёткой тюремной камеры.       Ситуация повторялась: игнорировать банальные позывы мочевого пузыря он больше не мог. Пришлось согласиться со своим организмом, сбросить с себя оковы сна и попытаться подняться. Дин уселся на нарах, заменивших ему в эту ночь кровать, и целую минуту приводил в гармонию тело и мозг. Его ещё слегка штормило, во рту появился омерзительный привкус, спина затекла из-за «удобства» ложа. Но, в целом, парень чувствовал себя вполне сносно: он был молод, спиртным не злоупотреблял, так что реальное жестокое похмелье ему пока не грозило.       Как и пьяная амнезия. Только сейчас это казалось не благодатью божьей, а карой. Вспоминать вчерашнее совсем не было желания.       Отыскав глазами вонючий ржавый писсуар в углу камеры, Дин поспешил к нему, расстегнул джинсы и позволил пребывающему в состоянии обычной утренней эрекции члену увидеть, наконец, белый свет.       — Мм, очнулся, — прозвучал из-за решётки равнодушный голос охранника.       — В этом отеле кофе в постель не подают? — огрызнулся, но без злобы, Дин, приводя одежду в порядок.       — Вам со сливками или чёрный, сэр? — с тем же сарказмом поинтересовался полицейский.       — Когда меня выпустят?       — Уже. Выходи давай.       Охранник отпер камеру, выпуская Дина в холодный, с режущим глаз освещением коридор, по обе стороны которого располагалось по три камеры. Четыре из них были сейчас заняты собратьями Дина по несчастью: лохматым, «чудно» пахнущим бомжем; тощим мужиком с помятым и красным лицом заправского алкаша; тремя девицами, все прелести которых едва прикрывали отвратительной леопардовой расцветки тряпочки; и бугаем с блестящей лысиной, сплошь покрытым татуировками.       Да, уж… Соседство — высший класс.       — Мистер Винчестер, — встретил молодого человека всё тот же следователь, отработавший, видимо, ночную смену. — Хорошо спалось? Не надумали стать частым гостем в нашем заведении?       — Сервис у вас тут отвратительный, — буркнул Дин и поскреб щёку со свеженькой рыжеватой щетиной. — Ваш охранник пялился на мой член, пока я мочился.       — О, а вы против? — снисходительно усмехнулся полицейский. — А вчера, вроде как, сами глаз на него положили.       — У меня было много времени на переосмысление ситуации, — съязвил Дин.       — Понятно, — кивнул следователь, насмешливо, но по-доброму улыбаясь. — Вы свободны, мистер Винчестер. Ваши друзья внесли за вас залог.       — О, да! — довольно воскликнул парень и ломанулся к выходу.       — В ближайшее время ожидайте повестки в суд! — Прилетело ему в спину.       — А? — Дин даже споткнулся от неожиданности.       — Я надеюсь, вы не столь наивны, чтобы решить, что ваша вчерашняя выходка останется безнаказанной? Вам больше не пять лет. За все поступки придётся отвечать, мистер Винчестер. Вы нарушили закон по двум статьям. Ваше дело передано в суд.       Хорошее настроение вмиг испарилось без следа. Дин уныло поплёлся на улицу, подписал какую-то бумажку, которую сунул ему на выходе регистратор, получил отобранные вчера при обыске телефон, права и пропуск в общежитие и, наконец, вынырнул из кондиционированного воздуха полицейского участка под яркое утреннее калифорнийское солнце.       Двое его лучших друзей — Габриэль и Бенни — топтались на крыльце с самым виноватым видом. Это было неудивительно: во вчерашнем приключении участвовали все трое. Правда, купаться им не хотелось, как и поссать в бассейн, по примеру Дина. Совершенно случайно Бенни и Гейб в тот момент лазили под трибунами, так что, заметив охранника, смогли быстро спрятаться. А вот Дин попался.       Конечно, первой же мыслью было немедленно отбить друга у охранника и вместе слинять. Или, хотя бы, сдаться тоже — так было бы справедливо. Но услышав, как Дин нарочито громко отвечает охраннику, что он проник на территорию дельфинария совсем один, сообразили, что таким образом он даёт им понять: обнаруживать себя парням не следует. Даже откровенно пьяным Винчестер оставался первоклассным другом, и Габриэлю с Бенни оставалось только молча наблюдать из своего укрытия, как Дина увозит полицейская машина, поливающая окрестности красно-синим светом маячка.       Габриэль, широко улыбаясь, протянул другу, появившемуся на крыльце, большой стакан превосходного кофе.       — Думаю, это то, что тебе сейчас больше всего нужно, — весело объявил он. — Чёрный и с сахаром.       — Чёрт, брат, ты мой спаситель! — восхитился Дин, выхватил из рук друга нагревшийся от напитка стакан и с наслаждением сделал большой глоток. — Вот, теперь жить можно.       — Это ты наш спаситель, — пробормотал Бенни, ковырнув носком кроссовка плитку на крыльце. — Один за нас всех тут отдувался.       — Да я всего лишь поспал в отвратительных условиях, — отмахнулся Дин. — А вот вам пришлось отвалить за меня кучу денег. И давайте уже уйдём отсюда подальше…       — Деньги — это ерунда, — уверенно сказал Габриэль. — У моей семьи их навалом. А вот твой поступок заслуживает уважения.       — Ну, это же не вы перепутали бассейн с унитазом, — ответил Дин, и все трое расхохотались, топая на стоянку полицейского участка.       — Что тебе за это грозит? — спросил Бенни.       — Хрен его знает. Будет суд, там решат. Поехали уже отсюда, мужики! Есть охота.       Дин терпеть не мог быть пассажиром и чужие машины недолюбливал, но сейчас у него не было иного выбора, так что пришлось усесться в старенький фордик Бенни. Зато он смог с комфортом развалиться на заднем сидении. Закрыв глаза, Дин погрузился в размышления.       Он не мог понять, как же так вышло, что один из лучших дней в его жизни в итоге закончился в тюремной камере. Начать утро «хозяином Вселенной», а потом прикладывать подушечки пальцев, измазанные чем-то чёрным, к специальному бланку для снятия отпечатков…       В какой момент всё пошло наперекосяк?       Вчера был последний перед каникулами учебный день. Впереди — два потрясающих месяца свободы! А это значит: вечеринки до рассвета, пляжи и соленые океанские волны, авантюры с друзьями и жаркие объятия девчонок. Хотя, о девчонках, наверное, лучше не мечтать. Официальная девушка Дина сотрет в порошок любую, в чью сторону только посмотрит Винчестер. Принцессой Амару нельзя назвать даже с натяжкой.       Но сначала Дин поедет домой, в свой родной Лоуренс, штат Канзас. К горячо любимой семье, которую не видел с самого Рождества. Нарушать их с братом традицию, берущую своё начало в глубоком детстве, Дин не собирался. Они всегда запускают фейерверки на пустыре в честь Дня Независимости! И пусть его Сэмми больше не малыш, а высоченный семнадцатилетний детина, и на месте облюбованного ими пустыря давно уже вырос торговый центр, пропустить этот праздник в компании брата означало бы разрыв ещё одной ниточки семейной связи Винчестеров. А их и так уже осталось всего ничего после отъезда Дина в колледж. У него теперь своя, отдельная жизнь. Тут уж ничего не поделаешь.       Настроение и так было на высоте и подскочило почти до небес, когда на последнем в этом учебном году собрании университетской команды по футболу тренер сделал важное объявление:       — Как мы все знаем, наш славный капитан Дерик в этом году выпускается из стен университета в большую жизнь, — торжественным голосом начал он. — В связи с этим нам нужен новый капитан. И я считаю, что нет лучшего кандидата на эту должность, чем Дин Винчестер!       Ребята одобрительно загудели, ринулись дружно поздравлять новоиспечённого капитана, щедро одаривая его дружескими, но весьма увесистыми похлопываниями по плечам и спине. Дин сиял весь день. Ему даже показалось на радостях, что он почти влюблён в свою девушку. Амара просто лучилась от гордости. На худом скуластом лице девушки и раньше было написано крайнее высокомерие и лёгкое презрение ко всем, чей социальный статус ниже, чем у неё, а теперь всё стало во сто крат ощутимее — ведь она, Амара, чуть ли не невеста капитана Винчестера!       Прошлая ночь опустила Дина с небес на землю. За свой проступок он вполне может вылететь с должности капитана со скоростью несущегося к воротам футбольного мяча.       — Всё, чуваки, с алкоголем я больше не дружу, — выдал Дин, резко выпрямляясь на сидении автомобиля.       Габриэль и Бенни обменялись быстрыми скептическими взглядами и дружно хмыкнули.       — Не верите? — надулся Дин. — Я и так уже влип по самое «не хочу», больше мне такого счастья не надо.       — О, да иди ты! — весело отозвался Гейб. — Боишься тепленькое местечко капитана потерять из-за того, что повел себя недостойно? Ну, так это когда было? Ночью, после полуночи. То есть, учеба официально завершена была. А на своих каникулах ты волен делать всё, что тебе угодно, не оглядываясь на дисциплину.       Дин только мрачно буркнул что-то и отвернулся к окну. Бенни, поглядывая на друга в зеркало заднего вида и посмеиваясь, предложил всем заехать по дороге в автокафе и затариться ужасно вредной, но сумасшедше вкусной едой. Дин мигом повеселел. Кофе - это кофе, а желудок парня давно уже выступал против несанкционированной голодовки.